Часть 41

Адалин таяла от каждого касания… Словно то самое мороженное из книги рецептов на полке в библиотеке! Девушка и глазом моргнуть не успела, как руки мужчины оказались под нижней юбкой. Фон Миллер крепко сжал ягодицы Адалин, поднимая ее над землей и вжимая в себя все сильнее и сильнее.

— Не здесь, — не своим голосом прошептала девушка. Ей казалось, словно губы живут отдельно от нее… Как и пальцы, нежно изучающие густые кудри мужчины, скользя по шее и щекам…

Фон Миллер лишь на мгновение оторвался, оглядываясь по сторонам в кромешной тьме, а после сделал два неестественных шага в право. Как только они с Сомерсильд оказались в меленькой уютной комнате, похожей на гостевую гостиную, мужчина запер дверь изнутри на щеколду.

— Хочу видеть тебя, — подхватив спички со стола, феодал торопливо распалил несколько стоящих на столах свечей и вернулся с тяжело дышащей Адалин. Пытаясь привести дыхание в норму, девушка оперлась обеими руками на стоящий позади каменный столик. Но когда мужчина вновь оказался рядом, захватывая ее в плен цепких рук и горящего алого взгляда, девушка знакомо задрожала и напряглась.

Фон Миллер поддел ее подборок, заставляя несмотря ни на что смотреть лишь на него.

— Хочу видеть твои прекрасные глаза, Адалин, — вновь повторил он, указательным пальцем скользя по лицу вниз, — Твою невероятную шею… — Адалин вздрогнула, когда палец углубился в ложбинку и немного расслабилась, стоило мужчине накрутить длинный рыжий локон на руку. — Твои шелковистые волосы… — внезапно обе ладони коснулись краев платье и ткань под ними затрещала. Адалин, словно стойкий оловянный солдатик лишь прикусила губу, но не посмела показать испуга. Не переставая глядеть на девушку, мужчина медленно опустился к плечу, укрывая его поцелуями.  Затем надорвал ткань еще немного и грудь наконец поддалась, выскакивая из корсета. Фон Миллер жадно зашипел и, встав на колени, припал к ней, накрывая сосок своими горячими губами. Адалин вскрикнула, когда мужчина жадно закусил его, оттягивая в сторону. По телу девушки прошла томительная дрожь, оставаясь комом в нижней части живота. Скрестив ноги, девушка вновь вздрогнула, но теперь уже от жадного рыка фон Миллера. — Ты такая сладкая, Адалин…

— Боже… — сознание Сомерсильд заслонила розовая непроглядная дымка. Она больше не могла держать себя в руках, поддаваясь каждому прикосновению мужчины. Ее тело извивалось в его умелых руках, безмолвно просило о большем. Каждая клеточка отзывалось даже на самое легкое, мимолетное касание… — Я больше так не могу…

Фон Миллер лишь самодовольно усмехнулся, оставив наконец распухшую грудь в покое. Медленно спуская вниз, усыпая кожу ненасытными поцелуями, он все крепче и крепче сжимал бедра Адалин, подтягивая их ближе к себе.

— Хочешь, я все прекращу? — нарочито громко и отчетливо спросил мужчина, застывая лишь в паре сантиметров от лона Адалин. Фон Миллер знал, что она не сможет отказать. Знал и видел это в ее широко распахнутых, испуганных, но не менее жаждущих зеленых глазах. Как никогда ранее чувствовал возбуждение избранной. Ее желание, ее готовность! Но мужчине неистово хотелось услышать это из ее губ. Знать, что не он один сходит сейчас с ума… Позволяет себе дойти до края…

Адалин лишь прикусила губу и сморщила маленький носик, неосознанно толкаясь бедрами вперед. Тогда фон Миллер снова повторил:

— Черт ты хочешь, Адалин? — зазывающее проведя пальцами по лобку, он скользнул между складочек. Медленно ведя то вниз, то вверх феодал видел, как девушка, теряя рассудок, жадно хватает кислород распахнутым ртом. Как пальцы ее до побеления костяшек впиваются в стоящий позади деревянный стол. Как глаза закатываются, а пышная грудь вскакивает, подрагивает… — Скажи это. Я хочу слышать.

Долгие, необъятные мгновение Адалин сопротивлялась, борясь с собой внутри. Пока в сознании ее вдруг не щелкнула черта, за которой стало ясно лишь одно: она либо сейчас же умрет от напряжения, либо выполнит приказ своего мужчины.

— Я хочу вас, Людвиг фон Миллер, — выпалила она на одном дыхании, прежде чем успела передумать и пойти на попятную. Девушка уставилась в хищные глаза мужчины и тут же растерялась, стеснение заставило щеки во мгновение ока вспыхнуть краснотой. — То есть, я хотела сказать…

— Отлично! — перебил ее бархатный, першащий от восторга фон Миллер. — Осталось научить тебя обращаться на «ты» к человеку, с которым ты проживешь всю свою жизнь.

Адалин не успела сказать и слова, как фон Миллер одним резким движением притянул ее к себе, а горячий язык коснулся пульсирующего клитора. Быстрые, резкие, настойчивые движения; напористые, жадные, ненасытные… Адалин выгибалась дугой, пытаясь хоть немного сбить напряжение. Ощущения становились все сильнее, накрывая с головой все новыми и новыми волнами наслаждение.

А затем, неожиданно для самой Адалин, ее всколыхнуло и подняло к самым небесам… Тело затряслось, словно в припадке эпилепсии.  Сильнейшее наслаждение подкосило ноги, лишило рассудка, памяти, мира вокруг… Девушка неистово стонала, прижимая к себе фон Миллера все крепче и крепче. Пока сам он продолжал все нежнее касаться девушки, оттягивая странные ощущения, продлевая их.

— Это было… Было… Было… —  девушка задыхаясь, пытаясь найти слова, дабы хоть немного описать ту необъятную благодарность и любовь, что теплилась внутри нее.  Наконец, она слабо улыбнулась и эмоционально вздёрнув руками, сложила целый мир в одно крохотное слово:

— Великолепно!

Проведя дезориентированным, пьяным взглядом по клочкам платья, она вдруг с удивлением осознала, что фон Миллер по-прежнему было одет. Он стоял перед ней на коленях, думая лишь о ее наложении и эмоциях.

Не понимая, что делает и не осознавая своего поступка, Адалин просто чувствовала, что и как должна сделать. Под растерянный и непонимающий взгляд мужчины, она последовала его примеру и встала на колени.

— Адалин, — нахмурился мужчина, — Что ты?..

Но девушка не дала ему договорить, приложив тонкий крохотный палец к губам, а после толкнув мужчину в грудь и заставляя того повалиться прямо на медвежья шкуру. Адалин помнила, как распутывать сложные узлы брюк, и сделала это быстро и умело. А после просто стянула их вниз, прежде чем успела перепугаться и отступить.

— Ты не обязана этого делать, — прошептал мужчина, глаза его заволокло томление и жадное ожидание.

— Но, — девушка жадно втянула кислород до жжения в легких, а после наконец сдернула нижние брюки, позволяя налитому кровью члену наконец освободиться. Даже в слабом свете белых свечей она без труда разглядела пульсирующие от нетерпения синие венки. — Я хочу этого сама.