33

Впервые за долгое время мое утро начинается с улыбки. А все потому, что, стоит мне открыть глаза, как на меня обрушиваются воспоминания о минувшем вечере. Волнующие и сладкие, будто плавленая карамель...

Вчера, когда Денис проводил меня до квартиры, мы долго и самозабвенно целовались в подъезде. Будто школьники, ей-богу! В квартиру зайти было нельзя, ибо там нас ожидали няня и дети.

В общем, мы ласкали друг друга языками до тех пор, пока не начали болеть губы. И пока из нутра не начал рваться истерический смех.

Потом мы все же открыли дверь и объявили Ольге Петровне о своем приходе. Няня сообщила, что девочки держались молодцом и прекрасно провели время. Не спорили, не ругались и слушались с первого раза.

Так что вечер, определенно, удался. Не только у нас с Денисом, но и у наших принцесс.

Единственное, что немного омрачило финал свидания, — это истерика Каринки, которая наотрез не хотела покидать нашу с Катюшей квартиру. Глядя на ее слезы, я даже предложила Денису остаться ночевать на диване, но тот сразу же отмел эту идею. И, несмотря на отчаянное сопротивление, все же увел рыдающую дочь домой.

Мне было искренне его жаль, но в то же время я понимаю, что выстраивание отношений с травмированным ребенком — процесс долгий, кропотливый и нелегкий. Денис прав, что не ведется на ее капризы, а спокойно и методично гнет свою линию. В конечном итоге это должно принести плоды.

Когда гости ушли, я уложила Катюшу спать, а потом, лежа в кровати, долго и упоенно перебирала детали прошедшего свидания. Вспоминала слова, касания, взгляды... Смаковала терпкий вкус вина и черемухи, оставшийся на губах...

Привычная трель будильника прорезает сознание, но, в отличие от предыдущих дней, я совсем не хочу еще немного поваляться в кровати. Несмотря на выходной, во мне кипит бурное желание активной деятельности. Хочется двигаться, стремиться, улучшать мир вокруг себя.

Именно поэтому я совершенно внезапно затеваю генеральную уборку.

Отмываю всю квартиру, перебираю шкафы и нещадно выбрасываю ненужный хлам. Катюша, хвостиком шныряющая за мной, все время изумленно приговаривает: «Мама! И это ты тоже выбросишь?»

А я в ответ лишь смеюсь и нещадно забиваю мусорные мешки тем, что больше никогда не пригодится: джинсами, которые я носила еще в институтские годы, соломенными шляпами, которые давно вышли из моды, и доисторической кухонной утварью, занимающей уйму места в кладовке.

Потом мы с Катей стряпаем нехитрый обед и, подпевая доносящимся из колонки хитам девяностых, принимаем пенную ванную.

День идет превосходно, но только до одного рокового звонка. Звонка, который разделяет настоящее на «до» и «после».

Когда на экране вибрирующего мобильника высвечивается номер сына, моя улыбка становится еще шире. Не предчувствуя никакого подвоха, я принимаю вызов:

– Привет, Андрюш.

– Мам, привет. У нас проблемы.

Из-за музыки, разносящейся по квартире, я не сразу улавливаю тревогу в интонациях сына и простодушно переспрашиваю:

– Что ты сказал?

– У нас проблемы, – повторяет Андрей. – Папа узнал о Кате.

Смысл услышанного доходит до меня мучительно медленно. А когда наконец доходит, мне резко становится нечем дышать.

– Алиса, выключись! – рявкаю я, обращаясь к умной колонке.

Музыка обрывается. В комнате повисает тишина.

Катюша, сидящая у моих ног с игрушечным феном в руках, непонимающе на меня косится. А я изо всех сил стараюсь собраться с мыслями.

– Как? – хриплю задушено. – Откуда?

– Это мой косяк, мам, – голос Андрея полон сожаления. – Моя вина.

– Как именно это произошло? – повторяю вопрос.

– Регина проболталась. Точнее даже не проболталась, а показала ему фотографию, где мы вместе с Катюшей стоим на фоне Исаакиевского… Меня в тот момент рядом не было, и папа ее разговорил. Слово за слово – и Регина сообщила, что у тебя есть дочь. Я предупреждал ее, что это тайна, но она, видимо, забыла. Или не посчитала таким уж важным… В общем, прости, мам, но папа все знает.

Какое-то время я молчу, переваривая услышанное.

Злости на Регину нет. Уверена, она сболтнула лишнего не со зла. Зато есть понимание, что нечто подобное неминуемо должно было случиться. Рано или поздно.

Конечно, я знала, что не смогу унести тайну о Катюше с собой в могилу. Но малодушно оттягивала момент истины, надеясь избежать нервных потрясений. И вот теперь карты вскрыты. Прятаться бессмысленно.

Что же почувствовал Тарасов, узнав о новом обстоятельстве моей жизни? Удивился? Разозлился? Или не придал этому особого значения?

– Когда именно Регина разговорилась с Марком? – уточняю я.

– Насколько я понял, вчера вечером. Я как раз с друзьями на хоккей был...

Пазлы складываются в единую картинку. Мгновенно и просто. Прямо как дважды два.

Так вот почему бывший вдруг позвонил мне вчера! Вот почему захотел увидеться!

Желание обсудить грядущую свадьбу Андрея и Регины здесь ни при чем! Он узнал о том, что у меня есть четырехлетняя дочь, и, очевидно, хочет прояснить ситуацию...

Вот только что именно его интересует? Какие вопросы он хочет задать?

Примечательно, что Марк не поднял эту тему в телефонном разговоре. Наверное, чтобы не спугнуть меня раньше времени...

Хитрый лис. Ни капли не изменился.

Что ж, теперь я, по крайней мере, знаю его истинные мотивы. И могу попробовать выстроить тактику поведения...