Глава 20. Учебные будни и развратные ночи

— Никаких проблем не будет? — хмурился Андрей.

— У меня? А я то чего? У меня не будет.

Он тут же сграбастал меня в объятия, смял, прижал, растрепал и чмокнул в макушку.

— Знаешь, что мне в тебе особенно нравится?

— Моя задница? — попробовала я догадаться.

Андрей захохотал, застегивая манжеты рубашки запонками.

— Задница твоя — моя, определенно. Но я люблю тебя за лёгкость. Ты такая незацикленная на мелочах и обидах. Ты отходчивая и это подкупает.

Договаривал он уже не смеясь, а меня от его признания так и вовсе вывернуло до слёз. Я, короче, разрыдалась.

— Нет-нет-нет! Ты чего, глупыш?

Вот за что я его люблю, что ему наплевать, что я вечно пачкаю его то соплями, то снизу. Тогда в кабинете брюки не пожалел, а сейчас ткнул меня носом в рубашку и гладит по чертовым волосам, успокаивает.

— Да всё нормально, — шмыгаю я носом. — Я тоже тебя люблю. Очень-очень!

Он задеревенел, я прям почувствовала, но руку с затылка не убрал.

— В чувствах мы потом разберемся, — свернул разговор и поддал под зад, направляя в ванную умыться.

И что я в самом деле разнюнилась? Он же меня любит, конечно, иначе не сделал бы невестой! И я люблю его. Уже давно. Даже не сразу поняла как давно его люблю. Зато сразу поняла, что сильнее Лёхи. А точнее, Лёху то я даже не любила. Не с чем мне сравнить как я герра люблю. Прям до смерти.

А мутер… Ну а что мутер? Я всяко лучше стервозной Маринки и фальшивой Лильки. Я герру больше подхожу, потому что я лёгкая.

Ну и еще у меня задница. Что для него похоже немаловажно! А те две кобылы плоскожопые, у них никаких шансов.

— Ты готова?

Его невинный вопрос снова прострелил низ живота. Черт, вот не хотела, а уже готова!

— Иду.

— Просто ужинаем. Никого не провоцируем. Разговор об их отношениях не поднимаем, — наставлял герр по дороге в столовую.

— Даже, если они поднимут наши отношения?

— Даже. Кстати, можешь вообще не принимать участие в разговоре. Я сам.

Я кивнула. Мне же легче. Если мутер хватит реальный удар, а не наигранный, я тут сразу ни при чем.

Они с Гансом нас ждали. Даже места накрыли подальше друг от друга. Мутер сделала невозмутимую морду, будто и не случилось ничего. Андрей на секунду задержал мои пальцы в своей руке, потом отодвинул стул, помог сесть за стол и сам устроился напротив.

Разговор шел ни о чем. Ганс все так же прислуживал, невозмутимо разливая горячий бульон, потом меняя тарелки и подавая запеченные овощи с рыбой-гриль.

— Какие у вас с Еленой планы на воскресенье?

А вот и меня помянули. Я даже улыбнулась в ее сторону. А может все обойдется? Примет меня и заживем как прежде? Только спать я буду в кровати Андрея.

— Кхм… Проведем дома. На моей половине. И развлекать нас не надо, мам. Мы сами справимся.

— Конечно, Андрэ. Но за таблетками Ганс все же присмотрит. Ты же помнишь, что Елене как минимум полгода необходимо их пропить по выписке от врача?

— Да, мам, без проблем.

Вот и всё, чем меня коснулись. От чая мы оба отказались и почти вприпрыжку побежали к себе, предаваться разврату.

Ладно. Не совсем разврату, потому что между нами была любовь. Я чувствовала её в каждом касании Андрея, в каждом поцелуе, в том, как он старательно добивался моего отклика, многократно доводя до оргазма.

Несмотря на возраст, он кажется вообще не выдыхался и был способен трахаться до утра, не взмолись я о пощаде. Потом я смотрела сериал и поедала набор орехов и сухофруктов, а герр лежал рядом и чего-то щелкал в ноуте.

— Хочешь орех?

Андрей послушно открыл рот, я закинула туда орех и цукат. Он сомкнул челюсть и что-то хрустнуло.

— Черт!

Андрей побежал в ванную полоскать рот, а я осторожно слезла с кровати и пошла следом. Обычно если я накосячу, мне влетает. Я почти приготовилась. Почти.

— Что?

— Зуб. Откололся. Завтра придется ехать к стоматологу. Сейчас позвоню ему.

Андрей стоял напротив зеркала, широко разевая рот и рассматривая зуб.

— Больно?

— Нет. Но всё равно нужно сделать. Кстати! Едешь со мной. Помню, тебе тоже было велено заняться зубами.

Ох, как я ненавижу зубных врачей!

— Знаешь, почему у тебя зубы крошатся? — подумал я.

— Удиви.

— Потому что ты не ешь йогурт! А очень зря. Там кальций. А я вот прикинула, ты же ничего молочного вообще не употребляешь. И ты единственный в нашей семье не пьешь таблеток Ганса.

— Еще мне противозачаточных таблеток не принимать! — присвистнул герр.

— Я имела в виду витамины. Их пьет мутер.

Он кивнул и увлек меня спать, окончательно забирая пакетик с орешками.

Утром за завтраком Андрей будто вспомнил мой совет и потянулся к йогурту, забирая у меня из рук:

— Попробую. Но если не понравится…

— Да ты попробуй!

Мутер застыла с ложкой на полпути ко рту, пока Андрей пробовал мой йогурт, потом хвалил мутер и Ганса за вкус и доедал его, подкармливая с ложечки меня.

— После завтрака мы с Еленой уезжаем, на обед нас не ждите, а ужин… Может быть поужинаем в ресторане? Заодно отточишь свои манеры на публике? — обратился герр ко мне.

— Хорошо, с удовольствием.

И даже день, начавшийся с ошарашенного лица мутер, продолжившийся в кабинете зубного, закончился в классном ресторане с вкусными салатами и натуральными соками, а потом в постели в объятиях любимого мужчины.

Могла ли быть моя жизнь счастливее?

Это вряд ли.

***

Завтраки мы стали проводить наедине, после первого, когда проспали, немного увлекшись пробуждением друг друга, и собирались уже на ходу, гнали дворами из-за пробок, чтобы успеть в академию. Так что завтракали теперь вообще на террасе, часто неодетые, зато ради них вставали чуть раньше.

Утренние мурлыканья вперемешку с кофейными поцелуями и обсуждениями планов на день. Дегустирование новых вкусов йогуртов, самый вкусный из которых с губ Андрея. Поспешный секс перед выходом и жаркое обещание отодрать меня в ректорском кабинете в обед.

Чаще всего обещание, потому что герр либо уезжал в эти часы, либо образцово вез мня обедать, чтобы «попа не потеряла форму». Но я каждое утро просыпалась с предвкушением новой, только моей сказки.

А вот ужин мы еле-еле терпели. Мутер с Гансом все так же разыгрывали сдержанность и между собой и с нами. Рассаживали по разным сторонам стола и медленно церемонно проводили длинный ужин, после которого мы с герром срывались в спальню и больше оттуда не выходили.

— Почему мы не можем ужинать на террасе?

— Его накрывать на два стола сложнее из-за количества блюд. Пожалей Ганса.

— Я сама могла бы накрывать. Меня учили.

— Да? — с улыбкой протянул Андрей и следующим же вечером предупредил мутер, что ужинать мы тоже намерены раздельно.

— Может вы и жить будете отдельно? — надменно произнесла она, вскинув подбородок.

— Не может, а будем, как только я приведу квартиру в порядок, — холодно ответил герр, а мое сердце затрепетало.

Как же прекрасно быть невестой, потому что жених останется с тобой навсегда!

— Какую еще квартиру, Андрэ?

— Ту, которую в хлам разбила Марина. Отремонтирую и переедем.

— Не говори ерунду! То, что я высказалась, ничего не значит. Не надо никуда переезжать. Я просто против, что ты еще и ужины прогуливать будешь. Зачем? Почему не хочешь ужинать за столом со своей матерью?

Я по выражению его лица видела, что разговор уже на грани скандала, что герр держался из последних сил. Эх, зря я вообще предложила ему ужинать раздельно.

— Мам, наверное, меня угнетает атмосфера за столом. И то, что ты держишь Лену подальше от меня, хотя уже поздно и бессмысленно. Я хочу быть с ней и не быть связанным условностями.

Мутер со звоном откинула приборы и звенящим голосом проговорила:

— Ты не забыл для чего эта девушка в нашем доме? Ты должен учить ее манерам, а не терять свои!

Герр сжал челюсть, отодвинул стул:

— Поела?

Я несмело кивнула. Он протянул руку, помогая выйти.

— Мы сами разберемся с ужином. Накрывать не надо, этим займется Елена. Кое-чему она все же научилась. Спасибо, мама, что почти сорок лет приглядывала за мной. Дальше я справлюсь сам.

— Стой, Андрэ! Из-за нее? Из-за какой-то уличной девчонки?

— Из-за себя. Мне уже давно надо было вылезти из удобного материнского кокона. Хорошего вечера.

Андрея определенно угнетала размолвка с матерью. Её кстати тоже, потому что уже на второй день к нам зачастил Ганс, намеками передавая подавленность мутер. Герр держался.

А для меня продолжался медовый месяц. Надо ли говорить, что таких отношений в моей жизни еще не было? Секс утром, вечером и ночью, завтрак и ужин на коленях любимого. Его воркование и ворчание. А главное всё внимание только мне!

— Вера передала мне твое расписание.

— Да? Зачем?

— Уплотним. Новый год через полтора месяца. Смотри в формуляр. Сюда и сюда я ставлю тебе английский. Вот томик Шекспира в оригинале. Читай перед сном — это поможет закрепить. Немецкий будет у репетитора по пятницам после пар. В понедельник вечером танцы…

— Реально? В клуб в понедельник? Давай лучше в пятницу, я хотя бы от похмелья отлежусь.

— Клуб? Похмелье? Нет, глупышка. Это клуб классических бальных танцев и напитки там не подают, зато выучишь па вальса. Далее. Вторник и четверг остаются.

Он хитро посмотрел на меня.

— Что?

— Покер.

— Да ты что? Но мутер на пушечный выстрел не пустит меня к своим старушенциям.

— Тебя не пустит, а меня пустит. Но играть будешь ты. Все еще хочешь надрать им задницы?

Я закатила глаза — спрашивает тоже!

— Воскресенье еще осталось не занятым, — подсказала я, заглядывая в формуляр.

— О нет, воскресенье расписано по минутам. Утром секс, в обед секс, немного перекусим и секс до ужина, а потом…

— Снова трахаемся? — засмеялась я, падая в его раскинутые руки и с удовольствием погружаясь в соблазнительные поцелуи.

— Если бы не чертово пари, я весь формуляр заполнил дополнительными занятиями сексом, — тяжело выдохнул герр, разворачивая меня и усаживая сверху на колени.

Я качнула бедрами, явственно чувствуя стояк и зная, чем сейчас мы займемся. И сердце пело от счастья.

Но пело оно недолго. С теми нагрузками, которые Андрей старательно вписал в мой формуляр, вечером меня хватало только сполоснуть себя в душе и трупом растянуться на постели. Все его поползновения я пресекала храпом.

Утром герр конечно успевал отхватить кусочек сладкого, но потом начался цикл и даже тут он обломался, что окончательно испортило настроение к воскресенью — дню, посвященному сексу.

С утра я еще и звонок получила от Машки:

— Эй, падруга, ну ты чо-где? Я тута у Леськи, а тя нет.

А! Меня аж прошило от радости. Я даже не думала, что так соскучилась по своей давнишней подруге.

— Я приеду! Ты у нее? Жди, Машка. Я сейчас отпрошусь!

Андрей как раз выходил из душа, вкусно пахнущий и свежепобритый.

— Ко мне подруга приехала, — герр вопросительно поднял бровь. — Увидеться с ней хочу. Я же три месяца с ней не болтала. Там наверное новостей!… Ну пожалуйста?

— Лен, у меня были планы на воскресенье.

— Пожалуйста-пожалуйста?

Я знала его слабое место, поэтому сразу стекла по телу вниз, встала на колени и запрокинула голову, вцепившись пальцами в полотенце на бедрах.

— Лен…

Уже по поволоке в глазах было понятно, что он мне уступит. Он всегда уступает, когда я так делаю. Поэтому я распустила узел, сглотнула, сразу уловив реакцию герра на меня, обхватила ствол и облизнула кончик.

— Господи, Лена… Дай я хотя бы дойду до кровати, — простонал он и сел на край, опираясь руками в матрас.

Так самозабвенно я еще не сосала. В конце концов, воскресенье день секса, или как? Андрей долго держался, тяжело дышал, приговаривал и даже ругался, пока не выстрелил мне в рот, придерживая затылок. Но я не собиралась отстраняться. Я любила в нем всё — вплоть до последней капельки семени.

— Я подвезу тебя. Заберу вместе с подругой и посидите, поболтаете в кафе. Телефон держи включенным постоянно. Если что, сразу звони. В ту квартиру ни ногой! Поняла?

Кивнула, ужасно довольная, что герр такой покладистый.

— Как свои дела закончу, заберу тебя.

— Ага! Так люблю тебя, — не удержалась, повисла на шее, подставляя губы и ловя его смешок.

— Глупышка. Радуешься таким мелочам. Как у тебя это получается?

Машка впечатлилась. Я бы даже сказала, охренела от герра.

— Такая тачка!

— Ага.

— Такой мужик!

— Ага.

— Чо, правда, жених? — я кивнула, потягивая через соломинку латте. — Охренеть, Ленк! Ты уже чо-как, залетела?

— Неа, Маш, у нас с ним всё по-честному. Мы любим друг друга.

— Ты сдурела штоле? Такой мажор, а ты по чесноку? Да тебя любая подвинет! Животом подвинет, если свой не нарастишь.

— Маш…

Я поморщилась, но подруга уже оседлала коня на скаку, чтоб в горящую избу влететь:

— Не машкай. Леська то проболталась, как вы тут мандой себе на жисть зарабатывали. Она так и сказала, «продала, — грит, — Ленку ейонному хахалю за полтос». Я ведь думала ты в рабстве. Носки-трусы там стираешь.

Я сморщила лоб.

— Она меня, чего? Продала? Совсем мозги что ли отбили? А потом, что за рабство такое трусы стирать — это в сексуальные услуги вообще не входит.

— А чо входит? — оживилась Машка.

— Ну…

Минет, анал и разные позы, из которых куни мне нравится больше всех, сказала бы я раньше, а сейчас поймала заинтересованный взгляд молодого парня на себе и заткнулась, улыбнувшись в ответ.

— Ничего. Я же не в рабстве. Я его невеста. Учусь вот, на курсы хожу, вальсирую по понедельникам. Он квартиру мне отделывает.

— Зачем?

— Чтобы жить там.

— А щас где живете?

— У его матери. Там квартира огромная, мы с Андреем на своей половине, а мутер с Гансом на своей.

— Чо? Мута с Гансом? Оне не русские что ли?

— Немцы.

— Ну ничо се! Невеста немца. Квартира. Тачка. Очуметь! Ты ваще на себя не похожа, Ленка! Тя как подменили. Помнишь, хотела потом Лёху-козла носом провезти в помоях? Во. Щас ты его уделаешь на раз. Он как раз со своей свинкой лается постоянно. В пивнушку она его не пускает одного, а он пузатую ее не берет. Постоянно лаятся, прикинь?

Я сморщилась, отчётливо понимая, что никогда не вернусь домой, особенно ради этого спорного триумфа.

— Это их жизнь, Маш. Ну его. Рада, что не я от него понесла, а то была бы сейчас на месте «свинки» и лаялась бы из-за пивнушки.

— Ну да, так то, — поддержала меня подруга. — Ты то круче всё обставила. Ваще тебе свезло. Леське так не свезло. Хотя она после больницы пошла по специальности в салон.

— Парикмахером?

— Ну. Она же спец по херам.

— Хэер, — автоматически поправила я.

— Чо?

— Говори лучше «мастер-парикмахер». Никто в столице не называет мастеров специалистами по хэерз. Значит, Леся работает. А ты?

— Чо я, приехала за тобой, деньги лопатой грести. Но потом Леська проболталась про проституцию, и как тебя продала, и как ее снасильничали и… Вощем, я тоже решила по херам… Ой, прости, Лен. Мастером, в смысле, пойти. В ейонный же салон. В столице то всяк больше платят за ту же стрижку. И хату с ней на двоих снимаем.

Я кивнула, улыбаясь, что и Машка и Леська теперь пристроены и не стоят в темноте на улице в ожидании клиентов.

— Свадьба то када?

— А? Ой, не знаю, мы с Андреем не говорили про свадьбу.

— А предложение то когда делал, не спросила штоле?

— Он… не делал мне предложение.

— Лен, чо так то? Я те грю — залетай. Сорвется мужик, сбежит как немец от Кутузова.

— От Кутузова бежали французы, Маш.

— Дык не давай ему сбечь. Требуй кольцо, дату свадьбы и беременей к сроку, так, штоб в платье нарядно и пузо на фотках не выпячивалось.

— Маш…

Я сама не поняла из-за чего вдруг разволновалась. На душе образовался такой тяжелый камень, а я не понимала от чего. Андрей вел себя безукоризненно. У меня не было ни малейшего повода сомневаться в его честности.

Он любит меня. Его лицо всегда меняется, когда он взглядом находит меня. И при этом от слов Машки сердце неприятно заныло, а сама мысль, подловить Андрея и женить его на себе, отдавала подлостью, а не любовью.

— Я тя понимаю, Ленк. Иди ко мне, поплачь. Я б тоже ревела, если б такого мужика отхватила. За ним теперь глаз да глаз. А то как Лёха, затоскует и сунет не в ту, а ты снова расхлебывай…

Прекрасно быть невестой, когда жених с тобою навсегда? Как же быстро я забыла свой первый неудачный опыт! Ничему жизнь не учит.

И я заревела, уткнувшись в плечо лучшей подруги.

***

— Что-то случилось? Кто-то умер? — Андрей обеспокоенно оглядел моё зареванное лицо.

Я шумно высморкалась и мотнула головой. Говорить ему про кольцо или нет? Чего-то я пока не готова к ультиматумам. И я совершенно не готова к концу наших отношений. Ведь если сейчас выяснится, что никакая я ему не невеста, то что мне делать?

Собирать манатки и сваливать? Куда?

Запираться в комнатушке с гордым видом и не давать? Так ведь я хочу его!

Подставлять с пари, хладнокровно наблюдая, как рушится его карьера? Я не смогу.

И да, я сознательно выберу самообман, чем лишу себя сказки. Потом, после корпоратива поговорим. Я объяснюсь в своих чувствах, он в своих… Пусть при этом ничего на него не давит, ни мутер со своим мнением, ни я с пузом, ни пари с ректорской должностью.

— Нет, всё нормально. Правда. Просто соскучилась. Очень.

— Лен… Хочешь в кино? Или в цирк?

Я обомлела! В настоящем цирке никогда не была!

— А можно?

— Конечно, глупышка. Так куда?

— В цирк!

Всё-таки я приняла правильное решение. Испортить себе жизнь я всегда успею, а вот насладиться, побыть счастливой без всяких оглядок на других — нет. Сейчас Андрей мой, а я его невеста и большего знать не хочу!

***

Через неделю активизировалась мутер. Точнее, я сама случайно ее активизировала. Начала донимать герра покером. Он же обещал? Пусть делает.

Несмотря на то, что я решила быть счастливой, в голове росли страхи и тревога за будущее. Я дёргала Андрея с квартирой, подчеркивая свое нетерпение переехать поближе к академии, чтобы не зависеть от него или от Ганса. Как губка впитывала учебу и через выпускницу записалась на факультативные занятия в подготовительных курсах, где повторяли школьную программу более расширенным курсом. Надо отметить, факультативы идеально встали в расписание по субботам после немецкого.

Вторник и четверг мутер от радости примирения с Андрэ перенесла покер и только поморщилась, когда герр сел за стол и усадил меня себе на колени, шуткой поясняя подруженциям, что мы играем парой. И в нашем альянсе меня устраивало, что я проигрывала денежки герра, а выигрывала свои!

А на свои денежки у меня были планы. От Машки я узнала, что салон содержать муторно и не очень-то выгодно. А получив букет от герра по случаю, уже не помню которому, но было приятно до жути, я подумала о цветочном магазине. А почему нет?

Теперь все работы, исследования и рекламные дизайны я посвящала новой идее — открыть свой цветочный бутик. Стелла, которая сначала воняла против меня, вдруг заинтересовалась и вполне искренне помогала на занятиях.

Единственный минус интенсивному обучению стали редкие встречи с герром. По сути, теперь мы вместе с ним были только по воскресениям. Но и тут находчивый Андрей вывернулся, периодически вызывая меня в кабинет и выгоняя Веру с внеплановым поручением.

— Вы развратный профессор! — отчитывала я его, в очередной раз прижатая к рабочему столу и с задранной до талии юбкой.

— А еще я очень голодный, — рыкал мой герр, с нетерпением заканчивая прелюдию и набрасываясь на десерт.

Если очень везло, то мы успевали еще пообедать. Я бежала в академическую кафешку, брала нам с Андреем еды и тайком несла в кабинет, кормить моего голодного зверя.

Был ли он все это время счастлив — я не знаю, но по-моему даже мутер смирилась, что мы с ее профессором вместе. Теперь она действовала через меня. Приглашала на ужины, напрашивалась на завтраки, предлагала совместные шопинги!

А?!

Герр злился, но я шла на контакт. Что я, не понимаю, как матери тяжело терять сына? К тому же Андрей всерьез намерен был переехать со мной в квартиру, как только ее отремонтируют.

— Боишься за меня? Или так привык толкаться локтями на одной кровати?

— Напугала меня своими локтями, чучело, — усмехнулся герр. — Я просто хочу, чтобы там с самого начала всё было наше.

Я не совсем поняла, а он пояснил еще непонятнее:

— Не хочу в твоей квартире чувствовать себя чужим.

— А! — кивнула я, решив не поднимать больше эту тему.

Для себя поняла только, что Маринка по ходу вывезла всё-всё, потому что считала это своим, а Андрея это обидело, он решил теперь обживать квартиру со мной напополам. Вот только одного не учел, если квартира будет моя, то хрен я оттуда съеду!

За неделю до корпоратива у меня случился срыв. Мутер повела меня покупать наряды и выбрала такой отстой, что я весь вечер издевалась над герром, пытаясь доказать, что в таком «изысканном» платье меня только в доме престарелых примут за леди, а не на его корпоративе.

— Хотя, если у вас там соберутся старпёры, то конечно, мать им угодила! Тогда никаких проблем, я надену этот чехол для платья!

— Лена, у меня сейчас совершенно нет времени ходить, выбирать тебе новое платье. Возьми с собой… ну не знаю… Ганса?

— Ты издеваешься?!

— Одну не пущу!

— Я могу пойти со Стеллой.

— Кто такая?

Я рассказала про одногруппницу, ее семью и высокое социальное положение.

— Можно?

— Хорошо. Возьми карту, там хватит на платье и аксессуары, но…

— Что опять? Не транжирь всё — это хотел сказать?

— Нет. Мутер будет недовольна, — я скривила мордочку, демонстрируя насколько мне далеко недовольство мутер. — И постарайся всё не транжирить, — тут же добил Андрей.

На шопинге мы случайно выяснили, что во время корпоратива студенты тоже устраивают вечеринку.

— Как это ты не идешь? То есть мы купили эту прелесть не для студенческого отрыва?

— Нет, Стелла. Это для расфуфыренного приема на высшем уровне, — вздохнула я, не вдаваясь в подробности, куда я иду и какой это важный вечер в судьбе не только ректора, но и всей академии.

— Но если там наскучит, присоединяйся. Мы тут тусить будем, — она сунула мне в руку визитку, которую я закинула в пакет и благополучно забыла.

Этот вечер я как приклеенная буду рядом с Андреем, буду молчать и строить из себя даму высшего общества. Улыбаться и говорить о погоде, убранстве зала и изысканных закусках. А еще мы с Андреем станцуем вальс. Он обещал.

В последнее воскресенье перед выходом, герр с заговорщицким видом вывез меня из дома и привез к многоэтажке.

— Неужели готово?

Андрей довольно улыбнулся:

— Кое-что из мебели я уже заказал. Хотел предложить тебе опробовать.

— Кровать или стол?

— Ммм… Я бы опробовал весь кухонный гарнитур. Ты не против?

Даже если бы я была против, то растаяла бы в его объятиях с порога, как собственно и произошло. Но предприимчивый профессор кроме гарнитура постель тоже заказал, так что воскресенье перед премьерой мне запомнилось особенно.

Я готовилась к разговору. Готовилась и боялась. Сказка так и не кончилась, я, как дурочка, очень привыкла к Андрею, мне нравилась наша близость и особая интимность. То, как он спешил поскорее отделать квартиру, могло указывать в равной степени на то, что он хочет остаться со мной, так и на то, что может отпустить в любую минуту.

Переломным моментом по любому станет новогодний корпоратив и пари, выигранное или проигранное. Добавлять ему переживаний из-за собственных нервов я не собиралась.

Пока все складывалось по плану. Покер последний месяц отложил мне приличную сумму в четыреста тысяч рублей, которые уже не убирались в туфли и лежали в вазе под сухоцветом. За месяц общения со старушенциями я просекла основную фишку сарказма, и теперь чувствовала себя подкованной в светских беседах. По сути, осадить любую выскочку можно умело вставленной шпилькой, не теряя светского лоска. А ведь раньше я была уверена, что кроме как оттаскать швабру за волосы, других выходов нет!

Благодаря поведению Андрея, подрывающему репутацию, мой покер-фейс теперь не сотрет ни одна стерва. Помню момент, когда в столовой за игрой я почувствовала эрекцию герра под попой, его нетерпеливые вздохи мне в шею, настойчивые ласки рукой под подолом.

Убить его готова была! Но вместо этого взяла банк в двести пятьдесят тысяч! На радостях той ночью так оттрахала Андрея, что следующий покер он не рискнул посадить меня на колени, отпуская в свободное плаванье среди старушенций.

— Лена, в два приедет стилист. Оденет, накрасит, сделает прическу. К пяти Ганс отвезет вас с мутер на прием.

Герр нервничал, его беспокойство передалось мне.

— Угу.

— Всё будет хорошо, так ведь?

— Угу.

— Ты главное не волнуйся, будь уверена.

— Угу. А ты?

— Я… Выезжаю пораньше, надо проследить за последними приготовлениями, встретить министров, успеть перекинуться с некоторыми профессорами…

— Конечно.

— Лена?

— М?

— Иди ко мне, глупышка. У нас всё получится, да? Главное ничего не бойся, я буду с тобой рядом.

— Да.

— Поцелуй меня.

Я послушно прижалась к губам, чувствуя, что мыслями Андрей уже далеко.

Будет рядом со мной? Надолго ли?