Глава 8. Родство с королевой Айгории

Анастасия * – Ваших монет хватило на это, – сказала вернувшаяся с рынка Викуся. Я почувствовала укол совести: бедная малышка едва дотащила тяжёлую корзину. А теперь выкладывала все эти продуктовые сокровища на стол. – Тут зажаренное мясо, печёная картошка, свежие помидоры и лук. Всё, как вы просили. Овощи я сейчас помою и нарежу дольками, – деловито объяснила малышка. – Ты ж моя умница! – умилилась я, помогая юной хозяюшке. – Как же приятно за вами наблюдать, девчонки! – оценил Гарольд, налегая на мясо. – Если я когда-нибудь женюсь – моя жена будет такой же милой и хозяйственной. – А вам не пора в обратный путь? Скоро стемнеет, – с детской непосредственностью спросила Викуся. – Гарольд попросился переночевать в нашем доме. Я разрешила, – пояснила я малышке. – А-а, – коротко отозвалась она и больше вопросов не задавала. При виде мяса в её глазках загорался голодный огонёк, и она приступила к еде сразу же, как только мы порезали и разложили на большой плоской тарелке овощи. – Гарольд, как вы думаете, почему его величество озаботился моей судьбой именно сейчас? – спросила я королевского курьера. – Не знаю. Но о вас уже давно во дворце судачат, – отозвался парень. – Обо мне? – опешила я, не понимая, зачем высшим аристократам обсуждать нищую баронессу, проживающую в глуши. – Правитель соседней страны – Айгории – Рэйвен Тарнард неоднократно просил нашего короля Джулиана позволить ему посетить Леронсию. Но Джулиан Первый Беренис ему всё время в этом отказывал: говорил, что совершенно не доверяет сыну тирана – Эдуарда Великого, даже если айгорийцы прозвали его Рэйвеном Мудрым. А тот заявил, что обеспокоен судьбой баронессы Анастасии Лаунд, которая каким-то образом связана с его женой, королевой Энни Аннабель Тарнард, в девичестве Делайт. Кажется, у вас с Энни Аннабель был один опекун – Артур Родер, – объяснил парень. – Как неожиданно, – удивилась я. – В общем, Джулиан запретил Рэйвену появляться в Леронсии под угрозой войны. Но сам заинтересовался вашей персоной, навёл справки через ищеек. Они составили на вас досье и доложили королю о вашем бедственном положении. А у нашего правителя доброе сердце, и он решил устроить вашу судьбу, удачно выдав замуж. Так что для вас всё складывается как нельзя хорошо, – подвёл итог Гарольд. – Угум, – тяжело вздохнула я, не желая становиться чьей-то супругой принудительно. А с другой стороны Гарольд прав: мне надо подумать о Викусе и обеспечить ей нормальное будущее. – Как вы думаете, король спросит моего мнения перед тем, как отправить под венец с кем сочтёт нужным? Может, он даст мне выбор? Хотя бы из двух кандидатов? Или из трёх? – с надеждой посмотрела я на курьера. Тот ответил кратко и честно: – Не знаю. – Ладно, поживём – увидим, – подвела я итог, стараясь не зацикливаться на негативе. Едва мы закончили ужин – моментально стемнело. Тьма опустилась невероятно быстро, как покрывало. В доме нашлись всего две последние свечки, и одну из них мы вручили Гарольду. – В доме есть гостиная. Пойдёмте, я вас проведу, – встала из-за стола малышка. Она впервые за долгое время нормально поела, и теперь её клонило в сон. – Спасибо, что приютили, барышни, – королевский курьер отвесил нам поклон. – Утром увидимся. Он направился вслед за Викусей, которая быстро вернулась, чтобы помочь мне с мытьём посуды. К моему большому сожалению, эти тарелки не обладали способностью к самоочищению. – Как он там – укладывается? Ты дала ему чистое постельное? – тихо уточнила я у малышки. – Да, из шкафа. Сказала ему, чтобы он сам застелил кровать. Большой уже, справится, – повела плечиком малышка. – Хорошо. Иди ложись, солнышко. Ты устала. Только покажи мне, где тут моя кровать, – сказала я. – Вот в той комнате, возле зеркала, – махнула рукой Викуся. – А я сплю в детской, через стенку. Ты точно одна тут без меня справишься? Тебя даже страшно оставлять одну. – Точно! – уверенно кивнула я. – Беги отдыхай, дорогая. Завтра пойдём в ателье – закажем нам с тобой платья для визита во дворец. И надо ещё сообразить, к кому обратиться насчёт кареты. – Платье? – аж подскочила малышка. – Нарядное? – Самое красивое, – улыбнулась я.