Эпилог 2

Тяжёлый взгляд отца давит, горьким разочарованием расплющивает уверенность, болезненным осознанием раздирает сердце.

— Папа…

Подаюсь к нему и протягиваю руку, но вельер Фанар отшатывается. Да так резко, что его больная нога подворачивается, и лишь кузнец не даёт отцу упасть. Мужчина, дочь которого выходит замуж, избегает моего взгляда и поджимает губы.

Они все ненавидят меня. Никто не желает понять. Даже Мариска, которая девчонкой бегала за мной, словно хвостик, косится так, будто не знает. Стоило нам с Виргом вступить в храм, воцарилась мёртвая тишина.

Только Никилия улыбается мне. Понимающе. Сочувственно. Горько. Но даже это даёт силы для новой попытки. Я беру лорда Тьмы под руку и представляю отцу:

— Это мой муж, папа. Вельер Ройепина…

— Не вельер! — вскрикивает отец и, оттолкнув кузнеца, выпрямляется перед Виргом. Изобразив короткий поклон, цедит слова: — Лорд Тьмы, который забрал не только честь моей дочери, но и её жизнь. Я до конца своих дней буду скорбеть об этой невосполнимой утрате. Как и о гибели моего старшего сына.

В сердце колет, на глаза наворачиваются слёзы. Вельер Фанар отчётливо дал понять, что я для него умерла. Что, согласившись на брак с врагом, перестала существовать. Напоминает о том, что Лютан не вернулся с войны, не зная, что сын жив.

И не должен знать. Это разобьёт его благородное сердце. Лучше я буду молчать о судьбе своего брата. Но смириться с тем, что папа отталкивает меня, не могу. Не только из-за него. Валедия, нервно теребя платочек, не поднимает на меня глаз.

— Отец, послушай, — предпринимаю ещё одну попытку, но вельер Лувирина перебивает меня.

— Вельера Орелия! — Я замолкаю, задыхаясь ото льда в его голосе. От чужого, наполненного презрением взгляда. — Я знаю, что после моей смерти вы унаследуете Лувирин. Но до тех пор, пока я жив, попрошу вас воздержаться от прогулок по моей велье. Уверяю, я не нуждаюсь в вашем обществе. — Он снова кланяется Виргу. — Со всем уважением к лорду Тьмы. Смею заверить, что не задержу налог в этом году. И прошу позволить нам продолжить церемонию… — Лицо его искажается от злости. — Если не желаете присмотреть для себя ещё игрушку-другую на ночь.

Вирг вздрагивает, будто от удара. Лицо его каменеет, а я холодею от страха за родных. Но муж лишь берёт меня за руку. Бросает сухо:

— Уходим.

Я оглядываюсь, желая в последний раз посмотреть на отца и сестру. Надеясь…

Сама не зная на что.

Слёзы застилают мне глаза, и я вижу лишь расплывчатые силуэты.

— Лисичка, проснись, — тихо просит Вирг. Вытирает мои мокрые щёки и, целуя, шепчет: — Любовь моя, не плачь. Ты разрываешь мне сердце.

Я всхлипываю и, дрожа, медленно стряхиваю тяжёлый сон.

— Снова снился отец? — грустно улыбается Вирг.

Я порывисто прижимаюсь к лорду, обнимая его так крепко, как только могу. Ответа муж не ждёт — этот сон уже почти год как преследует меня. И с тех пор отношение вельера Фанара к нашему браку не поменялось, несмотря на многочисленные попытки Вирга наладить отношения и мою помощь велье Лувирина.

Лорд гладит меня по голове и шепчет успокаивающие глупости, а я молча глотаю слёзы.

Жалобный плач малыша отвлекает меня от грустных мыслей. Я подрываюсь с кровати, но тут же чувствую ладонь мужа на талии. Вирг увлекает меня обратно в постель и обжигает щёку горячим дыханием:

— Мина присмотрит за Келимом.

— Мне тревожно, — не желая, чтобы муж видел меня заплаканную, осторожно высвобождаюсь я. — Сердце не на месте. Вдруг малыш проголодался?

Я обниму сына и успокоюсь. Снова стану нежной и любящей вельерой.

— Только час назад ел, — зевает лорд и, посмотрев на меня, замирает. — Кстати, наблюдать за тем, как ребёнок твой сосёт грудь любимой женщины, весьма…

Глаза его тёмно мерцают, и я игриво уточняю:

— Ревнуешь?

Мрачная тень сна пятится, тает по углам, уступая место реальности. Нашей с Виргом реальности. Семьи.

— Чуть-чуть, — тянет он меня к себе одной рукой, другой сбрасывает с моего плеча бретельку ночной сорочки. Проводит по коже кончиками пальцев, рисует замысловатые узоры, опускаясь всё ниже. Нестерпимо медленно. — Но ещё сильнее это меня возбуждает.

— Не верится, — прислушиваясь к затихающим звукам в смежной комнате, улыбаюсь я. И обвиняю: — Ты же уснул!

— Я немного притомился вчера, — признаётся муж и оголяет мою увеличившуюся грудь. Голос мужа звучит хрипловато. — Но немного вздремнул и теперь полон сил.

Малыш, убаюканный моей доброй нянюшкой, успокаивается. Наступает тишина, и мне уже не хочется покидать супружескую постель.

— Для чего? — поддразниваю мужа, совершенно точно зная, на что лорд намекает.

Сила его желания видна так же явно, как ярко чувствуется запах тёмного мускуса и полынной соли. Аромат самого желанного мужчины в Гельерии, Норзии или любой другой стране. Моего любимого мужчины!

— М-м, — неопределённо произносит он, покрывая поцелуями мою шею, заставляя запрокинуть голову. — Стоит попробовать то, что так привлекает моего сына.

Мне в лицо бросается жар, а дыхание сбивается, когда губы мужа сжимают собравшийся в тугой бутон сосок. Внизу живота будто вспыхивает пламя. Разливаясь будоражащим огнём по венам, оно пульсирует в самой чувствительной точке моего тела.

Я уже на грани: Вирг прекрасно изучил моё тело и умеет всего несколькими движениями довести меня до исступления. Я даже говорить не в силах, из разгорячённого горла вырывается лишь стон. Он означает мольбу, и лорд не заставляет просить себя дважды.

Одним движением он опрокидывает меня на кровать, вторым разрывает на мне сорочку. Ох, Золетта, наверное, замучилась их покупать — как я ни уговаривала Вирга аккуратно снимать их, на эти просьбы мой муж не реагировал.

Впрочем, меня тоже заводит его яростное нетерпение. Мужчина с рычанием прижимает меня напряжённым до состояния камня телом к кровати, и я задыхаюсь от вихря ощущений. Вирг мягко и нежно ласкает меня между ног одной рукой. Другой рукой поигрывает со сверхчувствительным соском, а язык мужа берёт мой рот. Вторгается беспощадно, ломая любое сопротивление на корню…

Да мне и не хочется сопротивляться. Я желаю этого не меньше лорда. Раздвигаю ноги шире, приглашая моего мужчину, умоляя его войти в меня, заполнить до предела… И снова. И снова! Мне всегда его мало. Я хочу этого мужчину и телом, и сердцем, и разумом. Не представляю жизни без него, умираю на пике наслаждения и возрождаюсь, чтобы снова пылать от жажды.

Жажды моей тёмной любви.

— Не думай о прошлом, лисичка, — жарко шепчет Вирг. — Все, кто заставляет тебя плакать и страдать… Они лишь тени прошлого.

Целует меня, сплетаясь языком с моим. Посасывает губы до сладкой боли. Отстраняясь, смотрит в глаза, и я любуюсь тёмными переливами в его радужках.

— Я — твоё настоящее, любовь моя, — твёрдо говорит Вирг и улыбается, кивая на закрытую дверь, за которой царит тишина. — Наш сын — будущее! Думай о нас. О своей семье. Только это важно… Не хочу видеть, как ты плачешь из-за чужих убеждений. Мне нравится любоваться, как ты улыбаешься мне и маленькому Келиму.

Он снова приникает к моим губам, затем легко касается своими моих закрытых век, будто стирая следы слёз, и шепчет:

— Люби меня, Орелия. Я — твой мир, твоё проклятие и исцеление. А ты — моё!

Конец