Глава 33

Стоит нам приблизиться к лестнице, я замираю и, опираясь о стену, с ужасом смотрю на разливающееся внизу чёрное море мрака.

— Что это?

— Всё ещё считаешь, что лорд Вирг прислал меня защищать тебя? — иронизирует Золетта. Кивает на мерцающие тёмной магией ступеньки: — Разве что от него самого.

Леденею, отчётливо понимая, как именно «беседует» Вирг с предавшими его воинами. В памяти вновь возникает каменное выражение лица мужчины, абсолютно чёрные глаза и стекающий с рук мрак в тот день, когда произошла трагедия с Лизией. И как его рвало той жижей, когда Сеот обкладывал лорда камнями разрушенного храма. Их теперь нет! Ради меня Вирг снова построил символ веры в Свет. У норзийца осталась лишь одна надежда. Я…

Отталкиваюсь от стены и, покачиваясь, бреду к лестнице, но меня перехватывает Золетта:

— Жить надоело?!

— Ему плохо, — смаргивая слёзы, шепчу я. Кусая губы, смотрю в лицо женщине. — Каждый раз, когда Вирг пользуется своей силой, он страдает сам!

Сеот говорил, что это тайна, но я уверена — Золетта и так знает. Её мужа и сыновей забрал мрак. Кто, как не эта женщина, знает, как тяжело терять того, кого любишь? Кто, как не она, поймёт меня? Я не могу позволить Виргу страдать!

Но Золетта не отпускает.

— Это его проклятие, — выгибает она бровь и старается увлечь подальше от лестницы. — Ты же хотела забрать своё платье. Оно в спальне лорда, я права? И не пытайся отнекиваться, каждый в Ройепине знает, почему ты с утра расхаживаешь в мужской одежде и смотришь на лорда Вирга так, будто он единственный мужчина на свете.

— Для меня да.

Она поджимает губы, а я закрываю глаза и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. Мой лорд страдает, причиняя боль другим. Это его проклятие, Золетта права. Но ведь можно жить иначе! Я видела, как подрагивали губы мужчины при виде появляющихся на земле всходов. Он почти улыбался! Может, если Вирг не будет пользоваться тёмной магией, она не будет мучить его самого? И он станет счастливым?

Со мной…

Я вырываюсь и бегу вниз по ступенькам, но путаюсь в полах слишком длинного плаща, едва не падаю. В последний момент Золетта хватает меня за капюшон. Хромая, тащит наверх и дальше по коридору.

— Вот же неугомонная! — ворчит, но в голосе проскальзывает скрытое сочувствие. — Ты хоть представляешь, что сейчас там творится?

Я вспоминаю, как корчились в страшных судорогах стражи, как сжимался от боли Орид, как задыхалась сама, когда касалась лорда. Да, я отчётливо представляю, что сейчас происходит внизу. И нет, я не могу оставить моего мужчину наедине с проклятием. Без надежды. Без веры. Упираясь, останавливаюсь.

— Разумеется. И знаю, что будет с Виргом потом, как сильно ему будет плохо. Я не хочу, чтобы он страдал. Ты же меня понимаешь? На что пошла ты, чтобы спасти сына?

Она замирает, как от удара. Лицо её белеет, и с моих губ срывается:

— Прости.

— Мой муж и мои дети, — чётко говорит Золетта, — были проклятыми, но не были такими сильными, как лорд Вирг. Тьма не убивает его, но я понимаю, что каждое сражение наносит шрам его телу и его сердцу. Сокращает его дни. Но он — лорд! Путь воина для них не выбор, а судьба.

— Я верю, что есть иной путь, — упрямо твержу я. Выпрямляю спину, ощущая уверенность в своих словах и чувствах. — И он уже сделал по нему несколько шагов. Мы сделали! Рука об руку.

— Наивная, — качает она головой, но во взгляде на миг мелькает восхищение. Недовольно цыкнув,  женщина добавляет: — Ну хорошо, я позволю тебе спуститься… Куда? — Хватает меня за шиворот, едва я дёргаюсь с места. — Как только Тьма растает хотя бы до чёрного тумана, и ни мгновением раньше.

Я едва сдерживаю гнев. Глядя ей в глаза, цежу слова:

— Ты же знаешь, что я могу и не спрашивать твоего разрешения?

— Угрожаешь своей силой? — усмехается она и подмигивает: — Что, склеишь мои сапоги? — Улыбка её тает, норзийка бьёт кулаком по стене. Глядя на неё, выдыхает со злостью: — О Зогг! Девочка, неужели невдомёк, зачем лорд попросил держать тебя наверху? Вирг не хочет, чтобы ты видела его… таким.

Я замираю на месте, понимая, о чём она. Норзиец не желает выглядеть в моих глазах беспощадным и жестоким, но ему приходится быть таким, чтобы выявить и наказать виновных. Чтобы защитить меня!

В груди становится тепло, к глазам подступают слёзы от нахлынувших чувств. Но меня продолжают раздирать сомнения. С одной стороны, Золетта права и стоит подождать, пока Вирг завершит допрос, а потом помочь ему справиться с последствиями проявления силы. С другой… Мне будто в сердце нож втыкают, стоит подумать, как он страдает!

Норзийка осторожно тянет меня в сторону, и я со вздохом подчиняюсь. Я не могу сама выбрать, как поступить, поэтому с благодарностью принимаю чужое решение. Знаю, что Золетта сообщит, когда можно будет спуститься. А я попрошу её позвать Сеота. Вместе с целителем мы поможем Виргу, и никто не увидит, как лорду плохо. Спасём его репутацию.

А со всем остальным мы разберёмся потом.

Вместе!

Я же обещала, что буду помогать своему лорду и во всём поддерживать его. Как своего вельера.

О Гетта! Как же приятно представлять его своим мужем… Вот только это невозможно. Как говорит Золетта — жизнь жестока.

Вздыхаю и захожу в спальню Вирга. Обоняния тут же касается особенный притягательный аромат моего мужчины, будто и сам лорд находится здесь. Приближаюсь к платью и смущённо оглядываюсь на норзийку. То, во что превратился мой наряд, ярко описывает то, что происходило этой ночью.

Золетта иронично хмыкает и, скрестив руки на груди, прислоняется к стене. Отвернувшись к окну, она даёт мне время, чтобы быстро спрятать последствия вспыхнувшей страсти. Можно было бы починить наряд, но я не понимаю, что сейчас сосредоточиться не удастся — я слишком переживаю за Вирга.

Свернув платье, оглядываюсь в поисках того, чем можно перевязать, когда взгляд останавливается на сундуке, где я обнаружила сумку, так похожую на ту, что была на брате в день его отъезда. Оставив свёрток на кровати, приближаюсь к ящику и, медленно опустившись на колени, прижимаю ладони к прохладному дереву.

Наполнив лёгкие, задерживаю дыхание и медленно приоткрываю крышку. Сумка на месте, и я тянусь к ней. Вынув, разворачиваюсь спиной к сундуку и, усевшись на пол, пытаюсь дрожащими пальцами справиться с застёжкой. Она выглядит потрёпанной, видны пятна, будто от ржавчины, и я не хочу думать, что это кровь.

Внутри почти пусто, но моё внимание тут же привлекает скрученный свиток. Развернув его, ахаю при виде изображения моих родителей. Художник нарисовал их настолько достоверно, что я будто переношусь на несколько лет назад, когда ещё была жива мама.

Чья это сумка — сомневаться не приходится.

Как это понимать? Выходит, для лорда Вирга не секрет, что мой брат жив? Он знал его и раньше?

— Орелия. — Негромкий голос Золетты вырывает меня из раздумий. Я поднимаю голову и смотрю на норзийку. Она кивает на дверь: — Пора.

Свернув портрет вельеров Лувирина, прячу в кармане брюк и поднимаюсь.