Глава 24. Тем временем во дворце

Король Джулиан * – Отдайте баронессу Лаунд мне, ваше величество! – склонился передо мной в моём личном рабочем кабинете герцог Жейрис. – Она не вещь, Рон, – хохотнул я. Рон Жейрис скривил холёное лицо, но тут же натянул маску невозмутимости: – Конечно, ваше величество! Я прошу у вас руки этой прелестной леди! До меня дошли слухи, что вы вознамерились устроить судьбу такой чудесной дамы. Я буду для неё самым идеальным супругом! – И почему же? – вскинул я бровь. – Мне сорок девять, я в самом расцвете сил. Умудрён жизненным опытом. Крепок, силён и богат. Обладаю недвижимостью в трёх странах. Безгранично предан вашему королевскому величеству. Знаю, как обращаться с женщинами. Я стану для неё надёжной опорой. А королевская казна пополнится моей уникальной коллекцией монет из Велигорья, – закинул удочку этот мутный тип. – Кто вам сказал про баронессу? – пристально посмотрел я на него. – Слухами земля полнится, – уклончиво ответил Жейрис. – Имя, Рон! – надавил я на него. Королевская магия сработала как надо, и герцог аж скукожился под давлением. – Служанка маркиза Беренгольца, – выдавил из себя этот хитрый жук. Что ж, надо будет поговорить с маркизом, чтобы не трепал языком лишний раз. А потом отправлю его в Нижнегорский гарнизон. Пусть защищает дальние рубежи нашей родины. А служанку пусть наказывает сам, как посчитает нужным. Я небрежно махнул рукой, снимая воздействие, и Жейрис медленно выпрямился, поглядывая на меня с опаской. – Баронесса Лаунд столько лет никого не интересовала. А сейчас внезапно выстроилась длинная очередь из желающих сделать её своей супругой, – озадаченно хмыкнул я. – Говорят, она хороша собой и не имеет близких родственников. А её дальняя родня – королевская чета из соседней страны, с которой, как мы все надеемся, скоро будут налажены прочные культурные и экономические связи, – заявил герцог как опытный дипломат. – У неё есть ребёнок. Вас это не смущает? – испытующе посмотрел я на него. – Всего лишь приёмыш. Я всегда хотел иметь детей, ваше величество, но не сложилось. Я с радостью удочерю приёмную дочь баронессы и воспитаю из неё порядочную леди, – заверил Жейрис. – Вы ведь уже были женаты, верно? – спросил я, припоминая мутную историю вокруг его персоны. – Напомните, что случилось с вашей первой женой? – Трагический несчастный случай, – скорбно закатил он глаза. – Она отправилась погулять в Тиманский лес, куда я строго-настрого запретил ей ходить. Но Алисия проявила непослушание, и в итоге её нашли с перерезанным горлом. Разбойников так и не поймали. – Я слышал другую версию, – пристально заглянул я ему в глаза, в которых не было ни грамма скорби о почившей супруге. – Леди Алисия Жейрис сбежала из дома. Что вы такого делали с женой, что она ринулась в Тиманский лес, лишь бы быть подальше от вас? – Клянусь вам, ваше величество: эта версия – лишь гнусные происки моих врагов! – эмоционально воскликнул герцог. Я почти поверил. Видя скепсис в моих глазах, Жейрис продолжил: – Я искренне любил свою дражайшую супругу! Такую нежную, неопытную, молодую и хрупкую. К сожалению, из-за молодости она была слишком своевольной и часто нарушала мои приказы. И в итоге поплатилась за это собственной жизнью. Во втором браке я непременно учту весь свой прошлый опыт и окружу новую жену и её дитя особо пристальным вниманием и заботой. С его уст сочился елей, но в глазах по-прежнему сверкала сталь. Я понимал, почему он настаивает на женитьбе на баронессе. Она была сиротой, а её опекун – скользкий мерзавец – давно покинул страну. Так что за леди Анастасию некому заступиться. Дальние родственники с королевской кровью лишь добавляли весомости её персоне, но для неё были так же недостижимы, как звёзды. Король Рэйвен, конечно, довольно настойчиво интересовался баронессой Лаунд. Меня сильно насторожила такая решительность. Я заверил его, что устрою судьбу девушки, и больше общаться с ним был не намерен. Знаю, что народ прозвал его Рэйвеном Мудрым, но я относился к нему с настороженностью. Что хорошего можно ожидать от сына тирана? Это сейчас он белый и пушистый, а пройдёт ещё год-два – и он покатится по колее отца, самодура Эдуарда Великого. Наследственность – упрямая вещь. Не удивлюсь, если он вскоре вернёт всё законодательство прежнего монарха, взвинтит налоги и продолжит практиковать древний, совершенно дремучий и мерзкий обычай права первой ночи. – Что скажете, ваше величество? – герцог осторожно выдернул меня из моих мыслей. – Идите, Рон. Я подумаю, – отозвался я.