Глава 21. Главный вечер

Надо было выпить. Есть же какие-то таблетки, чтобы так не колотилось сердце, не сжимало внутренности тисками, не бомбило в виски до потемнения в глазах?

— Выпей виски, — с насмешкой Баграт протянул бокал, но я жестом отказался. — Зря. Ты напряжен. Как бы удар до конца вечера не хватил.

Да, как бы не ударило.

Вытер испарину скомканным платком и сунул в карман брюк. Чертова бабочка душила, от излишних запахов духов задыхался. Я не смогу. Мне надо выйти.

Вечер официально еще не начался, а я уже заведен до предела.

Баграт присвистнул, привлекая мое внимание к новой партии гостей.

Мутер. Взгляд выхватил её, и беспокойство возросло, потому что в девушке рядом я не сразу узнал Елену. Но когда я прошелся по её изгибам в элегантном длинном платье, когда встретился взглядом с искусно подведенными глазами, когда заметил легкую спокойную улыбку, беспокойство отступило, давление резко переместилось вниз, а раздражающие факторы отступили.

Просто рядом появилась она.

— Выглядишь…

Горло перехватило, манеры вылетели из головы. Я должен был поклониться мутер, сделать ей комплимент, подать руку. Но не мог отвести глаз от преобразившейся Елены.

На выручку пришел Тармуни:

— Аделаида Марковна, вы бесподобны! Вы всегда так выглядите, но сегодня затмите всех красавиц. Берегитесь, они очень ревнивы!

— Ах, Баграт, мальчик мой, — смеясь, отмахнулась мутер, — вечно ты шутишь. А как тебе наша Елена?

— Она… Поражает. Хотя я думал, еще больше поразить меня будет невозможно.

Изменившийся тон Баграта с легкого игривого до расчетливого и напряженного, вернул меня к действительности. Я перехватил пальчики Елены, отметив, какие они ледяные. И это единственное, что указывало, как сильно она нервничает.

Одобряюще улыбнулся ей, повернулся к мутер, отдав ей должное и практически принудив Баграта предложить моей матери руку. Сам аккуратно, не выпуская руку Елены, придержал за талию, коснулся губами виска, на мгновение теряясь в родном запахе мятных апельсинов.

— Ты прекрасна, — прошептал, прижимая к себе и тут же отпуская. — Всё пройдет быстро и хорошо.

Она кивнула, ни на секунду не выдавая, как её трясет изнутри. И только дрогнувшие уголки губ, судорожное сжатие холодных пальцев выдавали напряжение. Но вечер закончится и, независимо от результатов, ночью я успокою её, я буду рядом, отныне и навсегда.

Последние пару месяцев рядом с ней заставили по-новому посмотреть на собственные желания и переоценить достижения. Да, мне все еще хотелось выиграть грант, вывести свою академию на международный уровень и поднять собственный рейтинг среди ректоров. Но в последнее время передний план вдруг перекрыло желание перестать рвать жилы ради карьеры и сосредоточиться на доме.

На Лене.

На своих чувствах к ней.

А то, что я к ней чувствовал — вопросов не возникало. Это без нее я переставал чувствовать, а с ней чувствовал. Всегда ярко и вулканически. И при этом тепло и уютно. Всегда.

Раньше дом не вызывал у меня такого острого желания быть там, спешить туда, оставаться. Я находил себе разные причины, чтобы задержаться на работе, свалить в выходные в академию, даже переночевать у любовницы, но не идти домой.

Нет, ничего меня там не угнетало, просто тот дом был не моим. Куплен мной, обжит мутер и даже всё устроено там было для меня, но моим он не стал. Он был еще одним чужим местом, где я обитал. И там не было Лены…

Я заметил любопытные взгляды уже собравшихся гостей, скользкий взгляд Баграта по фигуре Елены и, не стесняясь, собственническим жестом прижал ее к себе, чтобы все в этом зале поняли, что она со мной. Она моя.

— Андрэ, веди себя прилично! Ты же в обществе. Что о тебе подумают другие?

— Мне все равно, мам, что думают другие, — усмехнулся я на полученную выволочку.

Мутер тут же закатила глаза и отчетливо пробормотала, слышимое только нашему кругу:

— Это тебя надо было манерам учить. Елена, в отличие от некоторых профессоров, держится очень профессионально!

— Мам, не начинай.

Но даже привычного раздражения её ворчание не вызывало, я чувствовал как ко мне льнет Лена и как теплеют ее пальчики. Вот и хорошо. Похер уже, чем все кончится, не стоит весь этот пир во время чумы ее нервов.

Я улыбнулся ей и предложил проводить до бара.

— Не то, чтобы я хотел тебя накачать, моя леди, но согреть не помешает. Там разливают некрепкий и очень вкусный глинтвейн.

— О! — обрадовалась она. — Мы с подругами в общаге такое делали. В общем, на бутылку водки литр дешевого вина из коробки и литр сока…

— Ты главное никому из присутствующих этот рецепт не рассказывай, — прошептал я, передавая ей бокал с ароматным напитком.

И снова между нами повис аромат апельсинов приправленных корицей.

— Ты сегодня очень красивая.

— Только сегодня? — кокетливо спросила она.

— Всегда, но сегодня очень.

— Ты такой черствый, ректор, — скорчила рожицу и тут же спрятала улыбку за бокалом.

И я не знаю, каким нужно быть идиотом, чтобы испытывать счастье от этой глупой пикировки! Но я и не был идиотом, я улыбался не этому невинному флирту, а тому, что получу потом. Закончится вечер и мы останемся один на один. И я произнесу заготовленные слова, чтобы быть уверенным, что не потеряю мою Лену даже после пари…

— Председатель с дочерью. Я оставлю вас, Аделаида Марковна, извините меня.

Баграт нервничал, дёргался и совсем не походил на себя, эгоистично уверенного в себе ловеласа.

— Андрэ, а ты не окажешь Степану Матвеевичу уважение?

— Позже. Сейчас там не пробиться через льстецов.

Я внимательно следил за прогибами Баграта, за его навязчивыми знаками внимания Лилии и мне пришло в голову, что меня уже обыграли, только не в пари и по другим условиям.

— Мутер, как думаешь, если дочь председателя вдруг надумает выйти замуж за молодого и успешного профессора, потеряет ли он ректорское место, даже если проиграет пари?

Благо, мутер дама светская и проницательная. Она сразу поняла ход моих мыслей и оглядела Елену критическим взглядом.

— Значит, готовься к нечестной игре, Андрэ. Насколько высоко ты готов поднять ставку за свою протеже?

— Очень высоко, мам.

— Она стоит твоей карьеры?

— Она стоит моей жизни.

— Эт вы обо мне, штоле? — оторвалась от глинтвейна Елена.

Мутер поморщилась, как делала всегда, когда Лена ударялась в свои корни.

— Поговори с Еленой. Дай ей самой выбрать, — посоветовала мать и ушла к знакомым по отцу коллегам.

Полагаю для подготовки группы поддержки в случае незапланированных событий. Хотя какие они могут быть запланированными? Весь вечер держал в напряжении, от любого можно ожидать подставы.

— О чем со мной говорить? Что я должна выбрать? — Елена убрала бокал и подошла ко мне, вся невозможно красивая, такая эфемерно женственная в купленном платье.

— Ты выбирала или твоя подруга? — в голос прорезалась такая несвоевременная хрипотца.

— Я, — с гордостью ответила Лена и взяла меня за руку снова холодными пальцами.

— Лена… Сегодня важный вечер для меня…

— Я знаю, Андрей. Всё будет хорошо, не сомневайся во мне.

Улыбнулся.

— В тебе — никогда, но есть другие, кто хотел бы опустить меня ниже плинтуса. Меня, не тебя. Но все удары они направят именно в тебя.

Лена стала серьезнее.

— Опять болонка возопит, что я шлюха?

Я кивнул:

— Может. А может кто-то другой. Здесь много друзей с того барбекю, и много ей сочувствующих.

Лена погрустнела, и мне так захотелось настоять на очевидном варианте, защитить её от грязи.

— Ты можешь уехать домой. Я вызову Ганса, он отвезет тебя.

— Но тогда ты проиграешь!

— Если кто-то распустит слухи, я все равно проиграю, но тебя будут рассматривать через лупу, ты не сможешь потом появиться в этом обществе, не вспоминая всей грязи, которая будет бурлить сегодня вокруг тебя.

Она вцепилась мне в плечи, придвинулась ближе:

— Зачем мне снова появляться в их обществе, Андрей? Разве для меня сегодня всё не закончится?

Вот тянуло меня за язык! Ведь хотел всё красиво, ночью, на террасе, при свете луны и свечей. Я же знаю, какие девушки в ее возрасте романтичные!

— Если ты согласишься остаться со мной…

Горло жестко перехватило. Я никогда еще, никому не говорил этих слов.

— Тогда тебе придется довольно часто видеться с этими людьми, улыбаться им и даже интересоваться их здоровьем.

Ленкино лицо засветилось внутренним светом. Она привстала на цыпочки, легонько коснулась губами кончика моего носа и прошептала:

— А если я уеду, то есть шанс, что слухи обо мне не всплывут?

Я кивнул. Да, пожалуй, я хотел, чтобы грязь её не коснулась. Мне ли не знать какими подлыми могут быть методы в высшем обществе?

— Но тогда ты проиграешь.

— Да.

— И ты готов проиграть академию ради меня?

Этим вопросом я не задавался. Подсознательно не желая даже мысленно лишаться ректорского кресла. Но факты очевидны — я всё равно проиграю, только с какими последствиями? Либо это будет тихо и быстро, но Лена останется незапятнанной. Либо все развернется со скандалом, и я уже не смогу оградить ее от насмешек до конца жизни.

— Я готов.

— Как же я тебя люблю…

Целоваться с девушкой в переполненном новогоднем зале наверное худшая из идей, но я не смог устоять, почувствовав её губы прижатые к моим. Откровенно говоря, я мог бы позволить себе куда больше, если опять же, не скомпрометировал этим Лену.

— Тогда давай сыграем на опережение? — хитро прищурилась она.

— На опережение? — мозги были еще затуманены совсем другими желаниями.

— Ну да. Объяви мой новый статус раньше, до того как поползут слухи. Тогда, в этом качестве я уже смогу заткнуть им рты, а мутер мне поможет. А?

Я расхохотался, привлекая внимание гостей. А ведь Ленка права! Кто посмеет бросить ей в лицо оскорбление — оскорбит весь род Швайгеров.

Как же я люблю её!

Мы быстро нашли мутер, поделились планом, который она пусть не так радостно, но одобрила, и нашли распорядителя, чтобы он обратил внимание гостей на нас.

— Дамы и господа! Господин Швайгер, профессор, доктор педагогических наук в сфере теории и методики профессионального образования, хочет сделать важное заявление!

Я обнимал Елену, чувствовал её дрожащие пальцы, видел лица Баграта, председателя и его дочери, взволнованные новогодним вечером и настроением лица коллег, но готовился к другому.

Ведь она скажет «да», иначе зачем всё это?

Развернулся лицом к Елене, поднес её пальцы к губам, поцеловал и ободряюще улыбнулся.

— Сегодня для меня особенный день, — начал я, сосредотачиваясь только на её сияющих глазах. — Все вы знаете меня, как закоренелого холостяка, но это было до времени… До времени нашей с тобой встречи.

Елена покраснела, но не опустила взгляд.

— И я не сразу понял, что наша с тобой история не закончится в этот новогодний вечер, зато теперь я в этом уверен. Елена, примешь ли ты моё предложение, продолжишь ли и дальше делать меня счастливым до конца моих дней? Ты выйдешь за меня замуж?

Зал оглушил охами и визгами, сдержанными аплодисментами, но весь мой мир сосредоточился только на её губах и таком ожидаемом сейчас ответе.

— Да!

ДА! Конечно, да! Как же по-другому?

Я поцеловал моё счастье, прижал к себе, кивал и жал руки поздравляющим и всё никак не мог прийти в себя от опьяняющего чувства принятия.

Зазвучал вальс, и я вывел мою прекрасную леди в центр зала. Весь мир подождет, пока для нас начинается новая история.

— Ммм, Елена Швайгер.

— Мне нравится.

— Ну, мне ваще-то тоже. Благороднее «Потаповой».

Я бы шлепнул ее по попке за «ваще-то», но сейчас на нас были направлены сотни глаз и не хотелось посвящать всех в наши близкие отношения. Я вел Елену в танце, улыбаясь и не вслушиваясь в ее беззаботное щебетание, очень надеясь, что удастся избежать никому не нужных скандалов.

Звуки музыки затихли, но на последней ноте вдруг раздались звонкие одиночные хлопки. Я обернулся.

Марина стояла в темном облегающем платье и вызывающе хлопала, привлекая к себе внимание.

— Очень трогательно, Андрей. Только как быть с этим? — её кисти изогнулись, демонстрируя небольшой выпирающий живот под платьем.

Горло сковало железной проволокой.

Скандал пришел с той стороны, откуда я его даже не ждал…

Елена дёрнулась из рук.

Обернулся:

— Я сейчас разберусь, — и выпустил её.

Главное убрать со сцены Марину, а потом будет время во всем разобраться и выяснить.

— Выйдем, — бросил я, цепляя бывшую любовницу за запястье и уводя за собой.

— Куда, Андрей? Это не твоя квартира. Отсюда ты меня выставить не сможешь!

Сколько фальши и издевательских ноток в голосе. Неужели она всегда была такая, а я не замечал? Интересно ли мне было замечать ее? Нет.

Я вывел ее в фойе, к переполненному шубами гардеробу. Интересно, в чем приехала Лена? Не помню, чтобы покупал ей шубу…

— Так быстро бросил невесту? Ты очень резок в отношениях, Андрюша.

Я поморщился. И от обращения и от её кривой полуулыбки.

— Зачем пришла? — говорил я чуть резче, чем намеревался, но эмоции подавить было сложно.

— У меня повод вырос, Андрей, — она вызывающе погладила выступающий живот. — Подумала, что прежде чем ты женишься на другой, тебе стоит узнать о нашем с тобой ребенке.

Вернулись удушающие ощущения. Горло сдавила чертова бабочка, в груди вырос тяжелый камень, в виски застучали молотки.

— Это не мой, — выдавил я.

— Неужели? А ты забыл, как взял меня в прихожей у стены? Там, господин профессор, презервативов не было. Вы их держали в тумбочке у кровати.

Да, я помню тот вечер, когда крыша ехала от желания отодрать Ленку, но в итоге отодрал Марину. В спальне точно пользовался презервативом, а в прихожей?..

— Это не мой, — уже менее уверенно произнес я, отказываясь терять последний шанс вскочить в отбывающий в мечту поезд.

— Он твой! Я два с лишним года была верна тебе. Я ждала этих слов, которые ты так легко бросил шлюхе! Она всего лишь шлюха, а я мать твоего ребенка. Ну и кого ты выберешь, Швайгер?

— Андрэ, это твой ребенок?

Я вздрогнул от голоса матери, звенящего надеждой. Она обошла меня, с нежностью поглядывая на Марину, дрожащими руками дотрагиваясь до живота любовницы.

— Марина, я всегда буду рада принять тебя в своем доме.

— Вот в свой и принимай. А в моем её не будет, — не сдержался я. — Где Елена?

Мутер растерянно огляделась:

— Я её не видела. Наверное, в зале.

Марина остановила меня:

— Побежишь за ней? Еще раз бросишь меня? Разве того факта, что я беременна от тебя, недостаточно, чтобы услышать предложение?

— Докажи, что ребенок мой, тогда поговорим, — процедил я, высвобождая руку, и тут же напарываясь на властный взгляд мутер.

— Андрэ, послушай меня! Марина будет тебе идеальной женой! Связавшись с простой девчонкой, ты никогда не добьешься своей мечты. Я не хочу, чтобы она похоронила всё, к чему ты столько лет стремился.

— Откуда ты знаешь, к чему я стремился, мам? Откуда знаешь, о чем я мечтаю?

Я убегал от подлого заговора тех, кого считал близкими мне и метался по залу в поисках Елены, но её нигде не было.

— Андрей? — острые пальцы впились в мой локоть, и лицо поймавшей меня Лилии расцвело в улыбке. — Надо же, каким сумасшедшим получился конец этого года.

— Да уж. Лилия, извини, я спешу, ищу…

— Успеешь. Тут весело, уверена, твоя шлю… ох, прости, твоя несложившаяся невеста неплохо надирается у бара.

Я машинально повернул голову в сторону бара. Там толпилось много гостей, не разглядеть. Нужно самому подойти поближе и забрать Елену домой. Это какое-то недоразумение, она поймет.

— Удели мне минуту. Я просто хочу объяснить…

— Что? — что мне может объяснить Лилия, с которой я даже близко незнаком?

— Ты очень заносчивый, правда. Я пыталась убедить папу, что из тебя выйдет лучший муж, но… Баграт оказался удобнее. Он мне нравится, но…

— Лилия, я не совсем понимаю. Ты пытаешься меня оскорбить? Причем тут Степан Матвеевич и Баграт?

Она легкомысленно провела кистью по рукаву, погладила лацкан пиджака и заложила пальцы между пуговиц рубашки, касаясь голой груди. Я отпрянул.

— У тебя всё могло бы получиться, Андрей. И ты остался бы ректором двух академий, получал все желаемые гранты, был бы на хорошем счету в Министерстве. Получил бы всё то, о чем мечтал.

— Удивительно, сколько людей знают о чем я мечтаю, — хмыкнул я.

— Да. Но не судьба, Андрюшенька. Маринка успела первой. Совет вам да любовь. Может ты и уживешься в подчинении Баграта. Удачи.

Лилия оставила меня, посеяв еще больше загадок своей невнятной речью. А я уже спешил к бару, обнаружив там Баграта, но не Лену.

— Тармуни! Елену не видел?

— Твою золушку? Слушай, ну надо же отхватила!.. Ты серьезно? Вот всё это? Предложение, свадьба? А чего с Маринкой будет? Алименты или пошла в жопу?

— Ты пьян?

— Да тут все пьяны! На корпоратив разве не за этим приходят?

— Где Лена?

— Кажется, я видел, как она убегала от тебя в противоположную сторону. Догоняй и смотри под ноги — вдруг туфельку тебе, идиоту, оставила.