Глава 28 · Разлад

После ухода Мейрин обитатели замка старались не пересекаться в течение дня, собравшись лишь по традиции на ужин в столовой. Непривычно молчаливая Тарка вяло гоняла вилкой молодой горошек по тарелке, Длиннопалый разрезал свой кусок мяса на такое количество мелких, что перед ним возвышалась скорее горка волокон, чем чётко оформленных кусочков. Вампиры молча надирались «вампирским креплёным»: законсервированной кровью со специями, не взглянув ни разу ни на отбивную, ни на гарнир. Даже обычно прожорливый Хелвики долго гипнотизировал соусницы, решая, какую из них выбрать, хотя раньше, не раздумывая долго, поливал еду всеми соусами подряд. Но у болотника всегда были проблемы с восприятием вкусов.

Старый долго хмуро переводил взгляд с одного на другого участника трапезы, пока не решил разбавить затянувшееся молчание:

— По какому поводу сидите такие мрачные? Радоваться должны, что одна большая проблема исчезла из замка. А если она сумеет сдержать последнее данное слово и забудет о существовании замка, то и вовсе всё будет отлично!

Тарка отвлеклась от избиения горошин и отложила вилку в сторону:

— Мне будет не хватать Мейрин с ней интересно. Она живая и добрая.

Старый пожевал нижнюю губу и желчно заметил:

— Ты не знаешь, о чём говоришь, Тарка! «Хорошей» девчонка была ровно до тех пор, пока не вошла полностью в свою силу и не сняла с себя запреты, блокирующие магию. Ты сама видела, как лихо она управляется с «инквизиторским пламенем». Малейший промах с твоей стороны, и от тебя даже воспоминания не останется. Она опасна. Ты что, опять жить расхотела?..

Тарка вздрогнула, а Старый мгновенно осёкся, сообразив, что перегнул палку, хоть и не так сильно, как когда пытался спровоцировать Мейрин на атаку.

Длиннопалый отставил от себя тарелку с ужином и потянулся за яблочным компотом:

— Старый, а разве это жизнь? По сути, мы все — пленники замка. Да, мы покидаем ненадолго его пределы, но это мало что меняет. Жить — это значит идти вперёд, развиваться. А какие у нас перспективы? Никаких. Мы не живём, мы просто существуем, не имея при этом абсолютно никаких перспектив в будущем. Стать снова теми, кем мы являлись, не можем. Влиять на природу, как раньше, поддерживая магический баланс, не в силах. И какой смысл всё это продолжать? Что мы есть, что нас нет — никакой разницы. Мы даже не можем нормально общаться с людьми, не боясь быть уничтоженными… С Мейрин мы хотя бы все немного ожили. В нас проснулись эмоции, желание о ком-то заботиться, почувствовали себя нужными. И дело совсем не в том, что без нас она была беспомощна на протяжении достаточно долгого времени. К нам она относилась, как к равным, несмотря на то, что по закону обязана была испепелить в то же мгновение, как увидела. Или позднее, когда уже пришла в себя, а не ставить блоки, подвергая тем самым свою жизнь опасности, а отнюдь не наши. Извините…

Древянник забрал свою тарелку и вышел из столовой.

— Пойду, пожалуй, прогуляюсь перед сном, — Тарка схватила с блюда яблоко и выбежала вслед за Длиннопалым.

Укоризненно покачав головами, вампиры быстро допили содержимое своих бокалов и исчезли, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра. Столовая опустела, в ней остались лишь Старый да Хелвики. С того самого вечера традиционный ужин постепенно превратился в чистую формальность: все обитатели замка собирались за столом, нагружали свои тарелки едой, желали друг другу приятного аппетита и расходились кто куда. Главное, чтобы не оказываться за одним столом вместе со Старым и Хелвики. Древний дух не придавал этому никакого значения, списывая подобный протест за молодость, а потому неспособность разбираться в людях, особенно инквизиторах, и проклиная рыжеволосую дрянь, посеявшую смуту среди обитателей замка.

Однако время шло, лето подходило к концу, но ситуация не менялась, словно у всех огонёк внутри погас. После выступления Длиннопалого Кайл с Энром окончательно отдалились от Старого, стараясь почти всё своё время проводить в мастерской и лаборатории, соответственно. Древянник копался в аптекарском огородике, возился с изготовлением зелий и снадобий, заглядывая время от времени к вампирам. Тяжелее всего на уход Мейрин отреагировала Тарка: всё меньше носилась по замку, предпочитая большую часть времени проводить за его пределами, изредка играла в шашки с Длиннопалым или Энром. Если луговница приходила в мастерскую к Кайлу, то просто тихо сидела в уголочке и плела венки, наблюдая за тем, как вампир что-то мастерит или чинит. Только попросила его больше никогда не рассказывать никаких историй, окончательно решив отказаться от всех иллюзий по возвращению к прежней жизни.

Все четверо надеялись, что Старый снова отправится на поиски духов, и тяжёлая атмосфера, поселившаяся в замке, развеется, но впервые за долгие годы он остался. Так наступила осень, принеся с севера затяжные промозглые дожди и пронизывающие до костей сильные ветра. Со времени ухода Мейрин из замка в округе так и не появилось ни одного инквизитора, ни ренегата. Но настроение у всех четверых было такое, словно они, наоборот, ждали, когда за ними придут. Только Старый каждый вечер хмуро докладывал, что, похоже, «инквизиторша» своё слово держит, и опасности в течение уходящего дня не было обнаружено. От этих горделивых брюзжаний становилось совсем тошно, и любви к древнему духу не добавляло. Только Хелвики, словно верный пёс следовал попятам за Старым, методично напоминая обитателям замка, что если бы не старания уважаемого старца, то никого бы из присутствующих уже на этом свете не было. В общем, исполнял роль прихлебателя тщательно и с неимоверным рвением.

А потом в начале зимы пропала Тарка…