Глава 2

О том, что у меня появился жених, я узнала за завтраком. Эрик сообщил мне об этом после того, как наш единственный лакей подал нам тарелки с овсяной кашей.

А ведь когда-то в нашем доме было много слуг, а комнаты были чистыми и красивыми. Но от былой роскоши не осталось и следа, и сейчас уже мало кто счел бы наш замок жилищем князя.

— Его сиятельство граф Свен Краус прибудет к ужину, чтобы познакомиться с тобой поближе.

Я выронила кубок, из которого пила воду, и он покатился по каменному полу, наполняя комнату металлическим звуком. Граф был однажды в нашем замке проездом. Он запомнился мне сальным камзолом и такими же сальными манерами. Остановившись у нас всего на полчаса, он успел пощупать и Анке, и даже немолодую уже повариху Лауру. Он был не просто неприятным, а омерзительным. И слова брата показались мне слишком жестокими, чтобы быть правдой. Я была для него самым близким человеком. Разве мог он так со мной поступить?

— Нет, Эрик! — я подняла на брата полные слёз глаза.

Но он не собирался обсуждать эту тему.

— Ты думаешь, найдется много желающих попросить твоей руки? — хмыкнул он и промокнул губы салфеткой. — Нужно радоваться тому, что у тебя появилась возможность стать графиней. И не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус — мне срочно нужны деньги. Я, наконец, напал на след лунного камня. Ты понимаешь, что это значит?

Я молча кивнула. Он не терпел возражений.

Он мало походил на себя прежнего. Ради своей цели он готов был пожертвовать всем. Иногда мне казалось, что он обезумел.

Брат не мог дать за мной даже самого скромного приданого. От некогда обширных земель со множеством деревень, лесов и лугов у него остался только замок, давно уже требовавший ремонта.

Впрочем, хозяйственные дела Эрика не интересовали. Хозяйством занималась я. Наравне с немногочисленными оставшимися в замке слугами я пахала землю, пропалывала грядки, трудилась на кухне. Я умела молотить, ткать, прясть. Моя кожа была обветренной от работы на улице, а руки — в мозолях. Брат этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Граф Краус припозднился, и повариха несколько раз подогревала жаркое. Я сидела за накрытым столом и глотала слюни. Чтобы достойно принять гостя, мы выскребли из кладовой все съестные запасы.

Граф стал еще крупнее и неприятнее. Он сел на почетное место во главе стола и окинул меня внимательным взглядом. К счастью, жаркое заинтересовало его несколько больше.

Мы приступили к ужину. Брат, как мог, развлекал будущего зятя. Я натянуто улыбалась весьма фривольным шуткам, которыми они обменивались на протяжении всей трапезы. Некоторые из этих шуток совсем не подходили для нежных девичьих ушей.

— Твоя сестра восхитительна, — сказал гость, когда слуги вышли из зала. — Таких красоток я не видал даже в школе мадам Дюбуа.

Мой брат посмотрел на него с удивлением — кажется, он, как и я, слышал об этой школе впервые.

Граф захохотал:

— Мальчик мой, да ты еще и сам неопытный птенец!

Эрик поморщился от такой беспардонности, но ничего не сказал. Во времена нашего былого величия за такие шутки он спустил бы Крауса с крыльца. А сейчас вынужден был делать вид, что подобные слова его ничуть не оскорбляют.

— Мадам Дюбуа собирает в своей школе самых красивых девушек королевства. И все они исключительно знатного происхождения. Простушек там не держат.

— Чему же их учат в этой школе? — мне показалось, что брат задал вопрос исключительно для поддержания разговора. — Магии?

Гость разразился новой порцией хохота.

— Да нет же, Эрик! Неужели ты до сих пор не понял? Их учат там нравиться мужчинам! Из них получаются отличные возлюбленные для самых титулованных особ.

Я почувствовала, что краснею.

— Но вы сказали, что эти девушки благородного происхождения. Как же их семьи допустили, чтобы они пали столь низко? — возмутился брат.

Граф прожевал очередной кусок мяса и пояснил:

— Мадам Дюбуа платит за девушек столько, что о гордости можно на время позабыть. Все ее воспитанницы из обедневших семей. На что они могут рассчитывать? Лучше быть содержанкой князя или графа, чем искать приюта у родственников, которые будут попрекать каждым куском хлеба. Разве не так?

Мы с братом промолчали, хотя я была возмущена. Кажется, Эрик тоже.

Рябчиков гость ел прямо руками, не считая нужным пользоваться после этого салфеткой. И жир капал с его подбородка на камзол, на рубашку, на штаны. Он осушал кубки с вином один за другим, и речи его становились всё более откровенными.

— Надеюсь, твоя сестра сберегла свою невинность для мужа? — спросил он и громко рыгнул.

Брат принялся уверять его в моей скромности. Граф довольно захохотал и, рывком поднявшись с кресла, направился в мою сторону. Когда он подошел ко мне почти вплотную, я тоже встала.

— Ну же, Элли, будь поприветливей с женихом, — потребовал Эрик.

Я попыталась изобразить что-то похожее на улыбку.

— Пойду проверю, не забыл ли конюх напоить ваших лошадей, ваше сиятельство.

Мне показалось, что они заранее договорились об этом, и когда брат пошел к дверям, я едва не бросилась за ним, умоляя не оставлять меня наедине с этим жирным потным кабаном. Но Эрик будто почувствовал это и осадил меня гневным взглядом.

Он ушел, и мы с графом остались в комнате вдвоем. Я отступила на пару шагов, но Краус тут же приблизился.

— Что же вы так дрожите, княжна? — ухмыльнулся он. — Как будто во время первой брачной ночи.

Сальной рукой он взял меня за подбородок, развернул к стоявшему на столе канделябру со свечами. Мои глаза наполнились слезами.

— Не плачь, детка, — он тяжело задышал и облизал свои губы. — Я не сделаю тебе больно. Пока не сделаю.

Его вторая рука обхватила мою талию, и я почувствовала исходящий от него запах вина и чеснока. Я дернулась, но он только усилил хватку.

— Ты не должна бояться меня, Элли, — он впился в мои губы своими жирными губами.

Его язык пробрался ко мне в рот, и я замычала. Тошнота подступила к горлу. Стало трудно дышать.

Он прервал поцелуй, но не разомкнул объятия.

Его правая рука скользнула в вырез моего единственного более-менее нарядного платья, коснулась моей груди. Я охнула, дернулась.

— Отпустите меня, ваше сиятельство!

Он хохотнул и, порвав кружево, обнажил мои плечи.

Я закричала.

— Твой брат не станет вмешиваться, Элли. Он так хочет, чтобы я стал его зятем, что позволит мне делать с тобой всё, что я пожелаю.

Он порвал и шелковый лиф платья, и тонкую ткань сорочки. Я отбивалась, как могла, но силы были не равны.

Он подтащил меня к столу, навалился сзади.

— Ну же, детка, я только попробую тебя на вкус.