Глава 50

Зоя (Эдана)

У меня не укладывалось в голове, как можно было заявить нечто подобное. Этот молодой дракон сказал столько странных вещей, что не осталось ничего другого, как поверить ему. В любом случае, будь всё это ложь – молодой улыбчивый воин был бы уже мёртв.

Почему Октавий продал этому дракону опеку над девочками? Арчем говорил так, будто мой супруг сейчас находился в Ланнемаре. Кто ещё мог «сдать» меня тем самым главарям кланов?

«Потомки Марагонии» – повторила про себя.

Мне не очень нравилось, как это звучало. Что-то в этом имени было скользким, как змея. И не хотелось быть её потомком. Насколько я знала, князь Горан жил здесь с рождения, а вот его жена прибыла из другого королевства.

Могла ли мать Эданы быть потомком Марагонии? И если это было так, то действительно ли повелитель ледяных драконов зависим от меня? Я вспомнила, как мы впервые встретились, как Кахин всячески пытался избежать моего общества. То запугивал, то обвинял, то говорил слова, от которых по телу бежали мурашки.

А я цеплялась за дракона, чтобы избавиться от мужа, который воткнул Эдане нож в грудь, и заручиться поддержкой, выступая против жестокого Алкида. Были шансы у Кахина отказать женщине, которая знала, как завоевать мужчину?

Вряд ли.

Или же дело в том, что девочка, в чьё тело я попала, действительно потомок некой Марагонии и могла повелевать самим Кахином Вестфаллом? Судя по словам молодого дракона, повелитель мог мне подчиняться после совместной ночи. На это же намекал мужчина, говоря о силе женских чар?

– Так почему Кахин помог мне? – беззвучно шевельнула губами. – Потому что я попросила? Или потому что не смог отказать из-за магии?

Я-то считала, что Эдане не досталось волшебства, но, оказалось, что у девушки другой талант. С другой стороны, если это правда, то девочки никак не могли быть такими же. Тали была сверхсильной физически, а малышка Шекэт одаряла живительной силой всех, кто подворачивался под руку доброй девчушки.

Что было правдой, я не знала.

Смутьяны были арестованы и сопровождены воинами Кахина в нашу тюрьму, ранее бывшую домиком для слуг. Родственники Алкида, лишившись проклятых драгоценностей, как-то ожили и даже стали немного человечнее.

Во всяком случае вдова лорда вдруг упала на колени и зарыдала о безвременной кончине мужа, а некоторые женщины внезапно проявили интерес к своим мужьям. У меня закралось подозрение, что Алкид нарочно превратил семейные драгоценности в артефакты,

Так он мог контролировать этих людей, превратив их, по сути, в рабов.

– Мр-р? – О ноги потёрся кот и глянул на меня умными светящимися глазами, а потом направился к Шекэт и заявил: – Ведьмочка, я голоден!

– Ведьмочка? – встрепенулась Талилия и внимательно посмотрела на кота. – Почему ты назвал так мою сестру? Дочь князя не может быть ведьмой!

– Вообще-то может, – прошептала Ремона и испуганно огляделась. Убедившись, что драконы ушли, и нас никто не подслушивает, продолжила: – Это большая тайна! Бабушка князя Горан по слухам была сильной ведьмой!

– Очень сильной? – обрадовалась Тали.

– Не физически, – огорчила её камеристка. – Говорят, она была сильной ведьмой, которая умело переманивала фамильяров ведьмаков и использовала их в своих целях. Но никто так и не смог этого доказать, а слухи муж ведьмы пресекал на корню… Прикапывая вместе со сплетником. Прежний князь славился крутым нравом.

– Ура! – обрадовалась Шекэт и прижала к себе кота так, что у Табаки едва не выпали глаза. – Я ведьма!

– А были в роду такие сильные люди, как я? – с лёгкой завистью уточнила Тали.

– Дай-ка подумать, – нахмурилась Ремона.

Девочки замерли, едва дыша, и тут над нашими головами тревожно закружил Волластон. Урча, он ронял искры, пока Табаки не проворчал:

– Что-то стряслось там, во дворе.