Глава 31. Лидия

Дни летели за днями. Я ни разу не разочаровала Дмитрия. А он ни разу не обидел меня. Рудницкий держал слово.

Настал сентябрь. В этом году он был на удивление теплым, даже жарким. Словно лето не хотело уходить и продолжало баловать прекрасной погодой. Только ночи уже стали холодными.

Я получила свидетельство о расторжении барака точно в срок. Ян не препятствовал нашему разводу.

Моя семейная жизнь закончилась, едва успев начаться. С души словно камень свалился. Постоянно думала о том, какой была глупой, как свято верила Яну, не хотела замечать очевидных вещей. Была ослеплена любовью.

А любила ли я Яна? Скорее, это было просто увлечение, влюбленность, которую я принимала за глубокое чувство. Дмитрий не раз спрашивал меня, что я понимаю под любовью? Я не могла объяснить это даже себе.

Рудницкий не верит в любовь. Похоже, я тоже перестану в нее верить. Может, Дмитрий прав, и это всего лишь красивая сказка для таких дурочек как я? Или она только для избранных счастливцев? Как хочется быть одной из них!

Моя жизнь в доме Рудницкого была странной. Я могла делать все, что пожелаю. Но всегда быть у него под рукой. Если хотела поехать в город или встретиться с подругами, должна спросить его разрешения.

Сергей научил меня стрелять. И мне это понравилось. В доме в подвале располагался тир. Я проводил там много времени. Когда уйду отсюда, хочу владеть оружием если не в совершенстве, то очень хорошо. Буду защищать себя сама. Больше я никому не позволю себя обидеть.

Рудницкий поощрял мои занятия. Ему нравилось, как я смотрюсь с пистолетом в руке. Он помог мне получить разрешение на ношение оружия. Очень быстро и без проволочек.

Пистолет у меня был, а вот патроны Сергей выдавал на счет и только в тире. Его можно понять — он в ответе за хозяина. Кто знает, что взбредет в голову взбалмошной девице типа меня?

Дмитрий мог приехать на полчаса, выпроводить прислугу и получить от меня все, что пожелает. Я знала свое место и не перечила ему. Он тут царь и бог. Не стоит злить его.

Надеялась, что за два месяца успею ему надоесть, и он отпустит меня. Верила, что он не обманет. В Дмитрии странным образом сочетался эгоизм и сочувствие, властность и такт. В нем было природное благородство и скрытая жестокость.

Не хотела признаваться себе, что привязалась к Дмитрию. Я ждала завершения срока нашего договора и одновременно не хотела, чтобы наш странный альянс заканчивался. Конечно, для Рудницкого я всего лишь очередная игрушка. Но я прониклась к нему искренней симпатией и была благодарна за помощь, что он оказал мне.

Сегодня Дмитрий вернулся рано. Принес мне большой букет белых лилий. Их сладкий аромат наполнил спальню.

— Рад, что развод прошел гладко, — Дмитрий опустился в кресло и наблюдал, как я ставлю их в вазу. — Впрочем, не сомневался, что Ян противиться не будет. Ты довольна?

— Очень.

— Значит, в эту субботу мы сможем отметить это знаменательное событие. Пора тебе надеть то платье, что я выбрал для тебя.

— Куда мы идем? В клуб? — слишком роскошное платье для клуба, даже элитного. — Или в ресторан? — любопытство снедало меня.

— Это сюрприз. Наберись терпения.

Я наклонилась к упругому цветку и вдохнула его запах:

— Обожаю эти цветы. Белые лилии — символ невинности.

— Не знал. Тогда в следующий раз я подарю тебе тигровые орхидеи. Символ порока.

— Я так порочна? — поставила вазу на подоконник и оглянулась на Дмитрия.

— Нет. Порочен я. Ты все еще боишься меня? — спросил он неожиданно.

— А ты как думаешь?

— Не уходи от ответа, — в его глазах вспыхнул хищный огонек.

— Да, я тебя боюсь.

— Почему?

— Потому что если я сделаю что-то не так, ты выполнишь свою угрозу.

— Ты постоянно помнишь об этом? — удивился Дмитрий.

— Конечно.

— Когда пройдет два месяца, ты сразу уйдешь от меня?

— Если ты позволишь, то да. Я тут только потому, что у меня нет другого выхода. Ты же сам отлично знаешь об этом.

— Осталось меньше месяца, — заметил он.

— Я знаю.

— Тебе не нравится быть рядом со мной? — пытливо посмотрел он на меня.

— Мне не нравится подчиняться.

— Ты, наконец, поняла, что это плохо. Отлично! — рассмеялся Рудницкий. — Иди ко мне, я скучал по тебе весь день. Помнится, Яну ты подчинялась охотно.

Он усадил меня себе на колени.

— С твоей помощью поняла, что была глупа.

— Прогресс налицо. Еще немного, и ты поймешь, как прекрасна свобода.

— Как можно стать свободной по принуждению? — спросила Дмитрия. — Ты серьезно думаешь, что такое возможно?

— Почему нет, если по-другому не получается? — усмехнулся он.

— Может, и счастливой можно стать по приказу?

— Понятия не имею. Объясни для начала, что есть счастье? Любовь? Это иллюзия, сказка. Ее нельзя потрогать, никто не может объяснить, что это такое. Секс — тут все понятно. Любовь — выдумка для наивных девушек, ловушка, ложь. «Я тебя люблю», — говорит парень и мечтает только о том, чтобы залезть наивной дурочке под юбку. Деньги? Они дают власть и вызывают зависть. Не похоже на счастье… Тихая семейная гавань с кучей орущих детей и скучным спутником жизни? Сомнительное счастье…

— Счастье любить и быть любимой.

— Мы только что доказали, что любовь всего лишь мираж.

— Не мы, ты, — заметила я. — Ты уверен, что любви нет. А я так не думаю.

— Ну разумеется, я же циник. А ты безумно любишь Яна. Что-то не верится.

— Я его ненавижу.

— Тогда о какой любви ты говоришь? — он небрежно вынул заколку из моих волос, бросил на пол. Откинул волосы и поцеловал шею. — Ты путаешь секс и любовь.

— Я не путаю. Это разные вещи, которые дополняют друг друга. Любовь без секса — это тень, призрак. А секс без любви — пошлость.

— Да ты философ, — рассмеялся Дмитрий.

Поцелуи Рудницкого прогнали сомнения, заставили забыть о благоразумии. Надо жить текущим моментом. В этом Дмитрий прав. А что будет завтра, никто не знает. И это хорошо.

* * *

Ждала вечера субботы, сгорая об любопытства. Куда мы пойдем? Очевидно, в какой-то клуб. Роскошное платье не для простой вечеринки. Или у таких, как Рудницкий каждая вечеринка как прием у английской королевы? Впрочем, вряд ли Ее Величеству Елизавете II понравился бы мой наряд. Он далеко не консервативен, хотя безумно элегантен.

Рудницкий велел мне быть готовой к семи вечера. Прическу мне сделала приглашенный им модный парикмахер-стилист. Мастер долго колдовал над моими волосами. В итоге получилось нечто витиеватое, забранное на макушке. Я бы предпочла просто распущенные волосы. Но Дмитрию виднее, как я должна выглядеть.

Одевалась не спеша, получая удовольствие от дорогих вещей. Если так пойдет дальше я и превращусь в подобие Алисы. Буду поглядывать на всех свысока и презрительно щурить глаза. Нет, такой я не стану. Не хочу и не буду. Это не мое.

Из зеркала на меня смотрела молодая, красивая, уверенная в себе женщина. Именно уверенная в себе. Я желанна, я нравлюсь Дмитрию. Я ничуть не хуже других женщин Рудницкого. Даже лучше. Мою самооценку просто зашкаливает. Но разве это плохо? Похоже, я научилась ценить себя. И не без помощи Дмитрия.

В спальню без стука зашел Рудницкий. Естественно, он же тут хозяин. На нем был традиционный смокинг. На пальце горел золотой перстень с крупным квадратным изумрудом.

— Ты великолепна! — он положил на туалетный столик плоский черный футляр. Обнял меня за плечи, поцеловал. — Ты будешь королевой бала.

— Бала? — удивилась я.

— Да, мы едем на летний благотворительный бал, организуемый губернатором.

— А зачем маска? — мне казалось, маску носят только на очень сомнительных мероприятиях.

— Новый губернатор большой оригинал. В этом году он приурочил бал к пятисотлетию основания нашего славного города. Это не просто бал, а маскарад. Костюмы в историческом антураже. Но я слабо представляю себя в роли боярина или помещика. Так что ограничимся масками.

— Это здорово, но вроде четыреста пятьдесят лет основания Златогорска праздновали года три назад. Тогда даже премьер-министр приезжал, было много мероприятий. Как такое возможно? Или я ошибаюсь?

— Тогда был другой губернатор. Новому тоже хочется праздника. По указанию Александра Федоровича Ионов в хронике временных лет, или в каких-то нормандских летописях нашли упоминание нашего города. Так что все в порядке. Немного подправили историю и можно веселиться дальше. Официальные мероприятия намечены на ноябрь. А сейчас губернатор повелел организовать бал-маскарад для избранных. Предположу, он будет в костюме Петра I.

— Тогда понятно, — кивнула я. — Из меня можно было сделать крепостную дворовую девку. Это было бы ближе к истине.

— Мне так не кажется. Лучше ты будешь дамой эпохи декаданса — загадочной и немного томной. Платье вполне подходит. Еще небольшой штрих, и из тебя получится настоящая роковая женщина.

Дмитрий открыл футляр. На черном бархате сотнями огней вспыхнуло странное украшение. Ничего подобного я в жизни не видела.

— Это браслет? — спросила я. Не удержалась и коснулась его кончиками пальцев. — Удивительная красота!

Пожалуй, для браслета слишком длинно. Может, какая-то причудливая пряжка?

— Нет, это колье-ошейник. Безумно модное в начале ХХ века. Фамильные бриллианты князя Соболева. Купил на аукционе в Париже несколько лет назад. Не мог устоять перед такой красотой.

Колье переливалось под лучами вечернего солнца. Цветы эдельвейса переплетались в причудливый узор. Дмитрий надел его на меня. Тяжелое и холодное украшение плотно облегало шею. Теперь понятно, почему волосы надо было поднять вверх.

Пальцы Дмитрия задумчиво скользнули по обнаженной спине.

— Еще серьги, — он достал их из какого-то потайного кармана в футляре. — Это комплект.

Длинные серьги свисали почти до плеч. На цепочках качались цветы эдельвейса.

— Достойная оправа для такого сокровища, — заметил Рудницкий.

— Я — всего лишь оправа? — надела серьги и качнула головой. Цветы переливались всеми цветами радуги. Ладно, пусть я буду фоном для этой роскоши.

— Ты — сокровище, — рассмеялся Дмитрий. — Тебе пора начать ценить себя. Эти украшения я не позволял надевать ни одной из своих женщин. Ты первая, кто выйдет в них в свет. Мне хочется произвести соответствующее впечатление на нового губернатора. И ты мне в этом поможешь.

— Сделаю все, что в моих силах, — улыбнулась я, продолжая любоваться украшениями. Они могли бы занять достойное место в каком-нибудь столичном музее.

В холле Дмитрий набросил мне на плечи шиншилловый палантин.

— Ночи уже холодные, — он заботливо поправил бесценный мех, поплотнее запахнув его на моей груди. — Этот небольшой аксессуар хорошо дополняет твой образ роковой женщины.

Кто бы знал, какое впечатление произведет мой визит на бал-маскарад. Лучше бы Дмитрий меня туда не водил…