Глава 23

Отдав все распоряжения ключнице, я иду за ней в подвалы. Надо проверить запасы и сохранность зерна. Скоро придёт время посева, и мы должны быть готовы. Битва, которую Алианору пришлось пережить, сильно ослабила нас. Смерть унесла многих достойных мужей. Но жизнь продолжается, и нужно сделать всё, чтобы наше государство оправилось и отстояло свою независимость.

Отец желал этого.

— Если бы ваш батюшка выдал вас замуж до своей гибели, — будто читая мои мысли, качает головой ключница. Эта суровая женщина потеряла пятерых детей. Двоих унесла болезнь, трое полегли на стенах, защищая замок, а что случилось с дочерью, я боюсь и спрашивать. — Зиверийцы не напали бы на наш замок.

— Отец думал, что впереди много времени, — шепчу и, смахнув слезу, добавляю ещё тише: — Никто не знает, когда закончится его век.

— Поэтому и надо было позаботиться о вашей безопасности, — сердится она.

Смотрит холодно, но во взгляде этой усталой женщины нет ни осуждения, ни ненависти. Я верю, что злость не корёжит её душу. Амера всегда говорит правду, как бы она ни ранила человека. Многие ненавидят её за это, я же безмерно уважаю эту сухую, как палка, женщину.

— Ты права, — вздыхаю.

— Раз вы это признаёте, — выше поднимая канделябр, чтобы осветить дорогу, продолжает она, — то подумайте о будущем сейчас. Не повторяйте ошибку своего отца.

У меня ёкает в груди.

— Ты о наследнике?

— Это в руках богов, — пожимает она плечами. — Но есть то, что можете вы. Алианорийцы почитают свою королеву выше матерей. Дар рода Имари послан небом. Все очень боятся лишиться тепла в очаге. Этот страх сильнее ужаса перед смертью. Помните об этом.

Я медленно опускаю голову в кивке.

— Спасибо.

Такова судьба королей и королев Алианора — быть даром и проклятием одновременно. Дарить тепло, но рождать страх. Страх перед такими, как Тетал. Вырвавшееся пламя, восставший огонь, испепеляющая стихия.

Как мне не стать такой?

Завершив дела, возвращаюсь в королевские покои. Трапезную обхожу стороной — не желаю встречаться с дерзкими посланцами. Мне не нравится, как смотрит на меня самый главный из них. Будто я ему обещана…

Вхожу в спальню, надеясь увидеть супруга.

И улыбаюсь при виде Леораса. Король раздевается сам. Мне так и не удаётся убедить мужа, чтобы он позволял слугам помочь. Вчерашний зивериец, он привык обслуживать себя сам.

— Позволь мне, — говорю, приблизившись.

И стягиваю с него жилет. Леорас качается, и я понимаю, что он нетрезв. Сдерживаю вздох и осторожно подталкиваю супруга к кровати.

— Выдался тяжёлый день. Ты устал.

— Нет, моя милая жёнушка, — излишне громко возражает он и, развернувшись, с трудом сохраняет равновесие. Берёт меня за подбородок. — Красавица! Как можно спать рядом с таким сокровищем?

Привлекает к себе порывисто и тянет завязки корсета.

Я осторожно высвобождаюсь.

— Леорас, я неважно себя чувствую. Ты и сам видел, почему…

Замолкаю в смущении и лёгком чувстве стыда. Понимаю, что моей вины в том, что я до сих пор не беременна, нет, но всё равно испытываю неловкость.

Мужчина обнимает меня со спины, прижимается бёдрами, и я ощущаю его нетерпение. Пахнет алкоголем и дымом, но я не отталкиваю супруга. Пытаюсь мягко объяснить, что сегодня не время для удовольствий.

— Пожалуйста, не надо. Я устала.

— Я вдохну в тебя силы, — жарко шепчет он.

— Сейчас всё равно не получится зачать, — снова выскальзываю я.

— Искрель… — Он подаётся ко мне и вжимает меня в стену. — Не сопротивляйся мне. Или…

Я замираю, и он смотрит мне в глаза. В синей глубине вспыхивает пламя зарождающейся ярости.

— …Или ты думаешь о другом?

Застываю в страхе, а муж кривит губы.

— Думаешь, я не знаю? — Покачнувшись, снова наваливается на меня. Голос мужчины звенит болью. — Нас связывает благословение небес и дар твоего рода. Я чувствую всё, что тебя тревожит. Ощущаю всё, что гнетёт. И если с разбойниками я могу помочь, то с твоими сомнениями — нет!

Он зло прищуривается и растягивает губы, но улыбка больше похожа на оскал. Такого Леораса я не знаю и списываю всё на вино. Мой муж не такой…

А какой?

— Пусти! — вырываюсь, но опять оказываюсь в стальном кольце объятий. — Леорас, пожалуйста!

— Ты моя, — шипит он мне на ухо и валит на кровать. Задирает подол. — Я не отдам тебя ни прихвостням Огненного короля, ни Эдхару…

Я стараюсь оттолкнуть его, но муж намного сильнее. Корсет трещит, ткань расползается по швам, а мужская ладонь сжимает мою грудь. Леорас целует жадно, и его губы причиняют мне боль. Я упираюсь ладонями в грудь мужчины и кричу:

— Прекрати! Мне больно!

— Я хочу, — обдаёт он меня ароматом вина. Глаза короля сверкают в полутьме. — Искрель, я твой муж. Это моё право. Раздвинь ноги!

— Нет, — сопротивляюсь я и задерживаю дыхание от резкой боли внизу живота.

И тут по венам разливается лёд, колко осыпается вокруг нас тонкими острыми сосульками. Леорас вскрикивает и отскакивает, будто напоролся грудью на меч. Смотрит на меня с ужасом и недоумением. Я же сжимаюсь в комок боли и, не даю вырваться стону, с трудом цежу слова:

— Ты пьян! Уходи… Не хочу тебя видеть!

— Думаешь, мне было приятно слышать глумливые речи посланцев? — восклицает он.

— Я тут при чём? — шепчу, глотая слёзы.

— Они обсуждали тебя, — выплёвывает Леорас.

Я молча кусаю губы, сдерживая рвущиеся упрёки. Даже если те люди позволили в мой адрес фривольные шуточки, я не вправе осуждать супруга в том, что он не защитил мою честь. Во-первых, это может быть не так. Во-вторых, в мужчинах говорило вино.

Поднимаюсь и, закутавшись в покрывало, направляюсь к выходу.

— Эту ночь я проведу в своих покоях.

— Искрель, — окликает меня муж.

Задерживаюсь у двери.

— С рассветом мы выезжаем в Халес.

Сердце ёкает.

— Зачем?

Прислушиваюсь в ожидании ответа, но через некоторое время раздаётся храп.

Хмурюсь: что же Леорас пообещал посланцам?