Глава 29 · Последняя маска Венделин

Себастьян вошёл в кабинет с видом оскорблённого достоинства, который раньше заставлял меня чувствовать себя виноватой. Он демонстративно поправлял кружевные манжеты, и в каждом его движении сквозило раздражение. Мой муж ещё не знал, что его настигло возмездие.

— Прислуга совсем обленилась, — бросил он, даже не глядя на меня, пока дверь за его спиной тяжело закрывалась. — Амелия, что за срочность? И почему все ведут себя так, будто в замке мор? Какое-то повальное безумие — прячут глаза и разбегаются…

Слова застряли у него в горле, когда он наконец заметил Дарранта.

В кабинете было так холодно, что, казалось, мебель вот-вот покроет иней. Повелитель стоял у окна, и его тёмный силуэт на фоне серого неба выглядел пугающе монументальным. Я сидела в кресле, чувствуя, как шерсть моего строгого платья колет кожу шеи. Не обращая внимания на зуд, я оставалась прямой и неподвижной, словно мраморное изваяние. И впитывала каждый миг своего триумфа.

Этот человек унижал меня, топтал моё сердце и терзал душу. Теперь пришло время возмездия! Многих грехов в этой реальности он ещё не совершил, но не потому, что не смог бы. Я просто не дала ему такой возможности. Того, что он уже сделал, было достаточно.

— Себастьян, — произнесла я. Мой собственный голос показался мне чужим — ледяным, лишённым всякой надежды на прощение. — Проходи.

— Что здесь происходит? — он попытался вернуть себе маску высокомерия, но я заметила, как нервно дёрнулся его кадык. — Почему здесь этот… гость? В столь ранний час?

Даррант медленно обернулся. Я видела, как в его глазах вспыхнуло багровое пламя. Он смотрел на Себастьяна с тем же брезгливым любопытством, с каким смотрят на раздавленное насекомое.

— Лорд Хооланд, — рокот его голоса заставил меня невольно сжать подлокотники кресла. — Вы здесь не для того, чтобы задавать вопросы. Ваши ночные бесчинства в садовом домике стали известны не только вашей супруге, но и каждому слуге в этом замке. Ваша тайна больше не стоит и гроша.

Себастьян побледнел. На его щеках проступили пятна, лицо стало землисто-серым. — Это… это гнусная клевета! — он задохнулся от возмущения, переводя взгляд на меня. — Амелия, любовь моя, тебя обманули. Я верен тебе! Слуги лгут, они всегда ненавидели меня…

— Молчать, — не повышая голоса, приказал Даррант, и Себастьян мгновенно осёкся, хватаясь руками за горло, будто ему не хватало воздуха. — Данной мне властью Повелителя, за измену и попрание чести рода Блэкстоун, я объявляю ваш брак расторгнутым. С этой секунды вы друг другу никто.

Себастьян открыл рот, как выброшенная на берег рыба. Он искал в моём взгляде хоть каплю прежней слабости, чувств наивной девочки, которой он так ловко манипулировал. Но я смотрела сквозь него. Для меня больше не существовало этого человека.

— Но… мои счета? Моё положение? — пролепетал он, заламывая руки.

— У тебя нет больше ничего, кроме опозоренного имени, — отрезала я, поднимаясь с кресла. — У тебя есть время до обеда, чтобы покинуть мой замок. Если в назначенное время ты всё ещё будешь здесь, то отправишься в темницу в кандалах.

Я видела, как он покачнулся и практически упал в кресло, будто отказали ноги. Капкан не просто захлопнулся — он раздробил ему кости. Наконец-то я была свободна.

Дверь кабинета снова отворилась, и появилась Венделин. Она не шла, а плыла, кокетливо поправляя наспех заколотые волосы. На её губах играла жеманная улыбка, а в глазах ещё плясали искорки недавнего триумфа. Она явно считала, что всё ещё держит ситуацию под контролем.

— Амелия, дорогая, к чему такая спешка? — пропела она, не замечая (или делая вид, что не замечает) мертвенной бледности Себастьяна, вжавшегося в кресло. — Утро такое сырое, и я надеялась ещё немного отдохнуть…

Она осеклась, встретившись взглядом с Даррантом. Её кокетство наткнулось на ледяную стену его презрения.

— Леди Венделин, — голос Повелителя прозвучал как удар бича. — Отдых окончен. Я только что официально расторг брак вашей сестры. Себастьян Хооланд изгоняется из замка и лишается всех прав.

Венделин застыла. Краска медленно отхлынула от её лица, оставляя его белым, как мел. Она перевела взгляд на Себастьяна, и в этом взгляде не было ни капли любви — только ужас перед перспективой оказаться рядом с нищим.

— Как… развод? — её голос сорвался на писк. — Но это невозможно! Амелия, ты не можешь…

— И поскольку вы были соучастницей его предательства, — безжалостно продолжил Даррант, — вы покинете этот дом вместе с ним.

Это стало последней каплей. Маска прекрасной леди окончательно сползла, обнажая мелкую, испуганную душу. Венделин некрасиво всхлипнула и, позабыв о всяком достоинстве, бросилась к моим ногам. Её пальцы вцепились в тяжёлую шерсть моего синего платья.

— Амелия! Сестрёнка! — запричитала она, заглядывая мне в лицо снизу вверх. — Ты не можешь так поступить со мной! Ты же обещала! Помнишь, ты клялась, что всегда будешь заботиться обо мне, что оставишь меня при себе, что бы ни случилось!

Она рыдала захлёбываясь, и эти слёзы были единственным искренним, что в ней осталось — искренним страхом за собственную шкуру.

— Ты ведь добрая, ты всегда была доброй… — лепетала она. — Не выгоняй меня на улицу, я умру там! Я буду твоей служанкой, буду полы мыть, только не выгоняй меня!

Венделин вдруг осеклась. Её рыдания прекратились так же внезапно, как и начались. Она отпрянула от моих ног, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и в её глазах, только что полных ужаса, блеснула бешеная, ядовитая злоба.

— Да ты мне ноги целовать должна! — вдруг заявила сестра, выпрямляясь и глядя на меня исподлобья, несмотря на своё растерзанное состояние.