Глава 34

Золетта поддерживает меня под руку, или придерживает, чтобы не бежала к Виргу. И хоть я сгораю от желания сделать это, всё же не спешу. Норзийка сильно хромает, и я сомневаюсь, что она достаточно выздоровела для того, чтобы ходить, но молчу об этом. Воины! Ни капли жалости к другим или себе. В этом они так похожи с лордом Тьмы…

Но со мной Вирг может быть другим. Я знаю это. Верю в это. В него верю!

— О… Гетта…

Дыхание застывает в горле тёмным комком при виде открывшейся картины. Сквозь мутный туман рассеивающегося мрака виднеются коленопреклонённые воины. Один норзиец лежит на спине, и его распахнутые глаза кажутся стеклянными.

Мёртв.

Лорд Тьмы стоит посредине зала как изваяние: ни единого движения. Будто и не дышит. Словно не жив. Я замираю на миг… Чтобы потом броситься к своему мужчине.

— Вирг!

Касаюсь его ледяной руки и вздрагиваю. Поднимаю голову и заглядываю в лицо. Глаза норзийца черны, будто ночь, не видно ни радужки, ни белка. Плохо, очень плохо!

— Позови Сеота! — приказываю Золетте, и женщина коротко кивает.

Пока она направляется к выходу, я быстро осматриваю коленопреклонённых. Они живы, но словно в трансе: неподвижны и глядят перед собой так, будто ничего не видят.

— Что тут произошло? — ахаю, снова поворачиваясь к лорду. Поглаживая его по щеке, зову нежно: — Вернись ко мне, Вирг. Ты слышишь меня?

— Он не слышит.

Голос за спиной мне знаком, но я всё равно вздрагиваю. Сжимаю губы, не зная, как реагировать на появление того, кого я так долго оплакивала. И не только я. И всё же спрашиваю, не отрывая пристального взгляда от Вирга:

— Почему ты здесь?

— Не рада мне, колючка?

Услышав детское прозвище, не улыбаюсь. Слово причиняет боль, рождает обиду. Вырывается горькое:

— Отец знает, что ты жив? — Он молчит, но ответ очевиден. Поэтому снова задаю вопрос: — Зачем ты здесь? Откуда у тебя столько золота? — К глазам подступают слёзы, и я кусаю губы. Голос дрожит, когда я шепчу: — Не верю, что ты пошёл на это.

— На что?

На моё плечо ложится тёплая ладонь, но я стряхиваю руку брата. Лаская скулы Вирга, молюсь про себя милосердной Гетте, чтобы норзиец ощутил меня, вернулся ко мне… Не знаю, что с ним сделал мрак, но неподвижность мужчины пугает. Проклятие делает с лордами то, что делают они с помощью магии. Мой любимый умирал с теми, кого убивал. Страдал с теми, кому причинял боль. Это его не оправдывает. Но всё же сердце моё разрывается от сочувствия. И любви. Чёрной, как этот мрак…

Я больна лордом Тьмы. Проклята им. Готова пойти на что угодно, чтобы оставаться рядом. Чтобы он жил.

— На предательство своего народа, — устало отвечаю брату и усмехаюсь: — Слышала, князь Тьмы щедро платит вельерам, что переходят на его сторону и служат Тьме. Теперь я не сомневаюсь в этом. Тебе хватило денег, чтобы выкупить меня и других девушек. Жаль, отец не знает. — Голос мой звенит болью. — О, как бы он гордился тобой…

— И тобой, — сухо перебивает Лютан. — Дочь стала любовницей врага.

Глотаю его слова. Так и есть, я полюбила того, кого должна отчаянно ненавидеть. В груди колет, я едва дышу, но продолжаю смотреть на своего лорда и мысленно взывать к нему, поглаживая снова и снова. Раньше это срабатывало, я надеялась, что Виргу и сейчас станет лучше от моей ласки.

— Давай не будем ссориться, Орелия, — примирительно произносит брат и снова касается моего плеча. — Идём со мной. Ты свободна от обязательств.

— Почему он так неподвижен? — волнуюсь всё сильнее и с трудом сдерживаю слёзы. — Раньше он не был похож на безжизненную статую.

— Вельер Таглор ждёт в карете, — не устаёт увещевать Лютан. — Мы отвезём тебя в Айсуг.

— Я. Никуда. С тобой. Не поеду, — печатаю я слова. И тут же взываю к лорду: — Вирг! Мне больно видеть тебя таким. Пожалуйста, посмотри на меня!

— Какая ты жалкая! — взрывается брат. — Вельера Лувирина и Айсуга должна вести себя достойно.

— Мне не важно, что ты думаешь. — Обнимаю лорда, прижимаюсь щекой к его груди, прислушиваюсь к сердцебиению. — И что подумают другие. Я не вельера Айсуга. Я не вернусь к Сартену. Он подонок и предатель!

— И уже ответил за свои преступления, — повышает голос Лютан. Я вздрагиваю и невольно оглядываюсь, а брат дёргает уголком рта. — Сартен казнён, Орелия. Он оказался недостойным сыном своего отца, и вельер Таглор сам принял непростое решение. Айсуг твой, сестра. Как и Лувирин. Век стариков недолог, скоро ты станешь самой богатой и знатной вельерой Гельерии.

Я отворачиваюсь и, обхватывая Вирга за талию, стараюсь справиться с нахлынувшей паникой. От моего резкого движения Лютан не успевает отдёрнуть руку и кончиком пальца прикасается к одежде лорда Тьмы.

Вскрикнув так страшно, будто в него попала раскалённая стрела, брат отшатывается и, не удержавшись на ногах, падает навзничь. Корчась на полу, стонет, словно горит заживо. Замечаю, как палец его чернеет, и сердце сжимается от ужаса.

Вот почему лорда никто не касается, когда из его тела изливается Тьма! Даже Сеот удерживал Вирга лишь после, когда того уже рвало плотной жижей.

— Лютан! — Я порываюсь помочь брату, но тут лорд моргает, и я снова приникаю к нему: — Вирг! Ты слышишь меня? Вернись ко мне, любимый…

— Скажи ещё, — шепчет он, и я ощущаю себя в кольце его сильных рук. — Позови меня, лисичка.

— Вернись ко мне, любимый, — подчиняюсь с радостью.

Он улыбается, и тьма в его глазах отступает. Я слышу новый стон и смотрю на брата с тревогой.

— Ему плохо. — Поднимаю голову и признаюсь: — Золетта пошла за Сеотом… Целитель может помочь вельеру Лютану? Ты позволишь это?

— Конечно, — едва заметно улыбается он и зарывается лицом в мои волосы. — Всё, что пожелает моя хитрая вельера.

В дверях появляется стража, Тейг останавливает воинов движением руки и внимательно оглядывается. При виде корчащегося на полу Лютана лицо его удивлённо вытягивается, а затем норзиец опускается на одно колено.

— Моя вина, мой лорд. Прошу пощады.

Но Вирг не обращает внимания на старшего стража.

— Сеот, — зовёт он, и целитель осторожно пробирается сквозь ряды воинов. Лорд кивает на гельерийца: — Ты знаешь, что делать.

— Но мой лорд, — переступает тот с ноги на ногу, — думаю, сначала мне нужно помочь… другим…

Я с тревогой смотрю на Вирга, зная, на что намекает целитель, но лорд обрывает Сеота:

— Нет надобности. Тьма покинет тела к закату. Кто выживет, этим и докажет свою невиновность.

Сеот подзывает двух воинов, и они, стараясь не касаться почерневшего пальца Лютана, осторожно поднимают и выносят тело постанывающего мужчины.

— Все вон, — приказывает лорд, и вокруг становится безлюдно.

Остаётся лишь труп и коленопреклонённые изваяния. Стоит дверям закрыться, Вирг будто лишается опоры. Лицо его искажается от боли, а из груди вырывается рык, словно норзиец смертельно ранен. Я испуганно прижимаюсь к мужчине, стараясь поддержать его.

— Что с тобой? Тебе больно? Плохо? Что я могу сделать?

— Будь со мной, — скрипя зубами, шепчет он. — Пожалуйста, лисичка моя. Будь со мной… Сейчас!

У меня прерывается дыхание от понимания того, что это значит. О чём именно он просит. Но я сдерживаю панику и твёрдо киваю:

— Конечно, мой лорд.