Глава 12. Триумф Эсмы
В доме стало суетно. Хорошо, что Айша с сыном и сестрой Хирой заблаговременно покинули особняк. Вместе с ними уехала и Лейсан.
Кадир еще не мог отойти от новых открытий. Все это придется как-то объяснить себе и другим после свадьбы Хакана.
Эмир словно заболел Лейсан. Утром, обнаружив ее пропажу, взбеленился, обвинил во всем Кадира, бросился искать Ясмин в родительском доме и только к вечеру нашел в персиковом, вместе с сестрой.
Казалось, отпусти ее. Уехала — и к лучшему. Но Эмир упрям. Семейная черта. Вернулся в особняк, только когда Ясмин категорически отказалась возвращаться и пригрозила, что не примет его предложение, если он не даст ей время подумать.
Предложение!
Как после всего, что он о ней знает, можно желать ее в жены?!
И все же где-то на дне сердца Кадира что-то скребло. Они от него что-то скрывали, и он боялся, не будет ли ему больно, когда он это узнает.
— Хира точно отказалась присутствовать? — переспросил отец, подходя к Кадиру.
Тот отвлекся от мыслей и взглянул на господина Чинара, нервно теребящего бабочку.
— Точно. Эмир пытался уговорить. Нет, не хочет. Осталась с моим сыном.
— Ну, пусть… Нервная здесь обстановка…
— Пап, может, стоит предупредить маму? Не уверен, что ей понравится сюрприз.
— Нет-нет, она устроит скандал. Ей станет плохо. Мы сорвем свадьбу, и это только добавит проблем. Ей лучше не знать. Разберемся потом, когда гости разъедутся.
— Хотел бы я сбежать так же, как Хира.
— Не оставляй меня одного на растерзание. Если бы ты сразу принял Эсму в невесты, ничего бы этого, — господин Чинар обвел террасу с гостями рукой, — не было. Все было бы идеально.
Кадир промолчал. Сейчас он готов был согласиться с отцом. Внезапно все его метания и терзания стали казаться ребячеством. Может, если бы он сразу уломал Лейсан и получил ее, то не стал бы ее заложником, как Эмир. Чем же так морочит голову эта девчонка?
Теперь, когда Кадир перестал винить себя в смерти Лейсан, когда убедился, что это она и что жива, с его сердца свалился огромный груз! Он стал более трезво подходить к обстоятельствам, более цинично относиться к эмоциям.
Мать была в чем-то права. Если не в методах устройства его судьбы, но точно в направлении. Ему нужна была честолюбивая Эсма, а не алчная Лейсан или безынициативная Мирай.
Кадир даже челюстью щелкнул, когда на террасе появилась невеста в белоснежном струящемся платье и с диадемой, придерживающей тончайшую фату. Эсма была как богиня красоты.
Где были его глаза, когда он смотрел на нее и не видел?
Тут же внесли инвалидное кресло довольно улыбающегося Хакана. Настроение в момент испортилось. Кадир подарил свою судьбу Хакану, как будто в компенсацию за его увечье.
— Смотрю на них, и сердце кровью обливается, — прошептала подошедшая мать. — Я так мечтала на его месте увидеть тебя, сынок. Все для этого сделала… А словно в наказание лучшую невесту получил он. Это мне в наказание…
— Мам, что ты говоришь! Перестань. Пусть будут вместе, раз любят друг друга.
— Любят?! Не смеши. Здесь другим пахнет. Жаждой мести и жадностью. А может, и к лучшему, что судьба отвела тебя от такого союза.
Они молча стояли и смотрели, как Хакан берет свою красавицу-невесту за руку и ведет к господину Догану за благословением.
Бекир Доган сухо одобрил брак, кивнул. Молодые развернулись и пошли в сторону господина Ахмета. Он улыбался, раскрыл руки для объятий. Прижал сына, обнял невестку, разразился цветистой речью, желая сыну и его семье богатства, почитания и уважения.
— Зря она отказалась от ночи хны и красного пояса, — проворчала Азра.
— Может, не сохранила честь, чтобы красным поясом подчеркивать, — прокомментировал Кадир, тут же вспоминая вчерашнюю ночь и заверения Лейсан в своей честности.
Как же… Если бы не слово Эмиру, он тут же бы проверил, насколько честной она может быть…
А может, съездить в персиковый домик и проверить? Она же столько раз была близка отдаться ему. Зачем он терпел, зачем отказывался, чтобы вместо него это сделал Дениз?
Зубы заскрипели от злости. Лейсан обвела вокруг пальца его и теперь так же крутится вокруг Эмира. Если Кадир обесчестит ее, Эмир точно перестанет бредить девкой.
— Хна портит кожу, — тихо проговорил Чинар, — а Эсма слишком прекрасна, чтобы прятать свою красоту за устаревшими обычаями.
Хакан вел невесту к мулле.
До грандиозного скандала остались один праздничный вечер и одна свадебная ночь.
Господин Чинар переглянулся с сыном. Кадир больше всего хотел бы сейчас развернуться и под предлогом «повидаться с сыном» рвануть в персиковый домик, чтобы припереть Лейсан к стенке. Не дать морочить голову себе и охмурять Эмира.
Но он не мог бросить отца на растерзание шакалам. Не мог бросить мать, когда Эсма предъявит права на очаг. Он должен быть рядом.
Зато Эмир медленно отступал к выходу, наверняка задумав тот же план.
— Отец, кажется Эмир собирается сбежать со свадьбы, — нахмурился Кадир. — Я позову его…
— Нет, оставь. Я отпустил его. Если сейчас еще поднимут вопрос о старшинстве хозяйки и будущей жены Эмира, которой по праву перейдет особняк, Азра не переживет. Пусть лучше идет по своим делам. Мы постараемся уладить конфликт сами.
Кадир расстроился. Похоже, Эмир так и сгорит в огне Лейсан, пока Кадир ее не обезвредит.
— Мы решили просить еще вашего благословения на брак, — донесся голос Эсмы.
Она с Хаканом стояли перед господином Чинаром и хозяйкой особняка, непринужденно улыбаясь. Чинар молчал, Азра посмотрела на него и повернулась к молодым:
— Что ж, как хозяйка, я благословляю ваш брак. Ты люби ее, Хакан, защищай, подари красавице-жене много детей. А ты… — госпожа запнулась, не зная, что пожелать Эсме, ведь у нее было все. — А ты будь послушной и любящей, почитай старших и воспитывай уважение к старшим в своих детях. Будьте счастливы.
— И все? — деланно изумилась Эсма.
Кадир напрягся, Чинар сразу выступил вперед, даже Хакан сжал руку Эсмы.
— Остальное решим после свадьбы, дорогая. Ты еще не Килик. Не торопись.
Эсма отступилась, зато Азра сразу просекла неладное. Развернулась к мужу и потребовала объяснить:
— Что она от нас еще хотела? Говори.
— Вечером, все вечером. Зачем портить свадьбу племяннику?
Чинар повел Азру к праздничному столу, где традиционно угощали гостей перед поздним торжеством с официальной регистрацией брака.
Кадир наблюдал за Эсмой, та следила за Азрой, и только Хакан искренне наслаждался этим днем.
А может, если поговорить с ним, он откажется от претензий на особняк? Что значит особняк и положение его хозяина, если наследование все равно будет идти по ветке младшего Килика? Зачем Хакану этот показушный фарс?
Кадир подошел поздравить кузена и отвез его в сторону от гостей. Сам сел на диван, чтобы говорить на одном уровне с Хаканом, а не свысока.
— Ты не передумал?
— Жениться? — захохотал Хакан. — Никогда! Я влюбился в нее в ту же секунду, как увидел. Жаль, что попал в аварию, потом больницы… Но я добился ее, брат!
Хакан хлопнул Кадира по плечу, приглашая разделить его радость.
— Я рад за тебя… за вас. Но я про особняк. Юристы разъяснили вам, что дом и недвижимость не могут перейти к вам в качестве раздела бизнеса.
Хакан кивнул.
— Но они так же подтвердили, что я могу забрать половину побережья и плантации устриц.
Кадир нахмурился. Все так и было. Бизнес делился в долях на Чинара и Ахмета, и на их детей. Причем если бы Эмир не согласился принять наследие Киликов, то доля Чинара и Кадира была бы меньшей против долей Ахмета, Хакана и Яшара.
— Но я согласился принять только бухту взамен на присутствие в особняке в качестве хозяина. Вы согласились, — напомнил Хакан условия выкупа долей в бизнесе.
— И ты хочешь этого, зная, что даже по наследству не сможешь его передать своим детям?
— Своим детям я оставлю куда больше, чем получил от отца, Кадир! Мои дети будут жить в своем собственном особняке, который я отгрохаю для Эсмы!
Что же, позиция Хакана была окончательной, вне логики и вне объяснений.
Придется матери уступить свое место Эсме.
Хакан вернулся к гостям, а на плечо Кадира легла легкая рука невесты. Кадир вздрогнул и поднял взгляд на Эсму. Она улыбалась.
— Я случайно услышала, что ты хочешь изменить условия сделки. Но ты выбрал не того переговорщика.
— Это не желание Хакана? — удивился Кадир.
— Нет, это мое условие! Если хочешь оставить в особняке свою маму, то договаривайся со мной.
Кадир встал, беспокойно оглядываясь, не появятся ли свидетели его разговора с невестой.
— И что ты хочешь, Эсма?
— Я хочу от тебя ребенка, Кадир, — прошипела тихо Эсма. — Первенца.
Кадир перехватил ее руку, которой она наглаживала его грудь под пиджаком, и притянул ближе.
— Никогда. Если будешь обманывать Хакана, я первым выведу тебя на чистую воду. Так и знай.
Эсма поджала губы, выдернула руку из его хватки и презрительно зашипела:
— Тогда упивайся слезами своей матери, бессердечная тварь. Я каждый день в этом особняке буду припоминать тебе смерть моей сестры и пренебрежение моими чувствами. Ты и твоя мать еще сто раз пожалеете, что втянули меня в свои игры.
Она сделала шаг в сторону, но передумала и снова склонилась над Кадиром, приникнув к его уху:
— И это Хакан и мой свекр Ахмет еще не в курсе, как твоя мать опоила их в день нашего знакомства, чтобы они не мешались под ногами. Именно твоя мать покалечила моего жениха.
Кадир еле сдержался, чтобы не схватить змею за горло и не придушить на ее же свадьбе. Как только мать могла выбрать ему такую гадину в невесты? Куда он смотрел и почему не видел?
Но чертово ядовитое обвинение засело у Кадира в голове. Он молчал, пока гости подносили подарки молодым. Молчал, когда гостей перевозили в самый лучший ресторан города. Молчал, пока свадьба шумела, веселилась и плясала под щедрые пожелания собравшихся.
И только на обратном пути, посадив мать и отца на заднее сидение своей машины, повез их окольным путем. Кадир хотел отсрочить неприятные новости для госпожи Азры, предупредить ее и развеять свои мрачные мысли.
Отец помогать не собирался. Он отвернулся и смотрел в окно.
Кадир привез их к обзорной площадке над морскими плантациями. Мать удивилась:
— Почему ты решил ночью сделать крюк? Нам нужно в особняк! Нужно разместить гостей, проследить, чтобы у молодых все было приготовлено. Ты же знаешь, Хакан сам ничего не может, даже душ принять. А его брат Яшар много выпил. Почему Алтын за ним не следила? Не понимаю…
Кадир вышел из машины и хлопнул дверью. Он минут пять постоял на утесе, к нему подошел отец.
— Ты искал того, кто сможет в столице перезаключить контракты по квотам, — начал он издалека. — Может, мне поехать? Я возьму с собой Азру и увезу на полгода в столицу. Если придется, значит, поедем заграницу. А домой не повезем. Пусть Эсма, как шамаханская царица, поиграется в хозяйку, может, за полгода ей самой надоест и она сбежит к родителям.
Кадир покачал головой.
— Эсма не успокоится, пока не припрет мать к стенке. Останься тут. Дай мне поговорить с мамой.
— Ты сам ей скажешь?
Кадир кивнул и вернулся к машине. Сел рядом с матерью, заблокировал двери, чтобы она не пыталась уйти от разговора и задал только один вопрос:
— Эсма обвиняет тебя в том, что ты опоила Хакана и из-за этого он попал в аварию. Это правда?
Азра могла все свалить на Лейсан. Все равно, кроме нее, никто ни подтвердить, ни опровергнуть ее слова не сможет, но когда против ее слова было слово молодой невестки, Азре нужна была поддержка близких. Кто защитит ее от этой ведьмы, как не муж и сын?
Она кивнула и сбивчиво рассказала, как в тот день ждала невесток для Кадира, а подлая Алтын наверняка планировала прибрать одну девушку своим сыновьям, а может, сразу двух женить, оставив Кадира без выгодной партии.
— Я тогда велела той девке заварить травы, чтобы усыпить их. Яшару с Алтын хватило, а Хакана не взяло, поперся на совещание, сам за руль сел. Меня чуть удар не хватил, когда пришли новости.
— И ты обвинила Лейсан? — проскрипел Кадир, не в силах поверить в подлость матери.
— Считаешь, надо было признаться самой? — возмутилась та. — Одно дело, глупая девчонка траву перепутала и не то разлила по чашкам, другое — заявить, что это я старшего сына и наследника Ахмета сделала инвалидом!
Кадир отвернулся, пытаясь побороть горечь в сердце.
— Еще одно, мам… В больнице… Лейсан ведь можно было спасти? Это ты постаралась, чтобы она умерла?
Азра изменилась в лице. Одно дело, признаваться в содеянном, чтобы обрести союзников, другое — брать на себя грехи, за которые она потом будет расплачиваться.
— С чего ты это взял? Не трогала я девушку. Она сама не пережила. Как бы я могла подбить врачей на такое преступление?
Кадир так и не повернулся к матери, чтобы своим презрением не выдать, что знает правду.
Сколько можно разочаровываться в самом дорогом человеке, чтобы перестать чувствовать боль от ее предательства и лжи?
Кадир вышел из машины. Чинар посмотрел на него:
— Предупредил?
Калир кивнул.
— Как она восприняла?
— Ожидаемо. Она не хочет делиться особняком с Эсмой, — глухо проговорил он, и кивнул отцу. — Садись, нам пора ехать. По дороге попроси маму рассказать о несчастном случае с Хаканом.
— Зачем?
— Тебе тоже предстоит кое на что открыть глаза, папа.
В особняке никто не спал, все ждали хозяев. Госпожа Азра сразу засуетилась, предлагая выпить чая, пока помощницы делают последние приготовления комнат.
— Зифа! Где ты ходишь? Накрой нам на террасе… — и сразу же повернулась к госпоже Доган, поясняя: — Там сейчас приятная вечерняя прохлада и ветерок. Мы любим пить чай в вечернее время на террасе.
— Я переоденусь и подойду, — проговорила Эсма. — Без меня не начинайте.
Хакан попросил Яшара и Кадира поднять его на террасу, ворча, что первым делом установит в особняке лифты и подъемники.
Кадир промолчал. Он огляделся, выискивая Эмира, но того нигде не было. В душе опять заворочалась ревность. Или чувство собственности?
Азра, как хозяйка, старалась предусмотреть все. Спрашивала Доган, понравилась ли им свадьба, хорошее ли было меню, довольны ли они музыкой и танцами. Пыталась сравнить свадьбу Эсмы со свадьбой Мирай, но господин Бекир пресек воспоминания о покойной дочери. Больше о свадьбе Кадира и Мирай не вспоминали.
Хакан шептался с отцом Ахметом, поглядывая на Чинара и Кадира. Неужели планы меняют? Теперь, когда брак официально зарегистрирован и Эсма повязана с Хаканом, он хочет изменить условия игры?
Кадиру было странно его нелогичное желание завладеть особняком, в то время как юрист ясно дал понять, что Килики могут выкупить долю в бизнесе, отдав другую недвижимость, купленную после завещания отца Чинара и Ахмета.
Все приобретенное и приумноженное Киликами после завещания деда Кадира считалось общим делимым имуществом. Пусть недвижимости было не так много, но обе квартиры в столице и охотничий дом вполне могли пойти на сдачу Хакану и Ахмету, но те захотели бухту и долгосрочную аренду особняка.
Эсма поднялась на террасу, в момент меняя атмосферу общения.
— Хакан? — повелительным голосом позвала она, отрывая его от отца.
Он подкатил кресло к молодой жене, переодевшейся в домашнее дорогое платье, не модное, а стилизованное под старину, которые носили только зажиточные женщины.
Азра притихла, тонко чувствуя нервозность гостей.
Господин Бекир извинился и проводил жену в комнату. Снова вышла заминка, Эсма ждала возвращение отца.
Только когда все взгляды скрестились на ней, она повернулась к Хакану.
— Скажи им.
Хакан улыбался, доставая из внутреннего кармана документы.
Азра повернулась к Чинару, тихо спрашивая на ухо:
— Она уже беременна? Они ждут ребенка?
— Нет, Азра.
— О чем тогда тут сообщать? Да еще при всей семье?
Чинар вздохнул, похлопал ее по руке:
— Про бизнес. Все это вопросы бизнеса, дорогая.
— Зачем тогда чай просили? О бизнесе могли бы и в кабинете поговорить. А лучше вообще на утро разговоры оставить, — уже громче произнесла Азра, недовольно сверкая глазами в сторону Эсмы.
Та улыбнулась еще ослепительнее, но заговорил Хакан.
— Тётушка, это вопрос семейный и не терпит отлагательств.
Кадир готов был поклясться, что это особое условие Эсмы, и брачная ночь не начнется, пока Хакан его не выполнит!
— Итак, мы подписали договор по разделу имущества Киликов.
Азра обеспокоенно повернулась к Чинару, тот только кивнул. Хакан продолжал:
— Справедливость рано или поздно должна была восторжествовать, а, отец?
Азра не могла усидеть:
— Что он говорит?! Почему говорит он, а не Кадир?
— Потерпи, дорогая. Дослушай до конца.
— Мы не могли претендовать на побережье и плантации, потому нам отходит дальняя бухта. Устриц разводить не получится, зато проект с красной рыбой станет уникальной фишкой. Мой тесть господин Доган станет нашим инвестором. Сверху нам уже спустили приемлемую квоту, а продукт будет пользоваться успехом на западе, — Хакан усмехнулся и повернулся к Кадиру. — Смотри, какая издевка судьбы. Ты выращиваешь моллюсков, которых не так приятно глотать. И круглый жемчуг, который дешев без обработки. А мы с отцом будем производить золото! Красное мясо рыбы и деликатесную крупную икру! Проект еще на стадии разработки, а с нами уже заключают контракты.
— Поздравляю, — процедил Кадир, задетый за живое, что его проект вот так ушел из-под носа.
Хакан прав, в бухте не вырастишь устриц и жемчуг, а на побережье не создашь условия для разведения красной рыбы. Килики оказались заложниками раздела бизнеса.
Чинар кивнул Догану, но от поздравления брата воздержался.
— Ну и, в качестве отступного, мы не стали отбирать и требовать всю недвижимость Киликов, — проговорил Хакан.
— И это правильно! Раз вас уже поддерживают финансированием и контрактами, чего отбирать чужое? — влезла Азра.
Но Хакан продолжил:
— Вместо этого мы забираем особняк.
— Что-о-о?!
— Моя жена будет его хозяйкой следующие пятьдесят лет!