Глава 44. Лидия

Сергей встретил меня в холле ожогового корпуса. Я шла ему навстречу, и ноги не слушались меня. Мне казалось, я сейчас упаду.

— Добрый день, Лидия Константиновна, — он приветливо улыбнулся мне. — Не волнуйтесь, пожалуйста. Вы страшно бледная.

— Добрый день, Сергей, — я попыталась улыбнуться в ответ. — Он знает, что я приду?

— Нет. Иначе выгонит меня с треском. Прошу, не выдавайте! — пошутил телохранитель.

— Не выдам, — от его шутки мне стало спокойнее.

Мы подошли к охраннику у входа.

— Девушка со мной. К Рудницкому.

Охранник записал данные моего паспорта. Он долго возился с журналом, наконец, турникет открылся.

— Третий этаж, палата триста девять. От лифта направо, вторая дверь. Охрана уже снята, — Сергей пропустил меня вперед.

— Была охрана? — снова испугалась я.

— Да, полиция выставляла. Теперь дежурят только люди Дмитрия Павловича. Сегодня моя смена. Но я иногда отлучаюсь покурить… — намекнул он. — Да и вообще Рдницкий не хочет, чтобы его охраняли. Говорит, не нужны ему сторожа. А зря. До сих пор непонятно, кто и почему на него покушался.

Мы подошли к лифту.

— Я покурю во дворе минут десять. Хозяин об этом знает, не удивится. А вы не забудьте, что обещали мне.

— Не переживай, — лифта все не было. Мое волнение нарастало.

Наконец, хромированные двери медленно открылись. Нетерпеливо ткнула кнопку третьего этажа. Скорее, скорее увидеть его! По телефону Сергей сказал, что у Дмитрия серьезные шрамы на лице и теле. Насколько это опасно?

Ожоги всегда опасны. Они так медленно и болезненно лечатся.

Не знаю, захочет ли Рудницкий меня видеть? Может, он уже забыл обо мне? Или у его постели сидит какая-нибудь длинноногая красотка? Неважно. Главное, увидеть его, убедиться, что все в порядке.

Сразу нашла нужную дверь. Она была приоткрыта. Заглянула в щель. Дмитрий был один. Стоял у окна и смотрел вдаль.

Я толкнула дверное полотно, вошла в палату и остановилась на пороге. Стояла, и не могла ничего сказать. Дмитрий услышал, что кто-то вошел, медленно повернулся в мою сторону и замер.

— Ты? — тихо спросил он, словно не верил своим глазам.

На его левой щеке остался след от ожога. Слезы потекли из моих глаз. Я бросилась к Рудницкому. Он схватил меня в охапку, прижал к себе.

— Ты пришла… — прошептал он, окуная лицо в мои волосы. — Ты все-таки пришла.

Я расплакалась. Он вытирал мои слезы ладонями. Левая рука была заскорузлой. Я чувствовала грубую кожу на своей щеке. Поцеловала его ладонь.

— Я так боялась за тебя. Я не сразу узнала, что с тобой беда…

— Все хорошо, — он поцеловал меня в губы. Но как-то отрешенно. — Со мной все хорошо. Тебе не стоило приезжать.

Он отстранился, снова вернулся к окну.

— Как ты нашла меня?

— Неважно.

— Ты зря пришла. Все поменялось.

— Что поменялось? Ничего, абсолютно ничего, — я коснулась его плеча. — Все как раньше. Я знала, что с тобой что-то случилось, чувствовала. Потом увидела в новостях. Мне не надо было уезжать из Златогорска. Это было глупо. Я бежала от тебя. Или от себя.

— Ты все правильно сделала. Я — чудовище. И всегда им был. Тебе лучше держаться от меня подальше. Возвращайся в Питер и забудь все как страшный сон.

— Но я не могу… А ты? Ты можешь забыть то, что было между нами? Только говори правду, не лги, — слезы все текли по моим щекам. Я не могла остановить их.

— Не плачь, — он повернулся ко мне. — Пожалуйста, не плачь. Неважно, что я помню, что чувствую.

— Для меня это важно, — прошептала я.

— Ты удивительная девушка. Добрая, хорошая, нежная. Ты заслужила быть счастливый. Я не смогу этого тебе дать. Тебе нужен другой. Надежный, честный, с незапятнанным прошлым.

— Теперь я сама решаю, кто мне нужен. И это ты. Только ты. А я тебе нужна? — заглянула ему в глаза. — Я знаю, что нужна.

Он не ответил, отвел взгляд. Это было признание.

— Мне без тебя плохо. Пусто и холодно. Я хочу быть с тобой. Пусть недолго, но рядом, — я обняла его, прижалась крепко.

Мы стояли обнявшись. Дмитрий молчал, я чувствовала, как бьется его сердце — сильно, неровно. Никуда я не уйду, как бы он не гнал меня.

Рудницкий погладил меня по голове.

— Ты необыкновенная, — он выпустил меня из объятий. — Не хочу портить тебе жизнь.

— У тебя уже не получится, — улыбнулась я сквозь слезы. — Я ее сама себе едва не испортила. Я снова прошу тебя помочь мне.

— Тогда ты так и не попросила об этом. Я сам предложил.

— А сейчас прошу. Позволь остаться с тобой…

— Я не смогу сделать тебя счастливой.

— Это не так. Я уже счастлива. Что сейчас с тобой.

— Ты простишь меня?

— Давно простила.

— Я причинил тебе столько боли…

— Тогда не причиняй ее снова. Я не могу без тебя. Ты же сам знаешь.

Рудницкий подошел к окну, сел на подоконник.

— Ты заставила меня на многое посмотреть по-другому. Я никогда не верил в любовь. Думал, это просто красивая сказка. Как выяснилось, я ошибался.

Села рядом с ним. За окном начался дождь. Монотонный, холодный.

— Мне без тебя было очень плохо. Я словно не жил. Так, существовал, — Дмитрий взял меня за руку. — Я люблю тебя. Очень сильно. Никогда не думал, что скажу это. Ты научила меня любви. Хотя я не заслужил этого. Я знаю, что приношу одни неприятности.

— И я люблю тебя, — я закрыла лицо руками и расплакалась.

— Ну вот, ты плачешь из-за меня, — он поправил мои волосы. — Даже в любви я признаваться не умею. Коряво все получилось. Прости…

— Я плачу от счастья, глупый, — уткнулась макушкой ему в грудь.

— Ты будешь моей женой? — этого я не ожидала.

Замерла и боялась пошевелиться. Боялась, что мне просто послышалось.

— Ты молчишь, — в голосе Дмитрия сквозила обреченность. — Все правильно… Это отказ?

— Нет, — испугалась я. — Да… — запуталась в словах. — Не отказ. Я согласна, — прошептала наконец то, что так давно мечтала произнести.

Дмитрий прижал меня к себе.

— Обещаю, я сделаю тебя счастливой.

Мы сидели на подоконнике, обнявшись, и время прекратило для нас свой бег. За окном монотонно шумел дождь. Но для меня не было сейчас музыки лучше.

— Сегодня же поедем домой, — Дмитрий поцеловал меня в щеку. — Ты все еще плачешь? Слезы соленые…

— Нет, — я вытерла щеки. — Уже не плачу. Это от счастья. И никуда ты не поедешь. Останешься в больнице сколько положено.

— Это приказ? — рассмеялся Рудницкий.

— Да. Я врач, и лучше тебя знаю, что можно, что нельзя. Долечивайся.

— Мне будет скучно.

— Я буду рядом, пока тебя не выпишут. Я сниму гостевую комнату.

— Нет. Так не пойдет, — он поднялся с подоконника, подошел к тумбочке, открыл ящик. — Вот ключи от дома. Будешь жить там, и навещать меня. Каждый день. Иначе я отсюда сбегу.

— Не проще мне остаться здесь? — я не решалась взять ключи.

— И весь день торчать в больнице? Не думаю, что это веселое занятие, — он вложил ключи мне в руку. — Тут еще ключи от машины. Будешь приезжать, когда захочешь. Но, по правде сказать, мне будет спокойнее, если тебя станет возить Сергей.

Дмитрий о чем-то задумался.

— Кстати, а где он?

— Не знаю, — невинно пожала я плечами. — А где он должен быть?

— Сидеть у двери. Видимо, вышел покурить, когда ты пришла ко мне. Очень вовремя. Не находишь? — в глазах Дмитрия искрились веселые огоньки. — Признавайся, он тебе рассказал, где я?

— Не скажу, — я забрала ключи. — Разве это так важно?

— Нет, — он обнял меня за талию. — Надеюсь, Сергей уже вернулся и больше никого сюда не пустит.

Руки Дмитрия скользнули по плечам, освобождая меня от пальто.

— Скучал, безумно скучал по тебе…

— Ты с ума сошел, — сдержанно рассмеялась я, уже понимая, что не буду сопротивляться.

— Я давно сошел от тебя с ума. И безумно рад этому…

* * *

Сергей отвез меня в загородный дом Дмитрия. Но сначала мы заехали к Кристине, и я забрала свои вещи. Подруга была удивлена и рада за меня.

К вечеру начал срываться снег. Мокрые хлопья облепили лобовое стекло. Фары встречных машин едва пробивались сквозь плотную пелену дождя и снега.

Большой дом встретил теплом. В камине гостиной горел огонь. Горничная отнесла мои вещи наверх.

Я сбросила ботильноы, прошла босиком по ковру и остановилась у пылающего камина. Теперь это и мой дом.

Позвонила Дмитрию. Мы проболтали до поздней ночи. Я пила горячий ароматный чай, сидя у окна спальни. Снег припорошил двор. Но он растает. Первый снег никогда не ложиться.

Обсуждали предстоящую свадьбу. Рудницкий настоял, что с ней мы тянуть не будем. Подадим заявление сразу, как он выйдет из больницы.

Верила и не верила в происходящее. Теперь у нас будет все хорошо. Мы через многое прошли и заслужили быть счастливыми.