Глава 24

Тихонько возвращаюсь в спальню, которая долгое время была моей. Сейчас в комнате, где я жила как принцесса, царит лёгкая прохлада и пахнет свежестью. Несмотря на то, что я ночую в королевских покоях, как и положено супруге правителя Алианора, служанки прибираются здесь каждый день. Я им благодарна.

Опускаю покрывало, и оно оседает на полу вместе с пропитавшим его запахом вина и табака. Я же иду к умывальне и, мечтая о тёплой ароматной ванне, замираю на пороге. Прикажи я, немедленно бы получила это… Но я не хочу никого видеть.

Почти никого…

Зажмуриваюсь, прогоняя видение из прошлого, и, резко развернувшись, начинаю размышлять над неприятным визитом. Я не осуждаю Леораса — муж пошёл по простому пути. Накормить гостей, напоить так, чтобы у них развязались языки… Он и добился этого. Чему не рад.

Нельзя поддаваться эмоциям! Очень уж странно поведение этих людей. Слишком нагло даже для магов, ведь ни для кого не секрет, что король Алианора обладает силой очистительного пламени. Боюсь, что Леораса нарочно выводят из себя.

Но для чего? Что произойдёт, если послы исчезнут? На самом ли деле правитель Халеса решил использовать наше маленькое государство, чтобы бросить вызов Зиверу? Между двумя могущественными королевствами давно царит неприкрытая вражда, но до сих пор сохранялся шаткий мир.

До недавнего момента. Понятно, что Огненный король не станет закрывать глаза на две неудачи подряд, но открыто обвинять Зивер в нападении он будет — битвы происходили на нейтральной для обоих государств территории.

Я потираю ноющие виски ледяными пальцами и со вздохом устраиваюсь в холодной постели. Низ живота ноет, и я сворачиваюсь калачиком. Прижимаю ладони к телу, стремясь уменьшить боль. Может, спуститься и попросить зелья?

Нет, мне хочется побыть одной. Снова игнорирую лёгкое, как крыло бабочки, прикосновение магической связи. Стискиваю зубы и зажмуриваюсь, мысленно стараясь прогнать упрямые мысли. Вдали от Леораса труднее бороться с наваждением по имени Эдхар. Особенно сейчас, когда я ощущаю себя уязвимой и одинокой.

Хочется произнести имя вслух, насладиться его звучанием, его вкусом, но я прикусываю губу. Это желание пройдёт, как и женское недомогание. По щеке ползёт слеза.

Со временем.

Надо лишь немного потерпеть. Черты сотрутся из памяти, жаркие воспоминания утратят яркость, и связь растает…

В груди ёкает. Я резко сажусь на кровати и смотрю перед собой.

— Кто здесь?

Кровь стынет в жилах, потому что я точно чувствую чей-то пристальный взгляд. Со страхом оборачиваюсь, но у стены пусто. Кажется, что, кроме меня, в спальне никого нет, но я не могу унять бешено бьющееся сердце.

Может, это один из «гостей», вопреки страже, проник в королевские покои? Халесцы — маги, для которых одолеть простых воинов дело несложное. Дрожа, я растираю ладони и пытаюсь вызвать магию. Сейчас она особенно непредсказуема, — возможно, на силу влияет женский цикл, — и я опасаюсь не дать отпора.

Принимаю решение не кричать. Мне не нужна репутация нервной королевы, которая боится собственной тени. Чтобы противостоять более сильным государствам, нужно обладать каменным сердцем… Хотя бы показывать подданным, что это так. Иначе все будут жить в страхе.

В моих силах сделать так, чтобы боялась только я.

И я дрожу в кровати, тревожно разглядывая трепещущие тени.

«Тише, — беру себя в руки. — Ты легко убеждаешь других в своей силе и тонком чутье. Пора доказать самой себе, что это правда».

— Я знаю, что ты здесь. — Голос звучит на удивление твёрдо, но я ощущаю себя неловко. Будто разговариваю со стеной. — Зачем ты пришёл?

Слушаю тишину и своё неровно бьющееся сердце. Скорее всего, показалось. Всё же надо выпить успокоительный настой. После «подарка», зная, что в замке убийцы, трудно ожидать от себя спокойного сна.

Поднимаюсь, чтобы спуститься на кухню за зельем, как сталкиваюсь лицом к лицу с ваннором. Это пугает и радует одновременно. При взгляде в чёрные, как бездонная пропасть, глаза я словно падаю. Голова кружится, и я действительно оседаю в объятиях Эдхара.

Он подхватывает меня на руки и укладывает в кровать. Прикосновения сильных рук окончательно убеждают меня в реальности происходящего. Мне хочется обрушить на мужчину всю свою силу, спалить его дотла — пусть моя попытка и провалится. Я слабее, и от этого ещё быстрее стучит сердце.

Увы, вовсе не от страха.

— Уходи. — Всего одно слово, но чего мне стоит его произнести!

— Зачем же звала меня, если прогоняешь?

Нависнув надо мной, он дёргает уголком рта, но в чёрных глазах ни тени улыбки — лишь убийственная жажда. Или это отражение моего желания? Я начинаю дрожать и, покачав головой, шепчу:

— Я… не звала. Только не тебя.

— Каждый день, — ниже наклоняется он, обжигает меня пряным дыханием. — И ночь! Пробираешься в мои сны, мысли, желания…

— Это не я, — возражаю и невольно тянусь к его твёрдым губам.

Думаю лишь о том, какими жестокими они могут быть и сколько удовольствия приносят, если ваннор желает этого. Мечтаю снова ощутить всё это так сильно, что по телу пробегают колкие молнии, а боль растворяется без остатка.

У меня вырывается стон:

— Отпусти!

— Я не держу, — хмыкает Эдхар.