Глава 8 · Грани доверия

Я даже не поняла сразу, зачем звать Длиннопалого, тем более что он ушёл сравнительно недавно. И только прокрутив в голове вопросы Тарки и свои ответы, сообразила, что к чему.

— Не волнуйся, я просто хотела свои волосы обрезать.

Тарка удивлённо хлопнула ресницами:

— Зачем их обрезать? У тебя такие красивые волосы цвета опадающей осенней листвы…

В качестве ответа я продемонстрировала шнурок, который, наконец-то, удалось выдрать из косы, правда, с приличным клоком волос.

— Впервые слышу такое сравнение. Рыжие волосы, и рыжие. Однокурсники одно время их даже ржавыми называли. Но чтобы сравнить с осенней листвой… Необычно. Тарка, их всё-таки лучше обрезать. Они настолько спутались и свалялись, что уже ничто не поможет привести их в порядок. Ничего страшного не произойдёт, волосы ведь вскоре вновь отрастут.

Но Тарка как будто не слышала меня, зачарованно глядя, как я безуспешно пытаюсь разделить на пряди то, что ещё несколько дней назад было косой:

— Не надо. Оставь. Они такие длинные… У меня тоже когда-то были длинные волосы… Даже длиннее твоих… Только светлые… Я очень любила их расчёсывать, заплетать, украшать лентами… А иногда, распустив большим волнистым каскадом, бежать по утренней росе, слыша позади себя: «Таркарина, куда ты опять летишь?»…

Неожиданно Тарка моргнула, словно очнувшись от забытья, и испуганно зажала себе «рот» руками.

Осторожно подбирая слова, я уточнила:

— Ты же ведь луговница?

Всё так же, не убирая ладошки, она молча кивнула. Из больших чёрных глаз Тарки брызнули слёзы, а тело сильно затрясло, как при еле сдерживаемой истерике.

Я чуть подалась вперёд и, ухватившись за её балахон, потянула на себя, наплевав и на сломанную ногу, и на швы. Приобняв левой рукой рыдающую Тарку за плечи, медленными успокаивающими движениями принялась поглаживать по спине:

— Мне известно, что духи скрывают свои настоящие имена, так как, зная истинное имя духа, человек приобретает над ним власть и может полностью подчинить себе. Я даю своё слово, что никогда не воспользуюсь своим случайно полученным правом тебе во вред.

Тарка сложила ручки у себя на груди и, уткнувшись «лицом» в моё плечо, окончательно разрыдалась. Прижавшись щекой к лошадиному черепу, я ощутила, что кость на самом деле не гладкая, как мне показалось изначально, а была покрыта тоненькой, почти прозрачной, бархатистой кожицей. Немного поправив положение головы Тарки так, чтобы та удобно покоилась на плече, я уголком одеяла вытерла духу слёзы.

Всхлипывая, Тарка пробормотала:

— Я не хочу превращаться в оживший кошмар. Не хочу превращаться в чудовище. Ведь когда кто-то воспользуется властью надо мной, я тут же потеряю над собой контроль…

— Не превратишься… Я этого не допущу.

Аккуратно сняв венок с костяных наростов, которые приняла за небольшие рожки несколько дней назад, положила рядом так, чтобы цветы не осыпались. Потихоньку Тарка успокаивалась, её плечики переставали сотрясаться, как при сильном ознобе.

— Раз уж ты так резко «против», чтобы я в плане причёски составила Длиннопалому конкуренцию, может быть, поможешь расчесать волосы?

Тарка посмотрела на меня блестящими от слёз глазами:

— Правда? Ты хочешь этого? Маги ведь никогда не дают прикасаться к своей голове… Никому, кроме тех, кому по-настоящему доверяют.

Тепло улыбнувшись, я прижала к себе Тарку:

— Значит, тебе доверяю.

— Но я же — Изменённая!

Я ласково провела кончиками пальцев по тому месту, где обычно располагается щека:

— Тарка, запомни: ты — это ты. И никто другой.

Дух вытерла рукавом влажное «лицо» и быстро соскочила на пол:

— Я сейчас, я быстро!

Примерно минут через десять Тарка вернулась, неся в руках большую деревянную шкатулку. Когда она откинула крышку, я увидела внутри аккуратно сложенные рядами атласные ленты, простые и декоративные гребни, заколки, зажимы…

— Вот. Сохранила когда-то. Наконец-то пригодятся.

Вручив мне деревянный гребень с частыми зубьями, дух взяла такой же и принялась осторожно расплетать косу снизу вверх, помогая себе пальчиками.

Подняв руки, чтобы поймать выбившуюся прядь, я непроизвольно зашипела, почувствовав, как натянулись швы под повязкой.

— Больно?

— Нет. Скорее неприятно. Кожа же стянута.

— Тогда я сама. А ты просто лежи.

Вернув луговнице гребень, я кивнула и постаралась больше не шевелиться:

— Тарка, а можешь мне пояснить, почему у тебя имя, причём сокращённое от настоящего, у Хелвики тоже имя, насколько я поняла, а у Длиннопалого — прозвище?

Не отвлекаясь от своего занятия, Тарка ответила:

— Я оставила своё общее имя, чтобы не забывать, кем была…

Так вот она, привязка, которая помогла Тарке сохранить частицу себя!

Луговница тем временем продолжила:

— … Хелвики тоже что-то в этом роде, а Длиннопалый… Когда Старый с Хелвики его нашли умирающим в горах, то у него не было сил даже говорить. Они же дали ему это прозвище, отметив характерную особенность. Так его и называли, пока выхаживали. Представляешь, он так долго сопротивлялся, что Изменённые его попросту выбросили, как бесперспективного. Как сломанную игрушку! Даже с уничтожением возиться не стали. Так вот. Насколько я знаю, Длиннопалого сдали Изменённым свои же. В обмен на обещание не трогать их. Это им, правда, не помогло, их потом всё равно тоже отправили на опыты. Но из-за всего этого Длиннопалый не мог больше слышать своё общее имя. Так и стал откликаться на прозвище.

Не выдержав, я витиевато выругалась на древнеархейском.

— Что? Слишком больно дёрнула? Прости, пожалуйста, я не специально. Постараюсь быть аккуратнее. — Тарка обеспокоенно замерла, внимательно присматриваясь к моим реакциям.

— Нет-нет, ты ни в чём не виновата. Это из-за истории Длиннопалого. Ненавижу предателей! Можешь подтвердить или опровергнуть мою догадку: если ты — луговница, то есть дух полей и лугов, то Длиннопалый, часом, не из древянников?

Тарка кивнув, провела гребнем по распутанной пряди и сняла с зубьев оставшиеся на них волосы:

— Всё правильно. Я из полевых, а он из лесных… А Хелвики у нас вообще болотник. Хах, только где теперь эти лесные… Никого не осталось… Инквизиторы пожгли всех. Ты не думай, я не обвиняю… Ты бы видела, в каких страшилищ древянников из родного леса Длиннопалого превратили! Бр-р-р… Впрочем, так им и надо! Это же какими сволочами надо быть, чтобы предать своего⁈ Тем более такого, как Длиннопалый…

В этом я была абсолютно согласна с Таркой. Насколько мне удалось изучить Длиннопалого, который даже будучи Изменённым, проявлял тактичность, безобиднее существа не встречала. Не говоря уже о его душевных качествах.

— У меня, кажется, всё… — Тарка в последний раз провела гребнем по моим волосам и отползла на коленках в сторону, чтобы полюбоваться результатом своих трудов.

Пропустив гладкие пряди между пальцев, я удивлённо спросила:

— Как ты это сделала? Они же были совершенно безнадёжны!

Тарка лишь пожала плечами, почёсывая носовую кость левой рукой:

— Сама поражена. Похоже, что навыки я не растеряла. Знаешь, сколько раз я раньше вытаскивала репьи из волос? У-у-у… Молодняк любил так подшутить над старшими.

— Спасибо огромное. У тебя действительно волшебные ручки!

— Да не стоит. Сама радуюсь, — Тарка смущённо поковыряла пальчиком подол своего балахона.

Забывшись, я потянулась, чтобы заплести косу, но в боку опять заныло.

— Раз уж я начала возиться с твоими волосами, мне и заканчивать! — торжественно заявила луговница, копаясь в шкатулке. — И, если честно, то мне не хотелось бы, чтобы у тебя опять швы разошлись. Мейрин, ты бы слышала, как тогда ругался Длиннопалый, сводя края ран!

— Сейчас не разойдутся, — я попыталась было возразить, но поняла, что спорить бесполезно. — Их же нитками крепко-накрепко соединили!

Тарка прыснула в кулачок:

— Ага, моими. Разноцветными. Для рукоделия. Ничего так, весёленько вышло, я видела.

В итоге мы обе расхохотались, как сумасшедшие. Тарка вытащила какой-то флакончик, капнула из него себе на ладошки и, растёрев жидкость между ними, запустила пальцы прямо у корней моих волос. Мягко помассировав голову, луговница снова расчесала волосы и принялась плести косы. Пока она «колдовала» над моей головой, я едва не начала мурлыкать от удовольствия, как кошка. У всех магов с самого рождения кожа на голове очень чувствительная, поэтому одарённые и не позволяют к ней прикасаться кому попало — легко так можно и головную боль получить. Причём в прямом смысле слова. Слишком ярко ощущалась в такие моменты энергетика касающегося. И не всегда она была благотворной.

Закрепив кончики каждой косы при помощи зажимов, Тарка сосредоточенно рылась в лентах, выбирая подходящие.

— Выберу, пожалуй, серебристые. К твоим глазам подходят. Они у тебя очень интересного оттенка. Обычно рыжие маги либо кареглазые, либо зеленоглазые, а у тебя они почему-то серые. Но, как я успела заметить, в зависимости от состояния или настроения, могут быть меняться от светло-серого, практически прозрачного, до очень насыщенного, ртутного.

Стоило Тарке завязать последний узел, как в комнату вошёл Длиннопалый с подносом в руках.

— О, наши девушки решили навести красоту. Так действительно намного лучше.

Довольная Тарка убрала все свои «сокровища» обратно в шкатулку, но не стала уносить, а поставила на столик:

— Мейрин, пусть она останется у тебя. Мне-то уже её содержимое давно ни к чему.

Длиннопалый поставил поднос рядом со шкатулкой и снял полотенце. По комнате тут же разнёсся умопомрачительный запах мясного бульона.

— Тарка, кажется, я кое-что забыл. Ты можешь спуститься во внутренний дворик и нарвать немного укропа? — Длиннопалый повернулся в сторону луговницы, показав рукой на горшочек с супом.

— А? — не поняла Тарка.

— Принеси, пожалуйста, пучок укропа, только сполоснуть водой не забудь, — очень медленно и максимально чётко повторил Длиннопалый.

Тарка кивнула и выбежала из комнаты. Проверив, что в коридоре никого нет, Длиннопалый плотно закрыл дверь и, устало вздохнув, присел рядом со мной.