Глава 11. Между двух куриц

Запах бабл-гама меня заводит!

Да, твою мать, у меня стоит на жвачку. Значит, фетиш не в запахе… Я сбежал из библиотеки, чтобы не сорваться и не наорать на Ганса. Он сначала все устроил, а потом все испортил. Лучше бы Ганс не вмешивался.

Отжался сорок раз, рухнул на ковер. Раньше сотку мог, теперь руки дрожат. Черт, все из-за нехватки времени на тренировки и из-за стресса. Схватил полотенце, встал под душ, выдавил гель на ладони и провел по телу, подмышками, задел за стояк и выругался сквозь зубы.

А ведь в эту минуту я мог уже лежать между ног Елены, втягивать в себя тугие сосочки и тереться головкой о горячую щелку.

От приятной слабости снова подкосились колени, и я прислонился спиной к стенке душа. Провел ладонью по стволу, натягивая кожицу на налившийся конец, и хрипло застонал… Да дерись всё конем, но если я не спущу пар, я стану неадекватным.

Налил больше геля на руку и распределил его по члену, обхватил и помассировал яйца, мгновенно получив змеящийся по позвоночнику отклик. Да, так, так…

Я не торопился, закрывая глаза и настраиваясь на эротические картинки, ласкал член медленными движениями, чувствуя, как он твердеет под пальцами. Конец реагирует на каждое касание, дергаясь и собирая напряжение в яйцах. Другой рукой я сжимаю их и оттягиваю, увеличивая темп рукой на члене.

А перед глазами стоит моя глупышка, с округленными от удивления глазами и приоткрытым ртом, который я хочу.

Облизываюсь, понимая, что эти ощущения мне сейчас не почувствовать, зато я могу мысленно поставить Елену на колени… Да, так… Так, твою мать. И дотронуться головкой до губ, она обхватит конец и поднимет на меня свои глаза, а я толкнусь…

Яйца поджались, и я отпустил их, ускоряя движения другой рукой, сильнее сдавливая конец пальцами…

Удержу ее за затылок, проталкиваясь глубже, чувствуя движение язычка по стволу, и задыхаясь от горловых спазмов. Елена дернулась в моих руках, и я отпускаю, даю ей отпрянуть, потому что через мгновение снова тараню ее рот и мне, нахрен, нравится, что ее рот сейчас принадлежит мне, что ей нравится, как я беру ее. Глупышка обсасывает мой конец и обводит языком, а я почти… я уже почти…

Надергал головку, и ощущения смазались. Я все еще до скрежета в зубах хочу Елену, но никак не нагоню чертову разрядку. Беру гель, капаю на огромный пульсирующий конец, распределяю по стволу, ощущая набухшие вены, снова начинаю медленные движения на несгибаемом стояке.

Господи, как бы я сейчас поставил ее раком и вбивался по самые яйца.

Какая она? Тугая и тесная? Влажная и горячая? Скользкая? Хлюпающая?.

Да, хочу взбивать смазку в щелке под громкие всхлипы и мольбы. Хочу, чтобы у нее текло от меня, по складкам, по бедрам, а я слизывал ее влагу…

Какая она на вкус, моя глупышка? Как пахнет там, между ног? Той же мятой и апельсином? Или не разгаданной загадкой?

Моё воспаленное воображение живо нарисовало влажные опухшие складочки, дырочку, сжимающуюся в предвкушении того, как я возьму ее, мурашки на девичьих бедрах и взгляд из-за плеча. На меня. Умоляющий взять ее. Сейчас.

Да! Да, нахрен!

Ты моя, глупышка, я затрахаю тебя до охрененного оргазма, кричи для меня…

Бедра сковало нестерпимое напряжение, я рефлекторно поддал вперед, сжал конец и выстрелил под собственный хриплый крик.

Тут же выпустил дергающийся член, чувствуя наслаждение и боль от выстрела, от трения. Жалкое подобие секса, который у меня сегодня мог бы быть. И будет. Пусть не сегодня, но я доберусь до своей ученицы. Ганс не сможет бдить вечно.

***

Утром субботы я скептически окинул Елену взглядом. Простая прическа, мать настояла на убранных волосах, купленный мной кашемировый костюм, идеально подошедший к фигуре. Удобные полуспортивные ботинки. Легкий макияж и нервный румянец.

— Не кусай губы, — одернул Елену. Не то, чтобы меня волновало, что она раньше времени слижет помаду, скорее этот ее жест сбивал мои мысли с праведного пути.

Каждый вечер в ее присутствии давался все тяжелее, а дрочить в душе я стал все чаще.

— Напоминаю, я познакомлю тебя с хозяевами и гостями, представлю как дальнюю родственницу подруги матери, ты улыбаешься и молчишь. Не отходишь от меня. На вопросы не отвечаешь, разговор не вступаешь. Если за весь день не произнесешь ни слова, я заплачу тебе пятьдесят тысяч.

Елена кивнула и тут же вставила свои пять копеек:

— Но «здрасте», «спасибо» и «пожалста» я же могу говорить?

Смерил ее взглядом и поспешно отвел, сосредоточившись на дороге:

— Из трех слов правильно ты произнесла только «спасибо».

Фырканье отчетливо раздалось сбоку.

— Добрый день! О, спасибо! Пожа-луй-ста! Теперь так?

Кивнул.

— Ну крутяк. Значит, могу.

К черту, у меня есть еще три месяца шлифовки этого чучела. Вот сейчас разгребу проблемы с проверяющей комиссией и займусь ею вплотную.

Черт, как же хочется быть плотнее к ней. Невыносимо.

— Хозяин дома работает в Министерстве. Он единственный может догадаться кто ты, но ему хватит такта не вмешиваться. Остальные тебя не знают, но могут позже присутствовать на новогоднем приеме в качестве гостей.

— И чо?.. Извините… И что?

— Нашему спектаклю не поверят, если ты сейчас опростоволосишься.

— Что я сделаю с волосами?

— Накосячишь.

— Распущу, штоле?

— Что распустишь?

— Волосы.

— При чем тут волосы?

— Ну вы же сами сказали, что будет плохо, если я накосячу с херами.

От изумления я вильнул, притормозил и включил поворотник, съезжая с трассы на второстепенную дорогу к коттеджному поселку. Здесь смог скинуть скорость, чтобы посмотреть на чучело.

— Я запрещаю тебе касаться языком херов в разговоре, поняла?

Кивнула и облизала чертовы губы.

— Хорошо. Молчишь и улыбаешься. Получишь пятьдесят тысяч.

— И выходной!

— Обойдешься.

— Мне надо!

— Зачем.

— Ну… деньги Леське отнести.

— Я отвезу тебя сам. Отдашь и сразу в машину.

Мы как раз подъехали, и я тяжело вздохнул, заметив на парковке среди нескольких припаркованных автомобилей машину Тармуни.

Что же я сразу об этом не подумал.

— Плохая была идея брать тебя сюда.

Елена промолчала, а когда я повернулся к ней, фальшиво растянула губы в неестественно широкой улыбке.

— Не переигрывай.

— Тогда стоить будет дороже, — буркнуло мое наказание, выпрыгивая из машины, не дожидаясь меня.

— Ты и так котируешься по цене моей жизни, куда уж дороже.

Но оказывается, чучело смогло поднять ставки выше…

***

— Добро пожаловать! Андрей, очень рад, что ты все же принял приглашение… А это? — председатель отклонился, чтобы посмотреть на прячущуюся за мой спиной Елену.

— Моя протеже, Елена.

— Здр… Добрый день!

Степан Матвеевич цепко ощупал ее взглядом, не выпуская из пальцев протянутую руку. Спустя минуту тщательного осмотра поднял на меня глаза:

— Та самая?

Я кивнул, а председатель довольно усмехнулся:

— Баграт тебя пожалел, совсем парень за место не дорожит. Художник одним словом.

Теперь интересно, как сам Баграт встретит Елену.

Та держалась отлично. Не висла на мне, не трещала, и пока нам проводили экскурсию по даче и провели на веранду ко всем гостям, улыбалась и элегантно обходила все углы и ножки.

Я немного напрягался в отношении застолья, но мутер успокоила, что Елена уже не набрасывается на еду. Хотя за прошедший месяц она заметно округлилась, кости перестали колоть глаза, а некоторые выпуклости притягивали взгляд. Даже в закрытом кашемировом костюме я непроизвольно ласкал взглядом ее грудь, бедра и, когда Елена поворачивалась ко мне спиной, с удовольствием мысленно примерялся к округлой попке…

Черт, что в моей голове?!

— О, Андрей Оттович! Ждал тебя, — Тармуни громко оповестил о нашем прибытии, чтобы никто из приглашенных не пропустил этого события.

Я натянуто улыбнулся и протянул руку.

— Елена, — бросил коротко, выдвигая ее из-за спины к Баграту.

Тот на секунду смешался, но вот его глаза загорелись, он облизнулся, кинул на меня удивленный взгляд и тут же полностью сосредоточился на Елене, склонившись над ее рукой и лобызая на старинный манер.

— Чрезвычайно польщен нашей новой встречей! И она определенно более приятна. Вы прекрасны, Елена.

— Спасибо, — ангельски кротко выдала моя ученица, а я непроизвольно спустил ладонь по ее спине ниже, к талии, а потом не удержался и, якобы убирая руку, с наслаждением погладил попку, немедленно получив посыл от организма в пах.

Поморщился и прервал контакт Баграта с моей Леной.

— Пойдем, представлю тебя гостям, — буркнул я и невежливо потащил смутившуюся моим рвением девчонку к широкому дивану, где сидели престарелые профессора и доктора наук все как один укрытые пледами и вяло спорящие об очередном открытии математической теории.

— О!

Елена дернулась от меня в ноги занятых беседой ученых, я успел удержать ее за руку, на что она округлила свои глаза, приоткрыла рот и застыла на несколько мгновений, которых мне хватило, чтобы живо представить как разыграть эту картинку дальше.

— Пожалуйста?

О, да. А это просящая фраза идеально выстраивалась в пошлую фантазию. Член неприятно натянул ширинку, я сильнее стиснул ее пальцы и почти придумал, как извиниться перед Слободским и свалить с моей глупышкой в закат…

Но тут она отошла и я увидел причину всей этой мизансцены. У ног ученых сидел карликовый пудель в голубом вязанном жилете с приподнятой лапкой.

— Пожалуйста? — повторила Елена, теперь меняя интонацию, как бы намекая мне, идиоту, на собственные ограничение в фразах.

Я кивнул, с сожалением отпуская ее руку и собственные фантазии, где я уже почти взял ее, стискивая попку и вжимая в себя.

Елена присела на корточки перед учеными, прервав их беседу, и робко протянула ладонь к псу. Тот так же робко потянул носом и уткнулся ей в руку.

— Спасибо! — искренняя и какая-то неправильно-детская улыбка озарила ее лицо, вдруг сделав совсем уж девчонкой, примерно одного возраста с абитуриентками, ежегодно поступающими в мою академию.

Я только снова кивнул, выполняя обязанности по представлению коллегам своей спутницы.

— Елена, протеже. Дочь дальней родственницы матери. Да, очень дальней. Нет, приехала поступать. Да, действительно, уже поступила. Нет, в мою академию. Да, скоро открытие. Нет, пока мать над ней шефствует, но потом она переедет в общежитие. Родственница очень дальняя… Конечно. Елена, подойди, пожалуйста.

Всё это время, она вежливо смотрела на представляемого ей очередного профессора, мило улыбалась, не забывая трепать псу между ушами, но быстро отреагировала на мой призыв, поднимаясь на ноги, но все еще склоняясь над пуделем.

Мягкая ткань кашемира вызывающе облепила ее попу, вышибая из меня пристойные мысли, заставляя выглядывать каждый шов от трусов, каждую складку сладкой плоти…

Усилием воли я отвел глаза от вожделенного зрелища и наткнулся на истекающего слюной Баграта.

— Тармуни, ты еще здесь?

Он с неохотой оставил попу моей протеже и нагло усмехнулся мне.

— Жду, когда ты закончишь с вежливыми поклонами и присоединишься к нам в беседку.

Елена подошла ко мне, благосклонно улыбаясь Тармуни и бесконечно выбешивая этим меня.

— Мы почти закончили. Мне нужно напомнить тебя, что ты Елену видишь впервые?

— Такую Елену, я действительно вижу впервые, — замурлыкал Баграт, получив от Елены лаконичный ответ:

— Спасибо.

Оставив заслуженных мужей на веранде, мы направились к шумной толпе на веранде. Вся молодежь и будущий цвет ученых страны собрался на закрытии сезона на даче председателя. Многих я знал, те, кто мне не знаком, скорее всего сопровождали знакомых.

— Ты с кем? — тихо поинтересовался я у Тармуни.

— Сегодня я составляю компанию Лилии.

Я скептически поднял бровь. Что-то в последнее время Баграт трется вокруг дочери председателя. Стоит ли мне бояться?

— Швайгер! Я тебя сегодня не ждал.

— Андрюха пришел?

— Он с кем?

— Женился?

— Швайгер? Тут?

— Не один — рисковый.

Все эти шепотки улавливались машинально, не мешая здороваться со знакомыми и приятелями, представлять Елену, периодически вставляющую «добрый день» и «спасибо». Нам вручили шпажки и салфетки, когда к беседке подошел Степан Матвеевич в сопровождении дочери.

Как-то так получилось, что Тармуни оттеснил от меня Елену, а я оказался вовлечен в беседу с председателем и его дочерью.

Лилия была красивой молодой девушкой. Насколько я запомнил, амбициозной и целеустремленной, но никогда не прущей напролом. Она всегда была за спиной своего отца, не привлекала лишнего внимания. И я, наверное, не настолько хорошо ее знал, чтобы точно охарактеризовать.

Как-то незаметно для меня, мы остались в одной компании, Лилия что-то рассказывала, спрашивала, но я умудрялся отделаться односложными «нет-да», ревностно следя за Тармуни и его расшаркиваниями перед Еленой.

Вот он подносит ей фужер с вином, я еле заметно качаю головой на вопросительный взгляд ученицы, и она с сожалением отказывается. Но уже в следующую минуту принимает у него сок и смеется над шуткой, а рука Тармуни внезапно оказывается на талии Елены и у меня перекашивает мышцы лица, но Лилия снова перехватывает моё внимание.

— Я хочу показать вам их.

— Кого? — рассеянно переспросил я.

— Сорт розы. Они еще цветут. Пойдемте.

Лилия утягивает меня от беседки в все еще густые кусты, за высокую живую изгородь, по дорожке выложенной природной галькой, вглубь увядающего сада.

— Может, перейдем на ты? — улыбаясь, спрашивает дочь председателя, а я киваю, не в состоянии отбросить мысли о Елене. Я боялся оставлять ее без присмотра. А оставлять на Тармуни боялся еще больше.

— Андрей, я рада, что вы все же решили приехать. Сколько раз я высказывала папе, что он не собирает своих друзей чаще! Но он всегда ссылается на занятость.

— Да, и он прав. В этом году я остался без отпуска, чтобы подготовить академию к новому году.

Лилия заливисто засмеялась и повисла на моем локте, утягивая в сторону от дорожке к розарию.

— Здесь мое тайное место. Летом тенёк и такой аромат от роз!

Она развернула меня и подступила слишком близко. Я не успел оглядеться, как получил подсечку и практически упал на скамью. Лилия снова засмеялась и присела рядом, подхватывая под руку и прижимаясь грудью ко мне.

Беспокойство накрыло из-за двусмысленного положения, если бы председатель увидел сейчас меня со своей дочерью, мог разразиться скандал.

— Нас здесь никто не найдет, — томно прошептала Лилия в направлении моих мыслей.

— Мы прячемся? — уточнил я. — От кого?

— Ото всех. Иногда хочется уединиться и насладиться приятной компанией.

Я чувствовал какой-то намек от Лилии, но понимание ускользало. Она девушка из приличной семьи, со мной знакома слишком поверхностно, чтобы искать общей компании. И меньше всего ей подходит такое навязчивое внимание к мужчине. Я не могу так думать о дочери председателя, в отличие от Елены, она не шлюха.

Елена! Черт, она там с Тармуни, и тот в курсе ее происхождения.

— Нам лучше вернуться, — я резко встал, стряхнув с себя Лилию и тут же поддерживая, когда она растянулась на скамье. — Пойдемте, пока нас не хватились.

— Андрей, мы же договорились опустить официальность между нами.

— Да… Пойдем, я провожу. Розы, ммм, великолепные.

— А мое тайное местечко тебе понравилось?

Лилия снова взяла меня под локоть и я почувствовал ее полные груди.

— Отличное. Представляю, как здесь приятно провести летний день.

— Да! День рождения мы проводили здесь же, в саду. Мне тебя не хватало, — в тоне проскользнула обида.

— Меня? — с чего бы? Не помню, чтобы я раньше как-то сближался с Лилией. Пару конференций, несколько фуршетов, где каждый из нас был в сопровождении.

— Папа всегда приглашает старых друзей, что реально потанцевать можно только с подругами, но нам не хватает молодых мужчин.

— Старых — имеешь в виду действительно старых, в возрасте, а не друзей?

— Не друзей, — лукаво усмехнулась она, и ее указательный палец уперся мне в грудь и скользнул вниз, натягивая джемпер и надавливая на пресс. — О, Маринка! Зая, ты приехала!!!

Лилия отпрянула от меня, а я поднял глаза и увидел лицо Марины, моей любовницы.

Она что тут делает?!

После манерных чмоков, обе повернулись ко мне, а я ухмыльнувшись нашел глазами Елену. Та тоже смотрела на меня во все глаза. Я был под прицелом трех пар глаз, и каждой их обладательнице что-то надо было от меня. В то время как моё чучело стояло под прицелом других взглядов и кажется, даже не догадывалась об этом.

Нужно выручать мою глупышку, пока Баграт и председатель не взяли девчонку в оборот. К таким испытаниям она еще не готова.

— Нам нужно поговорить, — раздался сбоку низкий голос бывшей любовницы.

— Нам? Мне не нужно, — инстинктивно убрал руки в карманы, зная, что есть у нее привычка цепляться и переплетать пальцы, и я всей кожей ладони и между своими пальцами вынужденно терпел ее кожу, масленую, вспотевшую… Никогда не любил держаться за руки. А за оттянутые карманы мне влетало от матери. Но из двух зол, лучше мутер.

— Лиля, ты позволишь, я уведу твоего кавалера?

Не знаю, с какого перепуга Марина решила, что я теперь кавалер Лилии, но та снисходительно кивнула и развернулась к беседке, где Баграт уже распускал руки в отношении моей Елены.

Попытки увести меня с дорожки и прямого обзора беседки я пресек. В результате Марина, заламывая руки, стала передо мной, пытаясь перехватить внимание:

— Андрей, отношения так не заканчивают! Я ждала тебя, последние две недели были особенно мучительными…

— Закончились деньги? — окинул ее взглядом, чтобы исключить вероятность, что она голодала. Но нет, выглядела сытой и довольной.

— Причем здесь деньги, Андрей? Два года у нас были с тобой прекрасные отношения, последний секс — горячий и незабываемый! И вдруг ты говоришь, что мы расстаемся. Я не понимаю… Что я сделала не так? Ты мог бы объяснить?

— Всё так, просто за два года отношения перегорели.

Марина некрасиво усмехнулась:

— Тут замешена другая женщина? Уж не эта ли племянница Ганса?

Я мгновенно напрягся и перевел взгляд на Марину. Та наоборот замолчала, взволновано бегая взглядом по моему лицу.

— Племянница Ганса? — переспросил я. — Откуда ты знаешь?

— Ходят слухи…

— Не ври. Про Елену никто не знает и тем более никто не разносит слухов. Так откуда?..

Марина побледнела и отступила на шаг, когда я протянул к ней руки, чтобы удержать и узнать правду. Но нас прервал председатель:

— Андрей, куда ты пропал, я искал тебя!

Марина, воспользовавшись ситуацией, выкрутилась и сбежала. Ладно, я позже прижму ее и все выясню, а пока мне надо помнить, зачем я пришел на это барбекю.

— Степан Матвеевич, хорошо, что вы нашли меня. У меня тоже есть интересная тема для разговора.

— Вот и отлично! Пойдем до кабинета. Я там в заначке держу пятилетний виски. Погода хоть и теплая, но стариковским косточкам не нравится предосенняя сырость. Пропустим по рюмочке целительного напитка, а потом вернемся к молодежи.

Хмыкнул, чувствуя, как меня между делом записали в старые гвардейцы, хотя оглядываясь назад, на тревожащий цвет бордо, я еще мечтал повоевать…

***

— А от меня ты хочешь, чтобы ради твоей академии я жопу свою подставил?

Виски в председателя влилось не по плану, точнее последующий разговор встал благородному напитку поперек горла.

— Зачем же? — спокойно отвечал я, уже имея решение на любой результат разговора. — С вашей помощью или мы замнем конфликт на уровне текущей комиссии, или я с противоречащими актами иду в Министерство и сталкиваю лбами проверяющие органы и программу Президента по развитию образования в стране.

— Ты мне угрожаешь? — заклокотал голос Степана Матвеевича, а мне сразу вспомнилась Елена с ее таким своевременным предложением.

— Что вы, господин председатель, я наоборот хочу обойтись меньшей кровью, потому что знаю, как в Министерстве не любят разгребать ими же создаваемые проблемы.

Он кивнул, погружаясь в собственные мысли.

Минут пять мы молча цедили виски, я пытался из окна рассмотреть беседку, но ее из-за кустов не было видно, а на душе становилось все неспокойнее. Не планировал я сегодня оставлять Елену так надолго в одиночестве.

— Что там? И от кого, напомни.

— У меня отсканированные документы в смартфоне. Перешлю вам?

— Да, давай. Посмотрю, что смогу сделать.

— У меня крайний срок — понедельник. В среду мы открываемся.

Он кивнул, а я на секунду завис. Черт, ведь сегодня надо было что-то решить с проверяющей Роспотреба, но у меня вылетело из головы!

— Вернемся к гостям, — протянул председатель, разглядывая пересланные мной документы. — Виски что-то не пошел на пользу.

Степан Матвеевич вздохнул и направился к выходу.

Уже на подходе к беседке меня стало пробирать неприятное беспокойство, среди гостей я не видел никого в цвете бордо.

— Где Лена? — это первое что я спросил у Баграта, как только добрался до ступенек.

Тот удивленно обернулся, оглядел своих и пожал плечами:

— Только что тут была.

Я снял с локтя руку Марины, соскочил с возвышения беседки и обеспокоено оглянулся: где искать — на веранде около пса? В одном из закутков сада? Может, она вызвала такси и уехала или стоит на парковке и ждет меня?

— Её Лили прогуляться позвала, — пренебрежительно вставила Марина.

— Куда они пошли? — так я не волновался со времен первого свидания.

Но Марина не успела ответить, когда слева раздался визг. Я рванул на крики Лилии. За мной послышался множественный топот ног и цоканье каблуков.

На сногсшибательное представление я успел первый: чучело вцепилось в волосы Лилии и пригнуло дочь председателя к самой земле, практически ткнула носом в свои новенькие ботиночки. Лилия орала и сквернословила, Лена просто отклячила свой аппетитный зад и держала соперницу в захвате.

И все это молча.

Я быстро сориентировался до того, как гости и сам хозяин добегут до кустов, за которыми девочки устроили разборки.

— Отпусти ее, — перехватил запястье Елены и сжал чуть сильнее.

— Пожалуйста, — пробормотала она, отпуская волосы Лилии.

Та ни на секунду не замолкая, обзывала Елену, даже не пытаясь отойти на безопасное расстояние.

— Грязная дешевая шлюха!

— Ну, добрый день, — сквозь зубы вздохнула Елена, каким-то чудом выкрутилась из рук и снова вцепилась в волосы Лилии под оглушающие визги.

— Убери эту тварь! Сучка, пусти… Ты пожалеешь… Ой, больно…

В этот момент уже все зрители собрались перед лужайкой.

— Елена… Пусти её.

Она подняла на меня обиженные и беспощадные глаза, продолжая удерживать дочь председателя в унизительной позе.

— Отпусти, — я снова перехватил руки Лены, аккуратно отцепляя от поверженной жертвы, и прижимая к себе, чтобы исключить повторное нападение.

Но тут удивила Лилия, с кулаками набросившись на скованную Елену, я увернулся, приняв удары на себя и взглядом разыскивая Тармуни.

— Что ты стоишь! Возьми её!

Баграт растерялся, перехватив у меня Елену. Так мы и стояли вцепившись в нее с двух сторон, осыпаемые ударами и матом от Лилии.

Степан Матвеевич растолкал любопытных, и Лилия мгновенно преобразилась из фурии в обиженную дочку.

— Эта их шлюха набросилась на меня! Папа!..

Я оттолкнул Тармуни, окончательно прижав Елену к себе, не позволяя развернуться к гостям.

— Что тут творится?! Андрей, увези эту девчонку!

— Нам лучше решить вопрос лично, не портить другим барбекю.

Минут через пятнадцать, когда я усадил Елену в машину, успев уточнить, что не она стала зачинщицей скандала, а председатель отвел дочь в дом и напоил успокоительными, мы встретились в беседке. Запах жаренного мяса и алкогольного пунша вызывал отвращение. Праздник превратился в кошмарный фарс. А мне еще предстояло разобраться с поведением Елены и последствиями.

— Мы сейчас уедем, — произнес я, глядя в глаза председателю. — Но я не собираюсь терпеть нападки на мою протеже, Степан Матвеевич. Условия пари не предполагали разглашения.

Теперь я перевел взгляд на Баграта, тот покачал головой.

— Я не говорил, что она проститутка.

Ну что же, я так и думал.

— Это моя дочь. И я не хотел, чтобы они случайно подружились, — попытался извиниться профессор.

— Теперь без официальных извинений от Лилии, пари можно аннулировать, Степан Матвеевич, — с псевдо сожалением произнес я.

— Зачем же? У нас все равно срок до нового года, и вопрос по гранту между вами так и не решен…

— Но все на корпоративе будут «знать» от вашей дочери, что я привел не невесту, а шлюху. Вы заранее играете против меня?

— И что ты хочешь? Чтобы моя дочь извинилась перед этой? — отмахнулся Степан Матвеевич, но я отступать не собирался.

— Можем сойтись на взаимных извинениях. Лилия — за оскорбление, Елена за… хм… реакцию.

Баграт впервые добавил:

— Можем ограничиться только присутствием тех, кто был свидетелем, и будет присутствовать на корпоративе.

Я согласно кивнул.

Председатель закряхтел.

— Сейчас будет неудобно. Ко Дню учителя будет фуршет, там и соберемся.

— Пойдут слухи. Ради справедливости, это лучше не откладывать.

— Я поговорю с Лилей, — вдруг предложил Баграт и под одобрительный кивок председателя вышел.

— Хорошо, тогда я приведу Елену.

Не знаю, что там заливал Лиле Баграт, Лене я разрешил произнести фразу «и ты меня прости за недоразумение» и сделать комплимент Лилии, чтобы закрепить эффект примирения.

Мы вернулись на веранду, я не отпускал Елену от себя, замечая, что под внешним спокойствием, у нее слишком ярко проступает лихорадочный румянец, выдавая крайнюю степень волнения.

Лилия пришла в сопровождении отца и Тармуни. Я сразу вышел вперед, громко поблагодарил их за приглашение, извиняясь, что нам пора уезжать. Председатель незаметно подтолкнул дочь.

Та скривилась, мазнула пренебрежительным взглядом по Елене и, глядя мне в глаза, произнесла:

— Мне жаль, что так случилось.

Я понимал, что это не то извинение, и не той, кто его заслуживала, но похоже это максимальное, что можно получить сейчас.

— Елена?

Она подняла на меня глаза, повернулась задом к Лилии и четко произнесла:

— И ты меня прости за недоразумение.

Пока я соображал, как разрулить новую ситуацию, смотрел на давящегося смехом Тармуни, Елена повернулась к Лилии, наконец-то… И добила меня:

— А волосы у тебя крепкие — с первого раза хрен выдерешь.