Глава 25 · Красавица

Рэйвен

Чтобы выглядеть весомее перед подданными, я решил взять с собой в тронный зал своего рода реликвию — меч правителей Айгории.

Отец редко прикасался к нему в последнее время, а мне он сейчас будет весьма кстати — как символ моей монаршей власти.

Надеть корону до официальной коронации я не мог: не имел права. Она бы загорелась на моей голове при преждевременном использовании, ибо церемония коронации была тесно сплетена с магическими потоками моего рода.

Так что хотя бы королевский меч будет для всех очередным штрихом в понимании того, что я теперь правитель этой страны.

Но меня настигла очередная неожиданность: вставленные в рукоятку меча драгоценные камни-артефакты внезапно принялись нагреваться, обжигая ладонь с каждой минутой всё сильнее. Как бы намекали, что сначала нужно пройти коронацию, а потом уже трогать магические символы королевской власти.

В очередной раз почувствовал себя недокоролём.

— Бездна… — с досадой пробормотал себе под нос и быстро взял себя в руки. Вспомнил, что на кону. От меня зависят миллионы жизней.

Чтобы не запахло палёным, пришлось перехватить это оружие за лезвие и делать вид, что всё в порядке, ничего странного. Подумаешь, я держу отцовский меч за ларданийскую сталь.

Чтобы отвлечь свои мысли о коронации, пока шёл по коридору — переключился на обдумывание ситуации с леди Ламор. Угораздило же эту девушку попасть между молотом и наковальней.

Меня беспокоило то, что супруг был её истинной парой. В таких союзах особенно сильная связь, и факт лишения девственности посторонним мужчиной со временем может терзать леди Ламор всё сильнее. Особенно когда они с мужем закрепят свои узы истинности, соединив магические потоки в супружеской постели.

В этом плане месть Каргера была довольно изощрённой и действенной.

Плюс меня буквально корёжило от мысли, что придётся спать с дамой, привезённой для утех моего отца. И в тот самый день, когда он скончался.

Между нами с отцом всегда были прохладные отношения, он не баловал меня своим вниманием. Но он и Стефан были для меня единственными родными людьми во всём мире.

Мою душу ядрёной кислотой разъедала горечь от потери родителя.

Но Стефан прав: надо взять себя в руки и отставить эмоции.

Оплакивать смерть отца и заглаживать вину перед леди Ламор я буду позже.

А сейчас самое главное — всё сделать правильно, чтобы уберечь мою страну и народ от множества бед.

Идее королевского права первой ночи уже много веков: мой пра-пра-прадед издал такой закон, чтобы утвердить свою власть и одновременно наказать мятежных аристократов на юге страны. А потом постепенно этот обычай распространился на всю Айгорию.

Мои предки усердно вбивали в головы подданных мысль, что всё, находящееся в Айгории, включая невест, принадлежит в первую очередь королю. И он может делать с ними всё, что пожелает, ибо его власть монументальна и непререкаема.

А чтобы народ поменьше роптал — невест за ночь на королевском ложе щедро одаривали.

Люди уже привыкли к такой традиции и даже начали считать её почётной для девушки.

Конечно, за многие годы были те, кто бунтовал и не хотел отдавать свою молодую жену в постель к королю. Участь их была печальна.

Были также те, которые сбегали в другую страну. Или женились на некрасивых женщинах, чтобы на них не позарился правитель.

Но большинство воспринимало этот закон уже как данность.

Признаться, я был несогласен с обществом в этом вопросе и считал эту традицию древней дикостью. Но я всегда был своего рода белой вороной.

Поэтому наверняка леди Ламор и все её родственники полагают, что ей была оказана великая честь с последующим щедрым вознаграждением. Уверен, она переживала только из-за истинной пары, а ещё её страшили мысли, что придётся провести ночь с пожилым мужчиной.

Надо подумать, чем я могу помочь ей в этой ситуации. Может, стереть ей с мужем память об этих событиях? Пусть думают, что между мной и Энни Ламор ничего не было, и её первым мужчиной стал супруг. А то, что я подарю ей замок с большим земельным наделом — пускай считают, что это по доброте душевной.

Повторил про себя напутствие Стефана жёстко ставить на место всех, кто осмелится озвучивать сомнения в моём королевском статусе, и вошёл в тронный зал через ту дверь, через которую имел право входить только король.

Оказался сразу на возвышении перед притихшими подданными.

На лицах многих придворных читался испуг, а также волнение. Каждый страшился того, что станет с ним после смерти Эдуарда Великого.

— Ваше величество, — поклонились мне аристократы.

Но не все.

Примерно половина застыла статуями, пристально сверля меня взглядом.

— А вам что, особое приглашение надо? — произнёс я ледяным тоном.

Активировал вокруг себя небольшую часть потоков своей родовой королевской магии, и этого оказалось достаточно, чтобы упрямцы склонились передо мной до пола.

Ко мне на помост по-королевски уверенно и неторопливо запрыгнул Алекс. Зайдя за спину, лев улёгся в паре шагов от меня под большой вазой с цветами, одним своим присутствием даря мне поддержку. Не передать словами, как мне повезло с моим фамильяром.

— Ваше величество Рэйвен, позвольте обратиться, — вышел в первый ряд герцог Дюран.

Он крепко держал под руку девушку, от вида которой у меня трепыхнулось сердце.