Глава 39 · Дыхание дракона

Я стояла в смертельной ловушке, окружённая людьми, которые теперь смотрели на меня не с ужасом, а с последней надеждой. Запах сырой земли и сгущающегося, физически ощутимого страха давил сильнее, чем тонны камня над головой.

Свод над нами снова глухо ухнул, и на моё лицо посыпались крупные куски породы. Шахтёры вскрикнули. Один из них, старик с седой бородой, закрыл глаза, готовясь к концу.

— Держитесь! — крикнула я, но мой голос прозвучал тонко и надломленно. — Помощь близка!

Мои слова потонули в треске, который начинал раздаваться отовсюду. Внезапно огромная балка — одна из последних сосновых подпорок, которую, видимо, Себастьян всё же заменил, — лопнула с оглушительным треском. Своды над нами начали проседать. Камни загрохотали, и в воздухе поднялся непроглядный вихрь пыли. Забой стал похож на песочные часы, чьи последние мгновения отсчитывала сама гора.

Я инстинктивно выставила руки, будто могла остановить обвал голой кожей. В этот миг отчаяния я почувствовала… зов. Он пришёл изнутри, из самой глубины моего сердца. Горячий, мощный, незнакомый, но в то же время невероятно родной. Будто нечто древнее, спящее подо льдом забвения, внезапно проснулось и рвалось на свободу.

Я вспомнила прикосновения Дарранта, его жар и его силу. Его сущность, которая теперь была частью меня, как его истинной пары. Возможно, я совершала глупость, но я уступила этому чувству и отпустила контроль.

Боль была чудовищной, но и сила — невообразимой.

Моя кожа зачесалась, затрещала, будто натягивалась до предела. Одежда, эта жалкая человеческая ткань, лопнула по швам. Мир вокруг смазался. Я почувствовала, как мои конечности удлиняются, пальцы становятся когтями, а спина выгибается, разрывая плоть, чтобы выпустить наружу нечто огромное. Жар разлился по венам, обжигая каждую клетку, а в груди заклокотал огонь.

Я не могла посмотреть на себя со стороны, но чувствовала, как моё тело меняется, становится другим. Чужим и одновременно… настоящим. Горло сдавило, и вместо крика или стона из него вырвался низкий, раскатистый рык, от которого задрожали камни. Мои руки, ставшие теперь огромными чешуйчатыми лапами с острыми когтями, упёрлись в проседающий свод. Я почувствовала чудовищный вес горы, давящий сверху, но в ответ моя собственная сила выросла многократно.

Я больше не была хрупкой Амелией. Я была… Драконом.

Ощущение было таким, будто в каждой жиле пульсирует раскалённое солнце. Мои мышцы, теперь совершенно иные, напряглись до предела, удерживая сотни тонн камня. Шахтёры замерли, их лица исказились от ужаса и благоговения. Они не моргая смотрели на меня — на огромную серую фигуру, появившуюся из ниоткуда, на чешуйчатые лапы, удерживающие свод.

Из моей пасти вырвался горячий влажный пар, пахнущий серой и грозой. Мои глаза, теперь огромные и сияющие, вспыхнули внутренним огнём. Я почувствовала, как мой хребет, теперь покрытый острыми пластинами, выгибается под тяжестью пластов.

— Держитесь! — прозвучал чужой голос. Он был глубоким, утробным, полным рокота и древней силы, но я знала — это мой голос. — Я вас не брошу!

Каждый мускул моего нового тела ныл от перенапряжения. Свод скрипел, но держался. Мой разум был на грани. Я боролась не только с горой, но и с дикой, первобытной силой, которая теперь была мной. Я удерживала её, пытаясь сохранить хоть крупицу графини Амелии, чтобы не утонуть в зверином инстинкте.

На улице, снаружи, Хорст и рабочие, должно быть, слышали грохот, а потом… этот рёв. Они не знали, что там, в темноте, их графиня стала воплощением древней легенды, чтобы спасти их.

Время в шахте превратилось в густую, горячую смолу. Каждый вздох давался мне с трудом — грудная клетка, теперь скованная мощными пластинами чешуи, сдавливала лёгкие. Я чувствовала, как гора злится, как она пытается раздавить меня, наваливаясь всей своей гранитной мощью. Когти глубоко вошли в каменистый пол, лапы дрожали от сверхчеловеческого напряжения, а из пасти вместе с горячим паром вылетали искры.

Я слышала глухие удары кирок снаружи. Хорст и его люди работали не покладая рук, пробивая боковой проход. Каждый удар отдавался болью в моих новых, обострённых чувствах.

Наконец, стена справа задрожала, и в забой ворвался свежий воздух и яркий свет факелов.

— Сюда! Быстрее! — проревел Хорст.

Шахтёры, подталкивая друг друга, бросились в пролом. Они пробегали мимо моих чешуйчатых лап, стараясь не смотреть вверх, туда, где в полумраке светились мои огромные янтарные глаза. Последним проскочил тот самый молодой парень. Он на мгновение замер, коснулся грязной рукой моей чешуи и прошептал: «Храни вас небо, миледи», — после чего скрылся в проходе.

Как только последний человек оказался в безопасности, я поняла, что больше не могу. Силы иссякли. Издав прощальный рык, я резко отпрыгнула назад, вглубь забоя, и в тот же миг свод с оглушительным грохотом рухнул, окончательно похоронив под собой пятый горизонт.

Пыль забила ноздри. Жар в венах начал остывать так же стремительно, как и появился. Боль от обратной трансформации была резкой, как удар хлыстом. Я почувствовала, как чешуя втягивается под кожу, как кости со стоном возвращаются в человеческий размер. Я рухнула на колени, едва успев прикрыться обрывками сорочки.

Выбираясь через боковой проход, я опиралась на стены, едва переставляя босые, израненные ноги. Когда вышла на свет, толпа ахнула и расступилась. Я выглядела ужасно: в грязи, крови, с горящими глазами и растрёпанными волосами. Но я была жива.

— Миледи! — разрыдалась Фрэнсис и, подбежав ко мне, укрыла плащом и своими объятиями.

Однако триумф длился недолго.

Топот копыт заставил людей обернуться. К шахте, поднимая облака пыли, скакал отряд всадников. Впереди, на холёных жеребцах, восседали бароны Торн и Вейн — те самые, чьи имена я только вчера подчёркивала в списке должников. Их лица были суровы, а за спинами теснились вооружённые наёмники.

Барон Торн, грузный мужчина с рыхлым лицом, не спешиваясь, оглядел собравшихся и остановил взгляд на мне.

— Графиня, что за вид? — его голос сочился фальшивым беспокойством.

— Что вас привело? — плотнее запахиваясь в плащ, сухо поинтересовалась я.

— Мы услышали грохот и рёв дикого зверя. Говорят, здесь видели чудовище!

Он переглянулся с Вейном, и в этом взгляде я прочитала приговор. Они приехали не спасать. Они приехали убедиться, что обвал похоронил все доказательства их воровства вместе со мной.

— Чудовище? — я выпрямилась, несмотря на то что каждый мускул ныл и требовал покоя. Я чувствовала, как внутри меня ещё тлеет уголёк драконьего пламени. — Чудовища здесь действительно были, барон. Они подменили дуб на гнилую сосну и надеялись, что земля скроет их грехи.

— И она скроет, — услышала я тихий знакомый голос, от звучания которого по спине поползли мурашки.

Один из сопровождающих барона скинул с головы капюшон, и я узнала Себастьяна.

— Чего вы стоите? — заорал он, и лицо бывшего мужа некрасиво исказилось. — Схватите графиню!

Переглянувшись, бароны начали окружать меня, оттесняя безоружных шахтёров. Ситуация становилась критической.