22
– Простите, – роняю я, осторожно приближаясь. – У вас все в порядке?
Мужчина оборачивается. Влажные глаза девочки тоже обращаются ко мне.
Ну точно: отец и дочь. Сходство просто невероятное.
– Я могу вам чем-то помочь? – продолжаю, стараясь звучать не слишком навязчиво.
– Я тоже пришла сюда с дочкой...
– Он меня не понимает! – совершенно по-взрослому восклицает девочка.
Хотя на вид ей не дашь больше пяти-шести.
– Говорит, что мне нельзя есть сладкую вату! – она опять топает ножкой. – Хотя я всю жизнь ее ем!
– У тебя аллергия, Карина, – вставляет мужчина.
Его голос – от природы явно басистый и глубокий – сейчас звучит как-то глухо и бесцветно.
– Это просто пятнышки! – огрызается девочка, злобно сверкнув глазами.
В то время как лицо ее отца по-прежнему напоминает камень.
– Знаешь, у моей дочки тоже бывает аллергия, – мягко начинаю я. – В период обострения сахарную вату действительно лучше не есть. Зато можно есть сухофрукты и... пастилу, – я перевожу взгляд на мужчину в поисках подтверждения или опровержения моих слов, и он коротко кивает. – Да. Они тоже очень вкусные. У меня как раз есть небольшой пакетик в сумочке. Будешь?
– По вам не скажешь. Правда, – он отводит взор и слегка хмурится. – Вы… кхм… очень молодо выглядите, Вера.
Чувствую, как к щекам приливает обжигающий жар. Вот вроде обычный комплимент, ничего особенного… А по необъяснимым причинам смущает.
Или, может, дело в том, что я давно не общалась с мужчинами? Ну, то есть с мужчинами в принципе я, конечно, общалась, но больше по делу. А чтобы вот так стоять и непринужденно трепаться… Давненько в моей жизни не было подобного. Даже отвыкнуть успела.
– Спасибо, Денис. Вы тоже ничего.
Мы замолкаем.
Устремляю взгляд на детей и вдруг замечаю, что Катюша играет с дочкой Дениса. Взявшись за руки, девочки кружатся и заливисто смеются.
Уверена, прежде Катя и Карина не были знакомы. Значит, познакомились только что. Прямо как мы с Денисом.
– А наши-то, – со смехом подмечаю я, – подружками стали.
Мужчина перехватывает направление моего взгляда.
– Это ваша дочь?
– Да, Катюша. Мы с ней тут впервые.
– Мы с Каринкой тоже.
– Правда? – я снова удивляюсь.
– А когда она была младше, то… м-м-м… не капризничала? – тщательно подбирая слова, интересуюсь я.
– Когда была младше? – он наконец отрывает взгляд от рандомной точки на земле и направляет его на меня. – Если честно, я не знаю. Мы жили в разных городах и довольно редко виделись.
Прикусываю губу. Ну и ну. Похоже, передо мной новоиспеченный папаша уже довольно взрослой девочки.
– А ее мама?.. – начинаю вопрос и вдруг осекаюсь.
Ведь это же мероприятие для родителей-одиночек! А, стало быть, мама в комплект не входит…
– Пару месяцев назад ее мама умерла, – подтверждая мои мысли, говорит мужчина. – И теперь Карина живет со мной. Я ее единственный родственник.
Звучит ужасно. В столь юном возрасте малышка уже успела потерять мать. Такого никому не пожелаешь…
– Соболезную. Это большое горе.
– Да, так и есть, – вздыхает он. – Все эти годы я был так называемым выходным папой. Приезжал в Новосибирск раз в несколько месяцев, проводил с Кариной пару дней и уезжал обратно в Питер. А потом ее мать скончалась, и мне пришлось взять девочку к себе. Но, говоря откровенно, педагог из меня так себе. А отец – еще хуже.
От его истории у меня мурашки бегут по коже. Бывает же, а… Жил мужик, не тужил, а потом раз – и в его доме появляется малолетний ребенок, которого надо кормить, развлекать, обслуживать. От такого с непривычки и нервный срыв заработать можно…
– Ну бросьте, вы слишком строги к себе, – говорю участливо. – А ваша жена… она вам не помогает?
Я уже поняла, что с матерью Карины его не связывали отношения. Но, может, есть какая-то другая женщина?
– Я не женат, – отсекает он. – Так что воспитание Карины полностью на моей ответственности.
Я медленно киваю, обдумывая услышанное.
– Вы знаете, поначалу всегда нелегко. Вам с Каринкой нужно время, чтобы сблизиться, по-настоящему узнать друг друга. А потом станет проще. Она привыкнет. Да и вы примиритесь с новой ролью.
– Она очень скучает по матери. И совсем не воспринимает меня как родительскую фигуру. Каждое мое слово вызывает протест, каждое решение сопровождается истерикой, – мужчина прикрывает веки и вновь трет переносицу. А затем вдруг спохватывается, что откровенничает с совершенно незнакомой женщиной, расправляет плечи и берет эмоции под контроль. – Извините, что я на вас все это вывалил. Обычно я не жалуюсь на судьбу посторонним. Накопилось, видимо.
– Иногда нужно выговориться, – усмехаюсь понимающе. – Пусть даже и случайной незнакомке.
– Я, кстати, Денис, – он протягивает мне широкую загорелую ладонь.
– Вера, – вкладываю в нее свои пальцы.
– Вы очень хорошая, Вера, – внезапная улыбка до неузнаваемости преображает хмурое мужское лицо, делая его открытым и невероятно… привлекательным. – И здорово мне помогли.