Глава 21

Прихожу в себя и, дрожа, с недоумением оглядываюсь. На стенах храма очистительного пламени подрагивают отсветы многочисленных свечей. Стайка молодых жриц в белоснежных одеждах толпится за алтарём, перед которым я стою на коленях. Прижимаю ледяные руки к груди и слышу странный звук.

Это мой плач?

Я с трудом размыкаю пальцы и касаюсь мокрых щёк. Что происходит?

Помню, что коснулась стекла в своих покоях. Мне показалось, что с моих рук сорвалась чужеродная магия — ледяная! А потом померещилось лицо ваннора. Наши взгляды встретились, и я погрузилась во тьму. Казалось, я лечу, но я лишь бежала. Чтобы быстрее оказаться в храме.

Под защитой…

Но от себя не убежишь. Прижимая ладони к губам, я сдерживаю рыдание. Неужели я страдаю по ледяному магу? Что, если наша связь ничуть не ослабла? Тогда и он ощущает моё состояние? Качаю головой, не желая этого. Я готова сделать что угодно, лишь бы ваннор не узнал, как много я о нём думаю.

— Искорка! — ахает влетевшая в храм так стремительно, что взметнулись белые одежды, Сиель. Жрица обнимает меня. — Милая, не плачь. Прошло всего три месяца. Это слишком мало, чтобы поддаваться отчаянию. Ты обязательно получишь благословение небес и великий дар продолжения рода. Тише, тише…

Она гладит меня по голове, а я льну к тёплой груди женщины и зажмуриваюсь, позволяя слезам скатиться по щекам, освободить меня от боли. Я ищу утешения в храме очистительного пламени, но не доверяю магическому огню. Прячусь в объятиях той, с кем давно уже не ощущаю былой близости.

Мир неотвратимо меняется и становится другим. Чужим, враждебным, холодным настолько, что магия ваннора кажется солнечным теплом. Но это лишь иллюзия, Эдхар жесток и беспощаден. Вся доброта и заботливость достались его младшему брату. Может, это плата за могущество. А может, там, где есть магия, нет места человеку…

Мотаю головой: нет! Леорас доказал, что это не так. Он получил часть моего дара и остался собой. Нежным и приветливым мужчиной, готовым поддержать и помочь слабому.

Высвобождаюсь из объятий Сиель и бросаю косой взгляд на жриц. Должно быть, я кажусь одержимой, раз они до сих пор выглядят испуганными. И я сама в ужасе от того, что произошло, — прежде всего, не ожидала подобного поведения от себя. Но я теперь не принцесса, а королеве не подобает вести себя странно. Надо дать достаточно убедительное объяснение, иначе пойдут слухи.

— Да, — цепляюсь за слова жрицы. — Я расстроена. И хочу сама вознести молитвы богам, чтобы даровали мне продолжение рода Имари.

Вижу в глазах девушек облегчённое понимание. По рядам жриц сквознячком пробегает шепоток, на лицах появляются сдержанные улыбки. Мне предлагают помощь, протягивают свечи, окуривают дымом пряных трав.

Я провожу в храме достаточно времени, чтобы убедить всех в своём искреннем желании родить ребёнка. Даже сама начинаю верить в это. А ведь до этого дня я даже не задумывалась о продолжении рода. Всё, что меня волновало, — восстановить замок, удержать в узде пламя моего опасного дара и не дать понять мужу, что я иногда думаю о другом мужчине.

Чтобы избавиться от въевшегося в одежду и волосы аромата дыма и священных трав, я прогуливаюсь по стене замка. Мне кланяются стражи, приседают в реверансе жрицы. Я иду дальше и, вдыхая полной грудью, с тоской смотрю на горизонт.

Осознав, что это вид на север, резко отворачиваюсь и спешу в другую сторону. Спускаюсь по лестнице, выхожу за пределы замка, в котором невозможно дышать. Здесь, вдали от людских глаз, мне становится чуточку легче.

И свежее.

По кончикам пальцев пробегает колкий холодок, и я вздрагиваю. Встряхнув кистью, стараюсь не замечать сорвавшейся тонкой стрелой ледяной молнии. Нет, это не так. Моя магия — огонь! Невозможно обрести силу двух противоположных стихий. Даже в природе одна из них побеждает другую, пламя не может существовать во льду, а холод отступает, когда разжигаешь костёр.

Так и мы с Эдхаром — совершенно разные люди. Я сама это говорила.

«Как мужчина и женщина», — будто снова слышу в ответ его низкий вибрирующий голос.

Останавливаюсь и сжимаю внезапно озябшие пальцы в кулаки: это сумасшествие! Я больше не в силах выносить это. Страх перед угрозой нападения днём и боязнь того, что магическая связь так и не отпустит меня, ночью.

Самое жуткое в том, что с каждым часом моё желание оборвать эту связь тает. Как бы ни нравился мне Леорас, я всё чаще испытываю беспокойство. Кажется, безосновательное, но… Наверное, Тетал тоже радовалась, что сила её растёт, и без оглядки пользовалась могуществом.

— Так ты доведёшь себя до безумия, — закрывая лицо, шепчу я. — Прекрати мучить себя. Ты же королева Алианора!

— Королева?

От звука насмешливого мужского голоса сердце пропускает удар. Я медленно опускаю руки и смотрю на троих воинов. Откуда они взялись? Дорога за стенами замка была пустынной.

— Слышали? — Незнакомец обернулся к приятелям. — Нас встречает сама королева Алианора!

Я пытаюсь успокоить участившееся дыхание, чтобы голос не выдал моего состояния. Обычные воины не ведут себя настолько нагло под стенами чужого, полного стражи замка. Требую:

— Представьтесь.

— О, разумеется, Ваше Величество! — Мужчина отвешивает мне шутовской поклон, и это настораживает ещё сильнее. — Меня зовут Стэй из рода Тидин. Я привёз вам подарок от Огненного короля.

И бросает мне в ноги мешок. Внутри нечто круглое, и спина моя покрывается мурашками. Там вовсе не кочан капусты, и лучше не стоит трогать «дар», но я, будто заворожённая, тянусь к котомке и развязываю тесёмку.

В миг, когда я смотрю в остекленевшие глаза нашего пропавшего гонца, окончательно тает надежда, что Халес смирится с поражением.