Глава 18

Леорас так нежен, что трудно поверить, что он и ваннор — родные братья. Как глаза Эдхара полыхают тьмой, а у Леораса отражают чистое небо, так же сильно отличается их отношение ко мне. Один — будто буря, что обрушивается на землю, ломая деревья, сметая любые преграды, прогибает мир под себя. Другой — как ласковый летний дождик, что дарует прохладу в жаркий день… Но лишь на время, высыхая мгновенно и заставляя ждать его снова. Искать его.

Так и мой муж, к губам которого я прижимаюсь в ожидании продолжения, лишь отвечает на мой поцелуй. И только. Я медленно отстраняюсь, не зная, что сказать.

— Думаешь, я тебя не хочу?

Леорас будто мысли мои читает, и я смущённо радуюсь, что в комнате темно.

— Я жажду обладать тобой, — жарко продолжает он. — Но не хочу принуждать. Не собираюсь быть как…

Он замолкает, но продолжения не требуется. Я осторожно дотрагиваюсь до мужской груди, и Леорас накрывает мою ладонь своей, давая ощутить, как сильно бьётся его сердце. Муж говорит правду, и это одновременно успокаивает и тревожит.

— Меня тоже тянет к тебе, — признаюсь, переступив, как и Леорас, через уважительное «вы». — И я ощущаю нашу связь.

— Это всё, что ты чувствуешь? — Голос мужчины звенит напряжением.

— Я не испытываю сильных чувств, — отвечаю честно на его правду. — Но ты мне нравишься. И мы связаны небом.

— Не испытываешь чувств, — эхом повторяет он.

— Нет! — вскрикиваю я. — Не пойми неправильно. Я рада этому. Те чувства… Это больно. Я не хочу их испытывать. Не хочу гореть заживо.

— Твои слова пугают меня, — шепчет он и прижимает меня к себе. — Я боюсь за тебя, Искрель.

Я улыбаюсь, ведь муж впервые назвал меня по имени. Это будто рушит последнюю преграду между нами. Наши признания обнажают больше, чем тела. Они раскрывают сердце и душу. Я обнимаю мужчину за талию, ощущая нетерпеливый жар его тела. Его желание.

Беру руку Леораса и прикладываю ладонь к своей обнажённой груди, слышу сдавленный вздох и хриплый шёпот:

— Отступить всё труднее, Искрель. Скоро я не смогу сдерживаться.

— И не надо, — выдыхаю решительно.

Внутри меня медленно и мягко разгорается пламя, и оно не похоже на взрывную страсть, что полыхала между мной и ваннором. Словно осторожный язычок свечи, оно освещает мне путь в жизни. Самой простой и спокойной, о какой я всегда мечтала. Я, мой муж, разделяющий со мной дар, и наше маленькое государство.

Пальцы Леораса вырисовывают на моей груди замысловатые вензеля, и я закрываю глаза, впитывая осторожную ласку. Пламя внутри меня требует больше, гораздо больше. Не тонкие веточки, а целые леса, чтобы раскинуться пожаром. Но я осаживаю свой дар, позволяя ему гореть ровно так, чтобы не утратить контроль. Чтобы не излить его, как в ночи с ваннором, не оплавить стены и не превратить мебель в пепел.

С Леорасом этого не будет. Мой муж чуток и деликатен, его прикосновения приятны и не причинят боли… Даже той сладкой боли, которая возносила меня на вершины блаженства. Я забуду Эдхара. Обязательно сделаю это! Укрепив связь с его братом, разорву оковы магии.

— Хочу большего, — дрожа от собственной смелости, требую я. Говорю это потому, что понимаю — Леорас не сделает ничего, о чём бы я не попросила. — Пожалуйста, возьми меня.

Он подаётся ко мне резко, почти как ваннор, но лишь на миг. Усмирив себя, медленно разводит мои колени, и я невольно задерживаю дыхание. Знаю, что после Эдхара моё тело зажило, но всё равно страх сковывает меня, холодя кожу мурашками.

— Искрель? — тут же отзывается муж.

Он касается самой чувствительной точки между моих ног, и я не сдерживаю стон. Пламя внутри вспыхивает, сжигая боязнь, и я подаюсь бёдрами вперёд. Продолжая ласкать меня одной рукой, Леорас осторожно опускается, опираясь другой и удерживаясь на весу. Я ощущаю дрожь его тела, его горячее прерывистое дыхание и стараюсь не сравнивать с Эдхаром.

Закрываю глаза и, когда муж входит в меня, прикусываю губу. Немного саднит, но боли уже нет. Леорас двигается так же осторожно и неторопливо, как и ваннор, и я ненавижу себя за то, что думаю сейчас не о муже. Но не могу перестать вспоминать ту ночь, магическая связь будто сжимает мне грудь, сдерживает мою страсть, не даёт отдаться Леорасу полностью.

Как Эдхару.

По щекам катятся слёзы, но я упрямо целую мужа, зная, что он моё лекарство. Ведь мне хорошо с ним, и пламя внутри меня, пусть и медленно, но нарастает. Оно уже пробегается золотистыми искорками по коже, и этот лёгкий свет вырывает из темноты лицо моего мужа.

— Ты прекрасна, — выдыхает он. — Невероятна, удивительна… Как увидел тебя, так потерял себя.

Шёпот Леораса тает в разгорающемся удовольствии. Я обвиваю ногами талию мужчины, приникаю к нему. Тело будто действует само, зная, как ему будет лучше, и я отдаюсь инстинктам, плыву по реке своих желаний. И пусть эта река не такая бурная, как мне бы хотелось, зато нет страха разбиться о пороги.

Леорас стонет и закрывает глаза, и меня накрывает новой волной удовольствия. Той, что прорывает заключённый во мне огонь, и мой дар устремляется по венам мужа. Леорас застывает, не в силах даже дышать. Смотрит с долей ужаса, будто его выжигает изнутри, но мне уже не остановиться. Сладкие спазмы высшего пика пронзают меня насквозь, пробуждая опасную магию.

Как муж и сказал, он — пустой сосуд, а моему пламени уже тесно в теле королевы Алианора.