Глава 7. Тьма и свет
Кадир со злостью швырнул ключ от машины на тумбочку, но тот по инерции пролетел и завалился за нее.
Чертыхнувшись, Кадир полез доставать, отодвигая тумбу от стены, шаря рукой и неожиданно нащупывая шелковый платок.
Вытянув его, Кадир сжал кулак, чувствуя, как шелк просачивается между пальцев, распространяя тот аромат, который Кадир хотел бы забыть.
Так вот откуда этот удушающий воспоминаниями запах. Шейный платок Лейсан случайно завалился за тумбу и распространял свой аромат, сводя его с ума незаживающей памятью.
Тут Кадир мог бы вздохнуть с облегчением, ведь призрак Лейсан перестанет преследовать его в собственной спальне, но, поддаваясь своей слабости, он снова поднес его к носу и вдохнул аромат.
А хочет ли он, чтобы Лейсан ушла?
Да.
Сейчас судьба компании, стабильность семьи под угрозой. На ответственности Кадира пожилые родители, маленький сын и будущее не только этого города, но и уезда!
Сможет ли Кадир сохранить устричные плантации и продолжать выращивать жемчуг, когда у Киликов произойдет раскол?
Они с отцом рассчитывали, что дядя Ахмет с сыновьями отступятся от обанкротившегося предприятия, удовольствуются скромными выкупами, но просчитались.
Ахмет предъявил брату план по разделу бизнеса и всего имущества Киликов.
По этому плану в компенсацию особняка, который остается за наследником, а точнее, уже наследниками Чинара Килика, Ахмет хотел забрать обе квартиры в столице, дом у моря, коттедж с персиковыми садами и еще один дом на границе уезда. Особняк же и охотничий дом в горах они милостиво уступали.
В бизнесе тоже требовали раздела. Оставляя Кадиру и его вновь приобретенному брату Эмиру основные плантации устриц, а бухту, в которой Кадир планировал опреснение, чтобы разводить красную рыбу, забирали.
Ни на какие другие проекты Ахмет с Хаканом и Яшаром не претендовали, потому что за год успели развалить все, во что Кадир вкладывался десять лет. Чтобы восстановить урон, потребуется не менее пятилетки! Но Чинар, Кадир, а теперь и Эмир понимали, что без сторонних инвестиций, с отсутствием выгодных контрактов и нахождением на грани банкротства компании на одних устричных плантациях не выжить.
Хакан только подло улыбался, наблюдая за кузеном. Да, он сделал Кадира. Грязно подставил, толкнул в спину, но сделал.
– Вы можете подумать, прежде чем принять решение, – согласился Ахмет, покровительственно поглядывая на брата Чинара.
– А если мы не согласимся? – спросил тот, и Кадир видел, как тяжело дается отцу раздел.
– Значит, будем продавать компанию с молотка, а потом поделим вырученные деньги, и каждый начнет заниматься новым делом. Но тогда у вас уже не останется ни устричных плантаций, ни жемчуга, ни особняка.
Если бы это слышала мать, с ней бы приключилась истерика. Продать семейную фирму с молотка – это опозориться похлеще связи с безродной, потерять влияние на город, стать пустым местом, а то и урной для плевков каждого жителя этого города.
– Ты скажешь матери? – уточнил Кадир у отца, когда они остались одни.
– Ни за что! И брат знает об этом, потому так уверенно шантажирует.
Кадир переглянулся с отцом. Похоже, решение уже было принято. Давно и за них.
Отец тяжело вздохнул, пряча глаза от прямого взгляда сына, похлопал его по плечу.
– Нам надо обсудить сокращение рабочих, подсчитать убытки и поискать источники, откуда мы будем черпать деньги. Как ни странно, но тут брак с Мирай мог бы помочь заручиться поддержкой банкира.
Господин Чинар был предпринимателем до мозга костей, намекая сыну, что связью еще можно воспользоваться через внука. Но Кадир покачал головой.
– Этот ребенок убил их дочь. Они его не простят.
– Дети не искупают грехов родителей.
– Но деньги-то просить буду я! А в появлении сына виноват тоже я. Доган уже говорил, что не будет инвестировать средства в наш бизнес, папа. Забудь эту идею.
А пока они ехали домой втроем на машине Кадира, отец вдруг поднял другую тему:
– А что, если посвататься к другой состоятельной невесте? Пока не прознали про наше положение? Что скажешь?
Тут Кадир дернул руль, что машина вильнула.
– Я?
– А кто же еще?
– Папа, я только что похоронил жену! Я в трауре. Ничего не хочу слышать как минимум год, – потом подумал и добавил: – Это тебя мать надоумила? Опять?
– Ничего подобного, это я все еще кручу в голове, где бы раздобыть денег.
– Тогда поверни голову в другую сторону, – резко бросил Кадир, вцепившись в руль. – У тебя теперь есть еще один сын, мой старший брат. Юридически он становится твоим основным наследником. Давай женим его.
Чинар обернулся к Эмиру.
– Исключено, дядя Чинар. Я уже люблю одну девушку и жду, когда можно будет сделать ей предложение.
Чинар заволновался:
– Любишь? Кого? Кто она? Может сосватаем, чего же ждать? Кто откажется породниться с Киликами?
– Она простая девушка, – смутился Эмир. – Не думаю, что это тот брак, который спасет ваш бизнес.
– Наш! Наш бизнес, сынок, – расстроился отец. – Что же, простая, а предложение Килика не примет?
А Кадир усмехнулся, разглядывая в зеркало заднего вида Эмира:
– Как же быстро ты забыл и променял первую любовь на другую, – едко бросил он.
– Не учи меня, братец. Ты вообще женился в тот же месяц, когда схоронил ее.
Это было грубо и больно, но справедливо. Теперь прошло больше года, кто запретит Эмиру влюбиться в другую девушку?
– И помни, ты мне обещал! – Эмир наставил палец на отражение брата.
– Помню. Обещал. Никакого соперничества за женщину не будет, – буркнул Кадир.
Но вот теперь он вдыхал сладковатый навязчивый аромат от платка Лейсан и думал, что если бы боги вздумали зло подшутить над ним, то вернули бы ее обратно. Не воскресла бы старая любовь Эмира к Лейсан? Если даже один ее запах сводит с ума разум Кадира!
Вечером за столом мать напомнила, что Хира до сих пор свободна и до сих пор в невестах не просватанная!
Чинар живо переглянулся с Кадиром. Их мысли закрутились вокруг одного: Дениз Шахин мог бы стать отличным партнером в их бизнесе!
Он молодой, предприимчивый, достаточно рисковый и очень перспективный. На одном строительстве и аренде в их уезде не разживешься, а рынок недвижимости в столице забит такими же предприимчивыми как он.
Шахин давно ищет нишу, куда вложить деньги. Не знак ли это, что Хиру пора отдавать замуж?
После ужина Кадир поднялся на третий этаж, чтобы напомнить Эмиру расписание на день, когда из детской раздался плач. За всеми своими заботами он совсем забыл о ребенке.
Кадир так и не постучал в дверь Эмира, а тихо подкрался к детской и приоткрыл дверь.
Айша как раз склонилась над кроваткой и ловко меняла подгузник и пеленки малышу.
– Ну что ты, маленький? Не нравится мокрым лежать? Давай мама поменяет все, будет сухо и тепло. Вот так… И вот так. Уже не плачешь? Хочешь, мама покачает тебя и споет твою любимую песенку?
Айша подняла сына, прижала его к себе и прошла в удобное кресло, развернутое к окнам в сад. Она не заметила подглядывающего Кадира и, покачивая ребенка, напевала ему колыбельную.
Про льющуюся с луны туманную реку, с которой каждую ночь в окно одинокого отшельника спускается призрачная девушка. Он любит ее всю ночь, а на утро дева тает, как и туман. Отшельник плачет, изливает горе весь день, но ночью всё повторяется. Луна проливает туманную реку и по ней к отшельнику возвращается дева, только она каждый раз не помнит прошлого, не помнит их любви, их ночей. Она приходит чистая и невинная, чтобы утром снова растаять.
Айша пела и словно дергала струны в душе Кадира. Пока его сын засыпал в ее руках, Кадира раздирали тревоги. К нему во снах тоже каждую ночь приходила призрачная Лейсан, она бередила его раны, его память. Она не давала забыть себя, не давала успокоиться и, помимо скорбной грусти, вносила в его душу беспокойство.
Он снова и снова перебирал в голове события, как мог упустить и потерять навсегда свое счастье? Как легко было поначалу виноватой считать ее. Потом обвинять Эмира. Потом мать, Эсму. Кого угодно, только не себя.
А ведь во всем абсолютно виноват лишь он!
Кадир прикрыл дверь, резко повернулся, чтобы уйти к себе, и столкнулся с Ясмин, стоящей тенью за его спиной.
– Ой!
– Прости.
Он удержал ее, когда чуть не сшиб с ног. Мгновение девушка была в его объятиях и странно напоминала ту, о которой он только что скорбел.
Нет, не внешностью, а реакцией, поведением. Тот же испуганный взгляд, тот же румянец на щеках – и вот длинные ресницы скрывают ее глаза, чтобы он не смог прочитать больше ничего.
Но это не Лейсан, и второй раз Кадир так не ошибется.
– Она укладывает Берка, – проговорил Кадир, отпуская Ясмин.
– А! А я проходила мимо, подумала, может, случилось чего.
– Нет. Все что могло случиться, уже произошло намного раньше. Спокойной ночи, Ясмин.
– Спокойной ночи, господин.
И вот опять!
Кадир сцепил зубы, чтобы не оглянуться и не убедиться снова, что это просто ему кажется то, что хочется. Голос не Лейсан, не Лейсан! Ее больше нет!
Он ушел в свою спальню, снова долго проветривал от запаха ее духов, потом взял ее платок и выбросил в окно, с обреченностью отшельника наблюдая за исчезающим в ночи отрезом шелка. Завтра он будет жалеть. Но сегодня у него нет сил терпеть ее присутствие.
А утром в кармане пиджака Кадир обнаружил жемчужину, которую подарил Лейсан в первую встречу. Она одинокой перламутровой слезинкой лежала на его большой ладони в обрамлении тоненькой цепочки.
Кадир помнил, как сам просил сделать из жемчужины подвеску и вдеть цепочку, чтобы Лейсан не потеряла его признание в любви.
Как она могла оказаться в его кармане?
Кадир уже надевал этот пиджак. За год раз шесть! Но никакой подвески раньше не находил... Неужели кто-то играет его чувствами?
Эсма?
Больше некому. Стоило ей появиться в его доме, как ожил призрак Лейсан. Эсма терзает его, делает боль еще невыносимей.
Зачем?
Мстит за сестру? Так он из-за Мирай страдает не меньше! Потому что только он виноват в ее смерти.
Кадир сунул жемчужину в верхний ящик тумбочки и порывисто вышел из спальни. Надо подумать, как закончить этот балаган. Было у него подозрение, что мать снова вступится за свою любимицу.
Он специально задержался после завтрака, чтобы поговорить с матерью. Та поднялась на террасу и отдавала распоряжения Зифе завтрак и обед накрывать здесь:
– Уже довольно тепло, а мы соскучились по солнцу. Как приятно пить чай и кофе, глядя на просыпающийся город. И обед тут же накрывай. Понежимся на тепле и свежем воздухе. О, мальчик мой! Ты что-то хотел?
Азра жестом отпустила Зифу, велев позвать Айшу с внуком:
– Пусть принесет, прогуляется с ним перед сном. И я на внука полюбуюсь.
Кадир дождался, когда они останутся одни, потом повернулся к матери.
– Я хотел поговорить по поводу нахождения здесь Эсмы.
– А что с ней не так? – удивилась Азра.
– Все не так. У ребенка появилась няня. В доме много неженатых мужчин. У нас начались проблемы с дележом. Не проще ли отправить ее в столицу к родителям? У нее нет причин оставаться в нашем доме.
– Не могу…
Азра тяжело вздохнула и развела руками.
– Хотела бы, но не могу. К Эсме давно, год назад еще, сватался Хакан…
– Господи, – простонал Кадир, вспомнив эту историю.
– Вот-вот. Бедный мальчик влюблен в Эсму и не теряет надежды, что она изменит решение. Сейчас, находясь с ней в одном доме, он набирается смелости снова сделать ей предложение.
– Хакан? Смелости? Видела бы ты, как он рвал фирму на куски, не говорила бы, что он умеет смущаться!
– Любовь и бизнес – разные вещи, Кадир, – холодно пресекла его Азра.
– Неужели? – не мог остаться в долгу Кадир. – Помню, что мой вопрос любви ты закрыла так же, указав, что нет места чувствам, когда на кону бизнес.
У матери только дернулся уголок рта, но ответила она про другое:
– Ахмет просил оставить Эсму, надеясь, что у сына появится возможность получить ее согласие.
Кадир тяжело вздохнул. Что за пиявка! Даже в собственном доме от нее не избавиться.
– Хорошо, я решу этот вопрос.
– Госпожа Азра, вы нас звали? – со стороны входа в террасу раздался мелодичный голос Айши.
Кадир обернулся и залюбовался, как невероятно красива белокурая тоненькая девушка, с такой осторожностью прижимающая его сына к груди.
Губы невольно коснулась улыбка. Он поддался слабости и еще минут пять провел на террасе, наблюдая за матерью, сыном, спрашивая, все ли есть у Айши, может что-то нужно привезти из города.
– Если можно, то купите в аптеке поилочку. Мы теперь днем гуляем в парке, и Берк просит пить. А бутылочки носить неудобно и негигиенично.
– Куплю. С удовольствием. В какое время вы гуляете?
– О, как проснется, – в ответ улыбнулась Айша, – теперь мой режим дня полностью подчинен его режиму.
– И правильно! Пусть нашему мальчику живется долго и счастливо, – заулюлюкала мать, а Кадир простился и спустился вниз, в свою комнату, чтобы сменить рубашку. Погода менялась на глазах, в этом будет жарко проводить весь день в офисе.
Он распахнул дверь и застыл, увидев вскочившую с его постели испуганную Ясмин.
– Г-господин?.. Вы еще не ушли?!
– Что ты здесь делаешь? – нахмурился Кадир.
– Я… убираю… Вашу комнату убираю. Тётя Зифа попросила помочь. Я тоже не могу сидеть без дела, привыкла работать. Поэтому согласилась.
Ясмин быстро развернулась и споро начала снимать постельное белье с подушек, одеяла.
– Подожди, – остановил Кадир ее бурную деятельность. – Это хорошо, что ты вызвалась помогать, но ты не должна…
– Мне не трудно.
– Хорошо. Если ты не против, я бы переоделся.
– Конечно. Вернусь, как вы уйдете.
Ясмин улыбнулась ему нежной и отдаленно знакомой улыбкой, прошла мимо, обдав приятных девичьим ароматом, тихо прикрыла дверь. Кадир еще минуту постоял, обдумывая ситуацию.
Его смущала эта девушка. С одной стороны притягивала, словно была ему родственницей, по которой очень скучаешь, когда долго не видишь. С другой, пугала странными напоминанием привычек и повадок Лейсан.
Возможно, это только в его голове, а схожесть вовсе не с Лейсан, а с сестрой Айшей, к которой Кадир все больше и больше приглядывался. К тому же Эмир просил не приближаться к Ясмин, выдав свои серьезные планы на нее.
Кадир распустил узел галстука, повесил пиджак на вешалку, скинул рубашку и достал светлую с коротким рукавом, а к ней облегченный пиджак.
Главное, не забыть вечером попросить перевести Ясмин на другие комнаты. Пусть его спальню обслуживают другие помощницы.
***
Ясмин дождалась ухода Кадира и с облегчением вздохнула. Чуть не попалась!
Она достала из кармана тонкую жемчужную нитку бус, перебрала пару бусинок, вспоминая, как Кадир привез их ей в подарок, как неловко застегивал маленькую застежку пальцами на ее шее, как смеялся, а потом неистово целовал, обещая весь мир положить к ее ногам.
А потом предал. Выгнал. Из-за Эмира.
Но она вернет свою любовь, во что бы это ни стало!
Ясмин вернулась в спальню и первым делом заметила сброшенную рубашку. Потянулась к ней, подняла, прижала к лицу, вдыхая пряный запах своего мужчины. Села на кровать и снова втянула воздух через рубашку.
Надо придумать, куда положить нить жемчуга. Может быть, в тумбочку?
Ясмин открыла ящик и замерла. Первая жемчужина-подвеска лежала там. Он нашел ее, но не взял с собой. Оставил здесь.
Горечь неприятным привкусом распространилась во рту и на языке. Может, он уже не любит ее? Может не будет рад возвращению? Но она же видела его на кладбище рядом со своей лживой могилой, она видела богатое убранство могилы. Если бы не любил, не тосковал, разве стал бы посещать?
Нет.
Тогда почему он не взял память о ней с собой? Или не положил в сейф, чтобы не потерять?
Она даст ему еще один шанс. Пора заставить его сомневаться в смерти Лейсан.
Ясмин, поднялась, достала жемчужину и вернула в карман пиджака. Нить жемчуга оставила на подоконнике. Приоткрыла окно, собрала белье и спустилась вниз, в прачечную.
Зифа заметила ее и отругала:
– Ты здесь не прислуга, нечего вмешиваться в хозяйственные дела.
– Ну тётушка! – заныла Ясмин. – Я не могу сидеть без дела. Айша отлично справляется с Берком, меня к нему и близко не подпускает. А мне что, сидеть и скучать? Я лучше помогу. Буду следить за чистотой в комнате хозяина.
– Нет! – отрезала Зифа, – Близко тебя к спальне хозяйке не подпущу. У меня каждый раз сердце останавливается, когда она смотрит на тебя.
– Я не про господина Чинара, – усмехнулась Ясмин. – Буду убирать комнату Кадира.
– Нет.
– Что ты заладила, нет да нет. Он видел меня и одобрил. Ему понравилась идея помогать тебе по дому. Если спросит – подтверди. И помни, зачем я вернулась. Мне надо быть рядом с ним постоянно.
– Бедовая ты головушка, – вздохнула Зифа. – Не на него тебе смотреть надо.
– А на кого? Никого, кроме Кадира, в моем сердце нет и не будет!
Зифа промолчала, только головой покачала и пошла раздавать указания помощницам. Ясмин взяла свежее глаженое белье и вернулась в спальню Кадира, перестилать постель.
За день она успела протереть пол, отмыть душ и туалет, убрать разбросанные им вещи. Пользуясь правом прислуги, она почти весь день провела в его комнате, трогая предметы, которых касался он, вдыхая воздух, которым дышал он, сидела в креслах, в которых сидел он.
И только перед самым ужином пошла к себе на третий этаж, расстроенная, что не может остаться в комнате Кадира навсегда.
Наверху столкнулась с Эмиром.
Он жадно оглядел ее сверху донизу, посмотрел, нет ли свидетелей, и решительно толкнул в свою комнату.
– Что ты делаешь! – возмутилась Ясмин.
– Хочу поговорить, – тихо произнес Эмир, не сводя взгляда с ее губ.
– Нам не о чем говорить, – надменно произнесла Ясмин, пытаясь вырваться, но Эмир удержал.
– Мне есть что сказать, но ты никак не хочешь слушать.
– Эмир, пусти, или я закричу!
– Не закричишь. Ты же не хочешь, чтобы тебя поймали вмоей комнате?
Ясмин замолчала, переставая вырываться. Эмир расслабил хватку, терпеливо разглядывая непокорную красавицу.
– Что в нем такого, что нет во мне? Ответь. Он Килик, но и я Килик. Он богат, и я богат. Он предал тебя, а я всегда оставался верен. Зачем тебе он, если я готов отдать свое сердце в твои руки?
– Ты не понимаешь, – скривила губы Ясмин. – Я люблю его.
– Любишь? Или притворяешься что любишь, что простила? Зачем ты мучаешь меня?
Он рванул ее за плечи, прижимая к себе, сминая хрупкую девушку, обнимая своими грубыми руками. Его губы сразу нашли ее и накрыли собственническим поцелуем. Эмир хотел ее себе. Он ставил клеймо, оставлял на ней свою метку, запрещал думать о другом, вытесняя все мысли из головы своим нетерпеливым, гневным поцелуем.
А Ясмин снова погрузилась в прошлое. Она внезапно почувствовала волнение, граничащее с чувством вины и стыда. Когда-то в прошлой жизни Эмир также прижимался к ней и целовал, а она отвечала на его поцелуи. Он тоже спрашивал, не путает ли она страсть с любовью Кадира.
Ясмин вспомнила, что в тот злосчастный вечер они с Эмиром не были близки! Она никогда не изменяла любимому. Тот напрасно обвинил ее в предательстве.
– Это не ты! – потрясенно проговорила она, чувствуя пульс на опухших от поцелуев губах.
– Я, – прохрипел Эмир, снова пытаясь завладеть ее губами, но Ясмин отклонилась.
– Это не ты подставил меня. Мы не были близки с тобой. Я не предавала Кадира.
Эмир нахмурился.
– Лейсан, ты не помнишь своего прошлого?
Она покачала головой.
– Не все. Я помню, но не все.
– Ты помнишь о своей смерти?
– Не было смерти, я не умерла. Ее подстроила Азра.
– Она была, Лейсан. Ты умерла. Ты так решила сама и спрыгнула со скалы.
Ясмин в ужасе смотрела на Эмира. Зачем ей было умирать? Эмир что-то не то говорит.
– Нет, ты ошибаешься. Была авария и я…
– Нет, любимая. Ты из-за Кадира спрыгнула с обрыва. Я спас тебя и привез в больницу. Ты сама порвала связь между вами, а теперь пытаешься связать оборванную нить судьбы. Перестань. Она оборвана. Этот путь никуда тебя не приведет. Оставь его и будь моей. Прошу?
Продолжение доступно после оплаты!
Приятного чтения