Глава 22. Жестокое похмелье

Я обхватила себя за плечи, еще не понимая, чего же так холодно? Вместо нервяка на вечере внезапно навалилась апатия. Куда идти? Где спрятаться?

Домой не пойду. Там теперь не мой дом…

Квартира? У меня нет ключей… И Андрей может просто кинуть со своим обещанием. Условие то я не выполнила — сбежала с вечера, подвела его.

Из груди прорвалось рыдание, так тщательно забиваемое мной. Такая подлость! Снова жених выбрал другую. Какая-то любимая мозоль, которую мне отдавливают с особым рвением.

Надо ехать или я замерзну.

К Леське и Машке? Господи, да я утону в слезах от жалости к себе, а они помогут. А мне бы надраться, чтобы выкинуть из головы этого козла!

Как можно выбирать не тех? Влюбляться? И каждый раз в клочки рвать сердце?

Такси? У меня ни копейки денег…

— М-маш? Ал-ло? Маш, я тут… короче, вызови мне такси? — я продиктовала адрес. — И заплати, пожалуйста? Я поеду на студенческую вечеринку, меня там ждут, а деньги я, как дура, не взяла. Я верну. А то!

Конечно, верну, ведь не будет же он до такой степени козлом, чтобы не отдать мои вещи? А у меня там заначка на цветочный бутик.

В такси я ввалилась окончательно одубевшая. Эх, жаль пальто, новое же. Но забрать из гардероба не смогла, там был герр со своей цацой. Думать о них категорически не хотелось, и я гнала от себя мысли.

До огромной дачи, где гуляли наши, добрались за час, прилично постояв в пробках. Несмотря на печку в машине, меня колбасило уже не по-детски. Стелла сразу вошла в положение и налила мне штрафную.

Да-а-а!

Я выпила три штрафных подряд и растеклась в отпускающем оцепенении. Голова приятно кружилась, и только на желудке собирались тошнотворные змеи.

— Танцевать идешь?

— Иду-у-у!

Танцевала, немного пошатываясь и безудержно смеясь.

Жизнь — говно! Вот еще два часа назад у меня были охренительные планы, а теперь впереди только панель. Я не шлюха? Да самая настоящая. Сначала Лёха вытер об меня ноги, потом герр…

Может мне там самое место? Кто будет покупать цветы у провинциальной девчонки? Кому я нахрен усралась тут в столице, когда есть всякие «идеальные» Марины? А я не идеальная, я герру не подхожу. Как там мутер сказала? Я разобью его мечты. Вот.

Потому что я шлюха. Я тряпка, о которую он вытирал член. Ни о каком уважении, любви речи не шло. А я ему поверила. Дура. Шлюха.

— Я — шлюха! — завопила, отбирая у кого-то полный выпивки бокал.

— Лен, ты чего?

— Просто я шлюха, — язык не слушался, я стала заваливаться, пытаясь схватиться за кого-нибудь, чтоб удержаться. — Учиться буду днем, а ночью сосать.

Глупо хихикнула, повиснув на шее одногруппника, Кирилла, кажется.

— А ты умеешь сосать, Ленка-шлюшка? — пьяно улыбнулся он и сдавил мне грудь.

Было неприятно, но разве шлюх спрашивают, что им приятно?

— Легко. Пятьсот рублей минет!

— Ленка, прекрати, ты пьяна! — я оттолкнула Стеллу, пытающуюся меня оттащить от Кирилла.

Но я только благодаря ему держалась вертикально.

— Пойдем-ка со мной наверх, милашка, — он увлек меня из комнаты, набитой студентами, к лестнице на второй этаж.

Там только с третьей попытки нашлась незанятая комната, и я с наслаждением повалилась на кровать. Хорошо то как!

— Нет-нет-нет, не спать… Какие у тебя шикарные ножки…

Я брыкнулась, переворачиваясь на живот.

— Давай стащим эти ненужные тряпочки.

Почувствовала настойчивые руки у себя на бедрах, захныкала. Ну почему меня не оставят в покое? Я так много прошу? Только закутаться и поспать… Так холодно.

— Охрененная задница, Ленка. Я тебе еще пятьсот за задницу накину.

Я проваливалась пьяную засасывающую темноту, где-то на границе сознания, далеко от себя ощущая чье-то пыхтение, тисканье моей попы, слюнявые прикосновения к коже, но ничего более настойчивого.

Выдернул меня из сна нечеловеческий рык герра. Ну что опять? Я заныла, переворачиваясь на бок и подгибая под себя колени. Перед глазами сплошное мутное пятно. В ушах крики, звуки падающей мебели, криков, ударов.

Как же громко, а мне хочется обратно — в спасительную темноту.

И снова герр. Завернул меня как в кокон в покрывало, встряхнул, подхватывая на руки, и понес.

Я захныкала, опять почувствовав на лице морозный воздух. Но герр не отпускал, в его руках было тепло. Потом урчащая машина, ворчащий Андрей и спасительная темнота.

Идеально.

***

Утро лучше бы не наступало. Я застонала, проклиная всё, что почувствовала при пробуждении. Раскалывающуюся голову, скованное горло, заложенный нос и ломоту в каждой косточке тела.

К губам тут же поднесли что-то теплое и приятное…

Горло смягчилось, но остальное осталось при мне.

— В туалет отнести?

Андрей?

Попыталась открыть глаза, но не смогла. Заплыли так, что не разлепить. Кивнула. Тут же почувствовала его заботливые руки, переместившие меня в туалет.

Поддалась минутной слабости, расклеившись в его руках. Какой же герр хороший, вкусно пахнущий, теплый, большой…

И от него беременна Маринка!

— Пусти.

— Не могу, ты не в том состоянии. Умывайся и зови, отнесу тебя в постель. Через час приедет врач.

— Не нужно. Это похмелье, — проскрипела я.

— Не спорь, ты простыла насквозь. Теперь вместо альпийских склонов в Австрии будет тебе клюквенный морс и бумажные салфетки для соплей. Довольна?

По голосу я не очень понимала, что с герром. Сердится? На меня?!

Это я на него должна быть сердита и зла! Ему то что?

Кое-как привела себя в порядок и поняла, что сил гордо выйти и расставить все точки над «ай» у меня просто нет.

— Андрей!

Он появился сразу же. Взлохмаченный, с осунувшимся лицом, кругами под глазами. Черт! Как же от жалости ноет в груди. И я снова не удержалась, крепко прижавшись к нему.

Мы были в новой полупустой квартире. Почему он принес меня сюда? Потому что в его спальне теперь живет «идеальная» Марина? А почему он сам здесь, со мной?

— Спи, глупышка. Мы потом поговорим. Я объяснюсь.

Замотала головой. Оттолкнула, заныла. И когда он прижал мою голову к груди, разрыдалась, вываливая на него все эмоции, страхи, злость со вчерашнего вечера. А потом опустошенная заснула, так и не покидая его объятий.

Сквозь вязкий сон чувствовала, как мне измеряют температуру, заставляют открыть рот, ощупывают горло и слушают легкие. И снова успокаивающая тишина и мерное дыхание Андрея рядом.

Наверно, это мой рай.

***

Очередное пробуждение под бодрые звуки телевизора и умопомрачительный запах еды.

Кашель сотряс тело и заставил поморщиться. Горло, нос все также заложены, тело все также ломит. Но еще я совершенно точно выспалась и проголодалась.

— Проснулась? Яичницу будешь?

Кивнула.

Кушали мы оба в постели. Я медленно прожевывала и, морщась, проглатывала. Было вкусно, но глотать ужасно больно.

— Морс.6dfffc

— Угу.

Андрей всё прибрал и вернулся в спальню.

— Поговорим?

Кивнула.

Я молчала, только слушала его сбивчивые объяснения. Про какую-то ошибку, подставу. Про нечестную игру председателя и Баграта. Про предательство мутер.

— Так Марина у мутер, что ли?

Герр тяжело вздохнул и подтвердил.

— А почему ты здесь?

— Потому что хочу быть рядом с тобой, а не с ними.

Ох, ну как в сериале, у меня тут же полились из глаз слёзы. Ну как можно быть такой наивной?!

— Но у Марины ребенок!

— Если тест подтвердит, что он мой — я выделю ему содержание. Я не смогу бросить малыша на произвол судьбы. Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но жениться ты на ней не будешь?

Герр фыркнул:

— Из-за ребенка? Лен, ну кто женится на нелюбимой женщине только потому, что она не умеет предохраняться? Или специально пытается забеременеть? Я не готов остаток жизни терпеть рядом с собой чужую женщину и каждый день тяготиться тем, что мне приходится возвращаться к той, кого я не люблю.

Я смотрела на него во все глаза, ждала, боялась надеяться, но герр и не думал пугать меня еще больше.

— Я выбрал тебя. Хочу быть с тобой. И ты согласилась. Помнишь?

Несмело кивнула.

Он потянулся, открыл верхний ящик тумбочки. За презервативом что ли лезет? Меня прошило. То есть как Мариночке, то и о презиках забыть можно, а как со мной, так предохраняться будет?!

Но Андрей достал маленькую бархатную коробочку. В таких презервативы точно не хранят!

— Елена, хочу еще раз официально попросить тебя остаться со мной навсегда.

— Проси, — прохрипела я, не сводя взгляда с ме-е-едленно открывающейся коробочки. — Вау! Какое!

Кольцо поражало. Я конечно не спец, но оно даже на вид было жу-у-утко дорогое!

— Так ты выйдешь за меня?

— Ага! Можно надеть?

Андрей засмеялся, доставая миленькое чудо и напяливая на мой палец. На сердце в ту же минуту разлилось тепло и спокойная уверенность, что теперь-то никакая случайно беременная не встанет между нами. На крайний случай у меня есть запасной план.

Залететь самой!