Часть 35

Пальцы будто застряли на боковых швах брюк мужчины. Сомерсильд нервно дышала, не решаясь стянуть их вниз. Словно нечто невидимое не давало ей этого сделать…

— Ну же, — поторопил ее феодал, толкаясь бедрами вперед, — Продолжай то, что начала.

Адалин видела четко выпирающий мужской орган через узкие брюки и, не выдержав внутреннего напряжения, неожиданно даже для себя вскочила на ноги. Сделав пару шагов назад, она с трудом проглотила тяжелый ком и невнятно пробормотала:

—  Прошу вас сделать это самому, —  насмешливо и вопросительно приподняв бровь фон Миллер ждал объяснений. Адалин отвела взгляд к полу и прикрыла горящие словно адское пламя щеки прохладными от страха ладонями. — Это слишком интимно, господин.

Девушка ждала очередных подколов или упоминаний тех странных дней, когда Адалин сама едва ли отдалась мужчине вне брака. Но вместо этого феодал неожиданно тяжело вздохнул, молча скинул на влажный пол остатки одежды, и залез в ванну, вытеснив собой добрую часть воды на пол. Она волнами хлынула вниз, снова окатив Адалин.

Подойдя к шкафчику, Сомерсильд достала из него пахнущее мятой мыло и жесткую щетку для тела. Она с надеждой ждала, что господин даст ей вольную, но когда он продолжил молчать, сама подала голос:

— Могу я оставить вас наедине?

— Сперва помоги мне обмыться. — разбил ее надежды фон Миллер. Закрыв глаза, мужчина откинул голову назад и широко расставил руки. Даже в расслабленном состоянии его мышцы отчетливо прорисовывались на натренированном теле, а выражение лица казалось сосредоточенным и напряженным.

Впервые Адалин могла позволить себе подойти так близко, без страха и опасений. Она внимательно рассматривала каждую морщинку и шрам доступный взгляду. Людвиг фон Миллер казался девушке слишком бледным, под глазами все еще оставались четко прорисованные синяки. Когда мужчина расслабил лоб, морщинка между бровей выровнялась, оставляя после себя красную полосу. Девушка с трудом сдержала странное желание коснуться ее и очертить контур кончиком пальца.

— Начинай, — строго рявкнул фон Миллер, буквально приведя в чувство горничную. — Хочу выйти от сюда до ужина. Как думаешь, реальная мечта?

Адалин промолчала, лишь глубоко вздохнула и, наконец, намочила злосчастную губку в теплой воде. Намылив ее до густой пены, она коснулась сперва запястья мужчины, после чего поднялась вверх к шее, а затем вниз к груди. Снова и снова она повторяла намеченную траекторию, сама не заметив, как тело стало мокрым от пота и напряжения.

— Сейчас ты протрешь в этом месте дыру, — хрипло прошептал феодал, усмехаясь кончиками губ. — Есть и другие места, требующие твоего непосредственного внимания.

Девушка была искренне рада тому, что глаза мужчины закрыты и он не может видеть то, как тяжело ей даются простые обязанности личной горничной. Адалин пересиливала себя, намыливая пресс фон Миллера. И пусть тело его было более чем привлекательным и касание к нему отзывалось к теле девушки странным приятным импульсом, она не могла отделаться от мысли, что жизнь ее стала безумно никчёмной.

Еще вчера она лежала прикованной кандалами к постели, а сегодня моет голого мужчину.

Адалин не заметила, как глаза ее внезапно наполнились слезами, а рука замерла. Девушке казалось, что даже сердце ее внезапно остановилось, а мир вокруг перестал двигаться.

— Что с тобой? — Адалин вздрогнула, когда осознала, что фон Миллер давно уже смотрит на нее, изучает. Он вытерла слезы закатанным сухим рукавом и отмахнулась:

— Ничего. Это… мыло попало.

Движения Адалин стали более агрессивными и жесткими. Она ничего не хотела сильнее, чем закончить поскорее эту работу и покинуть спальню мужчины. Но ладонь господина вдруг накрыла ее и неожиданно мягкий голос заставил терпение лопнуть:

— Прошу, поговори со мной. Расскажи, что не так…

— Что не так?! — голос дрожал, фразы казались рваными и бессвязными. Адалин слабо понимала, что говорила и насколько это уместно, в голове ее будто щелкнул некий выключатель. Она неистово хотела поделиться тем, что копилось внутри. — Моя жизнь была спокойно до встречи с тобой, что более чем устраивало. И что произошло теперь? Кем я стала? Ты унизил меня больше, чем было возможно! Любым доступным образом! — Адалин запнулась, заплакав еще сильнее, когда фон Миллер внезапно поднялся, обняв девушки прижав к себе. Губы его осыпали мокрое соленое лицо поцелуями, шепча что-то едва разборчивое и успокаивающее, но Адалин не могла остановится:

— Знаешь, что самое гнусное в этой истории? После всего пережитого… После того, что мне довелось увидеть… А я ведь даже не знаю, что стало с моим добрым другом Баркеншоу!.. Каждый раз при виде тебя мое тело покрывается мурашками, а сердце начинает биться чаще. Я ненавижу себя за эту глупость и слабость! Это как обожать питона, лишающего тебя чувств здесь и сейчас. Боже, как я глупа…

Адалин зажмурилась, постепенно начиная осознавать, что натворила.

— Ты не глупа, Адалин, — прошептал ей фон Миллер, после чего накрыл ее губы своими в нежном, аккуратном поцелуе.