Глава 43. Дмитрий

Открыл глаза. Белый потолок, запах лекарств. Я в больнице. Значит, жив.

Попытался пошевелиться — резкая боль в теле заставила замереть.

— Доброе утро, — надо мной склонилась медсестра. Полная, розовощекая, похожая на сдобную булочку. — Как себя чувствуете?

— Пока не знаю, — попытался улыбнуться. И понял, что не могу. Лицо забинтовано.

Я все помнил — яркие вспышки, их было две. Потом удар, меня потащило по асфальту. Пламя окружило, подбираясь все ближе, его языки лизали тело, а я не мог шевелиться и ничего не чувствовал. Видимо, это был шок. Мотоцикл лежал рядом. Потом взрыв и темнота.

— Раз можете говорить, значит, уже неплохо, — улыбнулась медсестра.

— Моей матери сообщили? — боялся, что у мамы не выдержит сердце.

— Пока нет. Один из ваших сотрудников сказал, что у нее проблемы со здоровьем и подобные вещи надо сообщать очень осторожно. Он поехал к ней. Деликатно объяснит ситуацию.

— Кто?

— Ваш заместитель. Тишин, если не ошибаюсь.

Ну, этот все сделает как надо. Я в нем не сомневаюсь.

— Как давно я здесь?

— Два дня. Вчера вас прооперировали, сейчас вы в реанимации. Все жизненные показатели в норме. У вас сильный организм.

— Что есть, то есть, — я все-таки смог улыбнуться. Почувствовал, как болезненно натянулась кожа на лице. — Я сильно обгорел?

Медсестра замялась.

— Говорите правду. Я готов ко всему. Жив — уже хорошо. Остальное приложится.

— Довольно сильно, — медсестра набирала в шприц лекарство. — Но отделались легко, если в данной ситуации можно так сказать. Лицо защитил шлем, повреждена частично левая щека. Шрам останется. Позже сможете сделать пластическую операцию. Больше всего пострадала спина. Но и это поправимо. Вы родились в рубашке. Переломов нет, серьезных внутренних повреждений тоже, — медсестра сделала мне укол в предплечье. — Это снотворное. В вашем положении сон — лучшее лекарство. Отдыхайте. Врач осмотрит вас после обеда. Еще один укол, и я от вас отстану.

Резко запахло спиртом.

— Вот и все. Набирайтесь сил, — медсестра поправила жалюзи на окне и вышла.

Очевидно, кроме снотворного мне вкололи еще и обезболивающее.

Не знаю, как долго я спал. А когда проснулся, увидел маму.

Она сидела в кресле рядом с кроватью и смотрела на меня. Смотрела, и улыбалась.

— Дима, — ее ладонь невесомо коснулась моей правой руки. Кажется, только она не забинтована. — Димочка… Как я боялась за тебя…

Сейчас я похож на мумию. На лице повязки, одна рука полностью в бинтах. От огня не пострадала правая рука, я лежал на ней и огонь не смог до нее добраться.

— Я увидела новости…

— Мама, новости смотреть вредно, — мне хотелось обнять ее, успокоить. — В них редко говорят правду.

— Кто мог так поступить с тобой? За что?

— Не знаю. Идет следствие. Мало ли на свете идиотов? Возможно, кому-то моя физиономия не нравится, — попытался отшутиться я. — Или уволили сотрудника, а он оказался психом.

Меня и самого волновал этот вопрос. Но пока на него ответа не было. Полиция разбиралась, Артем тоже. Даже интересно, кто раньше докопается до истины — правоохранительные органы или мой телохранитель? Я бы поставил на Артема.

— Это ужасно. Мир сошел с ума, — вздохнула мама. — Мне позвонил твой заместитель. Очень приятный мужчина. Роман Анатольевич. Все рассказал, успокоил. Он заказал специальный рейс для меня. Заехал за мной лично. Мы очень быстро добрались. А я все думала… Думала о тебе… Как ты, что с тобой? Молилась и плакала…

Она закрыла лицо руками и ее плечи мелко задрожали. Мама, бедная моя мама! Вечно я доставляю ей неприятности.

— Ну, пожалуйста, не надо, — попросил ее. — Все же обошлось…

— Я страшно за тебя боялась. Думала, сердце оборвется. Если бы не Роман Анатольевич, я бы с ума сошла.

— Да, он умница. Все сделал сам, без моих указаний, — я их просто не в состоянии был давать.

Тишин договорился о гостевой комнате в клинике. Что бы я без него делал? Теперь мама была рядом и практически ни на шаг не отходила от меня.

Через полторы недели сняли бинты. Вид у меня был жуткий.

Я смотрел на себя в зеркало и понимал, что похож на обгоревшего терминатора-Шварценеггера. С той только разницей, что глаза, в отличие от Арнольда, у меня на месте. Зато спина — сплошной корявый шрам, кожа грубая, в наростах. Рука чуть получше, однако, лишний раз показывать на людях не стоит. На бедре ожог не такой сильный. В итоге из меня получился вполне себе приличный монстр, покрытый чешуей с левой стороны.

Маме я рассматривать себя запретил. Но изуродованное лицо не скроешь. Она снова расплакалась:

— Тебе больно?

— Нет, — теперь я мог обнять ее. — Все заживает очень быстро, как на собаке.

Я переживал за маму. Но она держалась молодцом. Пока она дежурила рядом со мной, заставил ее пройти обследование. Раз уж ее занесло в больницу благодаря мне.

Врачи дали рекомендации, назначили ей курс лечения. Все не так страшно. Маме надо следить за сердцем и регулярно показываться специалистам.

Убедил маму отдохнуть в санатории. Я иду на поправку, что сидеть рядом?

Отличный санаторий недалеко от города, в бывшей усадьбе князей Голицыных. Прекрасный парк, чистый воздух, пруды, аллеи. Мама не соглашалась, но я смог ее убедить. Пообещал, что буду звонить по нескольку раз в день.

Ко мне несколько раз приходили полицейские. Было открыто уголовное дело по статье «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». То, что это покушение — очевидно. Но кому я так крепко перешел дорогу? Всегда был уверен — девяностые остались в моем невинном отрочестве. Похоже, ошибся.

Артем примчался ко мне в больницу сразу, как ему сообщил о происшествии Роман Тишин. Сидел у дверей операционной как верный пес. Хотя в этом не было необходимости.

Артем начал свое следствие. Но пока ничего накопать не смог. Судя по следам, покушался на меня один человек. Но возможно сообщник все-таки был. Я вообще никого не видел, только темную машину.

Автомобиль, припаркованный у дороги, был угнан. Преступник после покушения поджег и его. В машине никаких улик не обнаружили, все хорошо прогорело.

На трассе было нарочно разлито машинное масло. На нем мотоцикл и занесло.

В меня швырнули две бутылки с коктейлем Молотова. Бутылки из-под дешевого шампанского. На осколках никаких отпечатков.

Преступник ушел пешком в сторону города. Его следы терялись у моста через ручей в двух километрах от места покушения. Тут малопроезжая дорога. По ней хорошо, если раз в день проедет автомобиль. Рядом с дорогой асфальтированная площадка, на которой когда-то располагалась автозаправка.

Видимо, тут стоял другой автомобиль. Не понятно, с водителем или без. Так или иначе, преступник скрылся в неизвестном направлении, оставив на земле следы от новых резиновых сапог сорок четвертого размера. Такие продаются в каждом супермаркете.

Очевидно одно — за мной следили. Долго, методично. Ждали в засаде, как охотник ждет добычу. И удобный случай представился, когда я поздно возвращался домой. Дорога пустая, одинокий мотоциклист на повороте отличная мишень.

Яркий огонь привлек внимание охраны завода. Среагировали быстро. Вызвали полицию, скорую и сами поспешили на место пожара. Это спасло мне жизнь. Еще немного, и из меня получилось бы пережаренное барбекю.

Переживал за маму, но она оказалась сильной. Боялся, что ей станет плохо, сердце не выдержит. А она мужественно все перенесла, да еще и поддержала меня в трудную минуту. У меня необыкновенная мама. Человек, который меня любит со всеми недостатками и пороками. Любит просто потому, что я ее сын.

Артем выставил у моих дверей дополнительную охрану. Полицейский не возражали. Хотя это излишне. Уверен, никто на меня в больнице покушаться не станет. Те, кто кидают коктейли Молотова, действуют грубо, нагло. Яд — не их стезя. И душить меня подушкой тоже как-то глупо. Но Артема не переубедить.

— Это моя работа, Дмитрий Павлович, — категорично заявил он. — Мне кажется, что тот, кто покушался на вас — дилетант. Просто ему повезло. Профессионал вас бы в живых не оставил. И намного проще из-за угла пулю в затылок. Но тут нужна сноровка.

— Ты меня утешил, — рассмеялся я. — Будь это профессионал, покоился бы я с миром.

— Однозначно, — кивнул Артем. — Но от дилетанта можно всего ожидать. Как от обезьяны с гранатой. Лучше перестраховаться.

— Хочу тебя кое о чем попросить. Возможно, меня будет искать Лидия, — в глубине души я надеялся и боялся этого. — Предположу, может обратиться к тебе. Не хочу встречаться с ней ни при каких обстоятельствах. Это понятно?

— Да, — коротко кивнул Артем. — Я прослежу за этим.

Не хочу жалости от Лидии. Не хочу, чтобы она видела мое уродство.

Я стал неудачником и ей не место рядом с таким, как я. Она молода и красива, у нее все отлично складывается. Ей надо двигаться вперед, а не оглядываться на темное прошлое.

Не сказал ей о своих чувствах, когда это было надо. Не захотел сделать девушку счастливой, дорожил своей мнимой свободой. А теперь просто не смогу… Я упустил момент. Так пусть Лидия забудет меня. У нее есть шанс на любовь. У меня его уже нет.