31
Где-то за неделю до свадьбы случилось то, чего я втайне боялась. Мама вышла в Скайп и сказала, глядя куда-то за камеру:
- Анют, не расстраивайся, но бабушка с дедушкой не приедут.
- Почему? – у меня мгновенно навернулись слезы.
- Бабушка неважно себя чувствует, а дедушка не хочет ее оставлять одну.
- Это что, правда? Я должна поверить?
- Анечка, ты уже достаточно большая девочка, чтобы понимать: иногда стоит притвориться, что веришь. И ни в коем случае не выяснять, правда или нет. Лучше пригласи их с бабушкой осенью в гости.
Что тут было выяснять! Мама рассказала ему о Зденеке, о нашем с Алешем разговоре, и он принял решение: не ехать, чтобы случайно не подставить ни меня, ни Алеша. Таким он был всегда – думал о других больше, чем о себе. Меня жрала обида, за него и за себя. И в то же время я была ему благодарна. Так хотелось позвонить, сказать об этом, но… я должна была притвориться, что поверила маминым словам. Он так хотел.
Это стало последней каплей. Тот пузырь напряжения, в котором я жила все эти дни, должен был рано или поздно лопнуть. Закончив разговор, я легла на диван и разревелась в подушку. У Алеша была рабочая встреча, Марта, как я думала, уже спала.
Уж не знаю, как она услышала, все-таки от детской до гостиной было неблизко. Но дверь открылась, босые ноги прошлепали через холл. Она присела перед диваном на корточки, положила ладонь мне на щеку.
- Анна, ты плачешь? Тебя папа обидел?
Шевельнулось глухое раздражение, но я его отогнала. Села, усадила ее рядом, обняла.
- Нет, Марта. Моя бабушка болеет, они с дедушкой не приедут на свадьбу. Я просто расстроилась. С чего ты взяла, что папа меня обидел?
- Мама плакала, когда папа ее обижал.
Я невольно скрипнула зубами.
- Это она тебе говорила? Что он ее обижал?
- Да. Он на нее кричал, она плакала.
Тут много чего можно было сказать, но не объяснять же семилетней девочке, что представляла собой ее покойная мать. И что при ссорах редко кто может сохранять спокойствие, особенно если знает, что жена вернулась со свидания с другим мужчиной.
- Марта, иногда люди, когда сердятся, говорят такие вещи, о которых потом сами жалеют. Когда успокоятся. Только не всегда в этом сознаются. Вот скажи, за то время, пока ты живешь с папой, он тебя хоть раз обидел?
Наморщив лоб, Марта задумалась.
- Не отпустил к Злате поиграть, - неуверенно сказала наконец.
- Я помню. Что ты тогда получила за диктант?
Она сокрушенно вздохнула.
- Ты, конечно, можешь не верить, но папа тебя очень любит.
Стоп, Домникова, замри. На сегодня хватит. Закинула информацию – пусть переваривает. Сейчас у нее должен быть небольшой разрыв шаблонов. Хочется верить любимой Анне, но тогда получается, что обманывала любимая мама. Значит, придется признать, что мама говорила гадости о папе, потому что была на него зла, а на самом деле так не думала. Значит… Конечно, не все так просто, но потихоньку, полегоньку…
Когда Алеш вернулся, я рассказала ему обо всем – убедившись предварительно, что Марта спит, а не прилипла снова к двери. Он обнял меня и долго молчал, уткнувшись носом в мои волосы.
- Спасибо, Анна… - и добавил после паузы: - Очень жаль, что дедушка не приедет. Я был бы рад с ним встретиться. Но мы их с бабушкой обязательно пригласим. Ему приятно будет все здесь снова увидеть.
Последние дни перед свадьбой напоминали тихую истерику. Иногда я тормозила панику и спрашивала себя: да в чем дело-то? Я выхожу замуж за прекрасного, во всех смыслах, мужчину, в которого влюблена по уши. У нас все отлично и есть только одна проблема, которую мы постараемся решить вместе. Неужели дело в самой церемонии?
Да, свадьба меня действительно пугала. То, что мне предстояло оказаться в центре внимания толпы народа, - я к такому не привыкла. Но хочешь не хочешь, приходилось привыкать. Хоть сам Алеш и не являлся публичной персоной, по роду деятельности он был знаком и как-то связан со многими известными особами. Вот и на свадьбе, помимо родных и друзей, должны были появиться несколько таких – за которыми непременно притащатся репортеры. А это означало появление в светской хронике, что меня не слишком радовало.
Поскольку нам предстояло уехать на две недели, Алеш целыми днями был занят на работе и спихнул Хелену на меня. Голова шла кругом, стоило большого труда не соглашаться с ходу на все ее предложения, а хотя бы немного их обдумывать. Все смешалось в кучу: цветы, фотограф, музыка, парикмахер… Матрика прислала по электронной почте дополнительные формы, которые надо было заполнить – вплоть до места рождения наших родителей и фамилии будущих детей. На церемонии предполагался электронный орган, и органистка тоже прислала список мелодий, из которых мы должны были выбрать то, что нравится.
В среду Алеш позаимствовал у Зденека машину с водителем, и я поехала встречать родителей. Вместо бабушки с дедушкой они взяли с собой Марину и Виктора. Катя с Иркой летели другим рейсом и успокоили, что доберутся сами. Сдав водителю родственников и чемоданы с моим барахлом, я отправилась следом на автобусе. Они в гостиницу, я – домой, где обнаружила приехавшую Магдалену. К ужину Алеш привез моих. Марта сначала стеснялась, но маме как-то удалось ее разговорить.
- Мне все время кажется, что я о чем-то забыла, - пожаловалась я, засыпая поздно вечером на плече Алеша. – От всего этого мозги врастопырку. Кошмар какой-то.
- Сакра!
- Что? – испугалась я.
- Справка! Из полиции!
Разумеется, о ней мы даже и не вспомнили. Вот был бы номер!
С утра я отправилась в ближайшее отделение полиции по делам иностранцев и зависла на полдня. Угораздило меня попасть в очередь после свадебного агента, которая привела целое стадо заграничных женихов и невест, по большей части русских или русскоязычных. Она заводила их в кабинет парами, и каждая застревала там минут на пятнадцать.
- Где жених? – поинтересовалась по-русски с резким украинским выговором молодая чиновница, когда наконец пришел мой черед.
- Я одна, - рявкнула я по-чешски, злющая, как собака.
Она покосилась на меня как-то странно, но промолчала и тут же выдала справку, и пяти минут не понадобилось.
К вечеру мне показалось, что я полностью выдохлась, хотя ничего еще толком даже не началось. Папа повел Марину и Виктора гулять по Праге. Мама приехала к нам и осталась дома с Магдаленой и Мартой. Они сразу нашли общий язык и трещали, как три сороки, что нас с Алешем не могло не радовать. Сам он отправился на мальчишник и собирался ночевать у Ярды – свидетеля. Так что встретиться мы должны были только на свадьбе.
Ну а мне предстоял девичник «Na Slamníku» - где ж еще? Ирка, Катя, Вера, несколько других моих пражских одноклассниц и жена Ярды Альжбета. Власту я тоже пригласила – куда деваться. Но она, к моему большому облегчению, отказалась, сославшись на свою беременность. Хотя ей до родов оставалось еще два месяца, а Вере – несколько дней.
- Смотри, Верка, - строго предупредила я, - не вздумай разродиться завтра. Сначала будь добра поставить подпись.
Засиделись мы почти до закрытия. Болтали о чем придется, переводили для Альжбеты. Впрочем, большинство тем все равно сводились к тому, какая я счастливая и как мне повезло. Хотя Алеша лично знали только Альжбета и – немного – Вера, остальные по моим рассказам и фотографиям. О Марте тоже все знали, кто больше, кто меньше, но этой темы как раз не касались.
Мама дома дожидалась меня. Они с Магдаленой сидели на кухне за бутылочкой вина и потихоньку покуривали в форточку, пользуясь отсутствием Алеша.
Ну вот, кажется, теперь у меня две мамки, с удовольствием подумала я. Почему-то ни капли не удивляло, что все друг другу так понравились. Как будто иначе и быть не могло. Хотя у нас с Лилией Ивановной, Димкиной матерью, отношения были натянутые. У него с моей тоже, да и между собой мамы наши не дружили.
- Ну, Щеночек, ложись, тебе надо выспаться, - мама обняла меня.
- Štěňátko, как мило, - улыбнулась Магдалена.
Она настаивала, чтобы мама осталась ночевать, но та вызвала такси и поехала к папе, который уже вернулся в гостиницу и прислал ей миллион смсок.
Я за это время настолько привыкла спать вместе с Алешем, что никак не могла уснуть без него. И только когда переползла на его половину и уткнулась носом в подушку, начала потихоньку проваливаться в сон.
Как странно, думала я сквозь дремоту. «Как странно, - сказал он, когда мы сидели на скамейке у Страховского монастыря, - мы знакомы всего несколько часов, а кажется, что знал тебя всегда». Я вспомнила, как Алеш застегивал цепочку с совичкой у меня на шее, как мы дразнили лебедей на Кампе, как спускались с Петршина, держась за руки. Если бы тогда, без нескольких дней одиннадцать лет назад, мне сказали, что я выйду за него замуж, я бы, наверно… поверила.