Глава 3

И лишь когда он задрал платье и стал стаскивать с меня панталоны, в зале появился брат. Мне показалось, что всё это время он стоял возле дверей. Он позволил графу распалиться, но остановил его, как только ситуация начала выходить из-под контроля. Эрик слишком хорошо понимал, что чрезмерная доступность невесты отнюдь не поспособствует быстрой свадьбе.

— Ваше сиятельство! — гневно воскликнул он.

Краус отскочил от меня, а я, безуспешно пытаясь прикрыть наготу разорванным платьем, бросилась вон из комнаты.

Всю ночь меня успокаивала старая нянюшка Урсула. Худой морщинистой рукой она гладила меня по голове, и мне становилось чуточку легче.

— Не плачь, девочка моя. Посмотри — твоя подушка уже мокрая от слёз.

Няня была рядом со мной с моего рождения. Она вырастила и меня, и Эрика. И когда мой брат, потратив на поиски камней всё, что у нас было, вынужден был рассчитать большинство слуг, Урсула осталась в замке, отказавшись от жалованья. У нее не было никого, кроме нас.

Я всхлипнула.

— Ты говорила, что однажды за мной приедет принц на белом коне. Он появится у нас на дворе, и я сразу пойму, что это он — тот самый. А он поймет, что это я! И увезет меня в свое королевство.

Нянюшкины сказки раскрашивали мое детство в яркие цвета. И даже сейчас, став взрослой, я продолжала отчаянно за них цепляться.

Урсула тоже шмыгнула носом.

— И появится, дитя мое! Непременно появится. И станут камушки на твоем браслете голубыми как незабудки на лугу.

Браслет этот (дешевый, медный, с простенькими темными камушками) надела на меня мама — еще тогда, когда я лежала в люльке. Конечно, он сразу соскользнул с маленькой ручонки, и постоянно я стала носить его только несколько лет назад. Украшение это было непростое — в свое время выбиравшей жениха маме он указал на моего отца. По семейному преданию в день, когда владелец браслета встречал свою родственную душу, темно-лиловые камни становились голубыми.

Но я в это не верила. Хотя в том, что камни могут менять цвет, не сомневалась — имела возможность в этом убедиться на браслете брата. Я не верила в то, что смена цвета действительно имеет такое значение.

У моего брата был такой же браслет, и однажды камни в нём на самом деле стали голубыми — в тот день, когда в нашем замке появилась рыжеволосая Анке. Она тогда впервые прислуживала за столом, и когда она вошла в комнату с подносом в руках, камни на его браслете стали похожи на чистое весеннее небо.

Мой брат был оскорблен (как же — князь и служанка!), но не смог устоять перед чарами зеленоглазой красавицы. И мне казалось, что он действительно ее любил. Как ни странно, но я была за них рада — рядом с Анке мой брат становился чуточку человечнее.

А через два года он ее продал пивовару из Эрлинга. Несмотря на поданный браслетом знак.

Кажется, нянюшка подумала о том же самом.

— Девочка моя, у тебя всё будет по-другому.

Но я чувствовала, что она уже сама не верила в это.

На следующее утро я не вышла к завтраку — не хотела встречаться ни с братом, ни с графом. Эрик сам пришел в мою комнату.

Он был в превосходном настроении.

— Ну что, сестренка, кажется, ты всерьез его зацепила. Не волнуйся, он уже уехал. Но посмотри, какое кольцо он оставил мне после того, как я обвинил его в покушении на твою честь!

И он продемонстрировал мне массивное золотое кольцо с огромным изумрудом.

— Этого мне хватит, чтобы продолжить поиски лунного камня в ближайший месяц. Я сегодня же отправляюсь в столицу.

— На месяц? — переспросила я.

— Ну, да, — кивнул Эрик. — А через месяц состоится ваша с графом свадьба, и его сиятельство пообещал мне за тебя весьма щедрое вознаграждение. Шутка ли — он породнится с княжеской семьей. За это стоит заплатить, ведь правда?

Но из столицы брату пришлось вернуться гораздо раньше намеченного срока — он примчался в замок, как только до него дошли слухи, что Краус собирается жениться на другой.

— Жирный козел! — орал он и сметал всё на своем пути. — Он еще заплатит за оскорбление, которое нам нанес. Предпочесть сестре князя Риделя какую-то баронессу!

Он кипел от возмущения, и слуги старались не показываться ему на глаза.

Решение графа объяснялось просто — приданое баронессы перевесило знатность нашего рода.

Срочно требовался новый жених, но достойных кандидатов на эту роль не нашлось. Породниться с нами хотели многие, но вот заплатить за эту честь столько, сколько требовал Эрик, они были не готовы.