36

– Да стой же ты! – Марк силой разворачивает меня к себе. – Куда драпанула?

– Отстань! – дергаю рукой, но все тщетно. – Мне на работу нужно!

– Вер, да что с тобой? В тебя будто бес вселился! Я же по-хорошему хочу, а ты от меня убегаешь, будто я маньяк какой-то!

– Мне некогда! – продолжаю трепыхаться. – Отпусти!

Наконец мне удается вырваться из захвата Тарасова, и, отступив на пару шагов назад, я лихорадочно перевожу сбившееся дыхание.

Марк таращится на меня с уязвленным непониманием. Словно и впрямь решил, что я ку-ку. Случайные прохожие тоже поглядывают с подозрением. Все же яростные крики посреди улицы несколько выбиваются из рутинной обыденности.

Внезапно Тарасов проводит рукой по волосам и как-то надломленно бросает:

– Вот ты говоришь: «Иди к жене… Живи, как жил… Оставь меня в покое…» А что, если нет у меня больше прежней жизни? И жены тоже нет?

Слова, вылетевшие из его рта, звучат настолько неожиданно и обескураживающе, что я даже забываю о своем намерении убежать. Выпучиваю глаза и пораженно уточняю:

– Что ты такое говоришь?

– Правду говорю, Вер. Горькую правду, – усмехается невесело. – Ты, наверное, ликовать будешь. Злорадствовать даже. Мол, сработал закон бумеранга, справедливость восторжествовала…

– Да о чем ты, черт подери? – вновь начинаю раздражаться, ибо и впрямь с трудом улавливаю мысль.

– Да все том же, Вер… Все о том же. О сценарии, что стар как мир, – в этот миг Марк кажется откровенно подавленным. – Наставила мне рога Инга. Во-о-от такого размера, – делает размашистое движение над головой. – А я и знать не знал. Ведать не ведал. Случайно выяснилось ведь, в переписке… Она в душ пошла, а у нее телефон разрывается. Ну я и заглянул. Первый раз в жизни, представляешь? До этого никогда ничем подобным не занимался. А там сразу все: имена, пароли, явки. А я еще думал: отчего она так часто на эти танцы свои ходит? Ни одной тренировки ведь не пропустит. А потом прояснилось все: у нее с тренером роман. Он сначала ее танго танцевать учил, а потом, стало быть, трахал… Под эту же музыку, наверное…

Откровения льются из Марка нескончаемым потоком. Прямо как река, вышедшая из берегов. Он говорит, говорит, говорит… А я и слова не могу вставить. Во-первых, потому что онемела от шока. Во-вторых, потому что он жалуется на Ингу практически без пауз, лишь изредка переводя дыхание.

Вывалив на меня ушат гадких подробностей, Тарасов замолкает и как-то резко сникает, отдаленно напоминая проколотый воздушный шар. Его глаза полны печали, а уголки губ трагично заломлены вниз.

Вот уж воистину: закон бумеранга. И кто бы мог подумать, что так бывает?..

Новость о крахе отношений бывшего для меня полнейшая неожиданность. Я и предположить не могла, что в раю не все гладко! Да и Андрей ничего подобного не говорил… Может, он сам не в курсе? Или Тарасов попросил сына сохранить его драму в тайне?

Как бы там ни было, я совершенно ошарашена услышанным. И совершенно не знаю, как себя вести. Будь на месте Марка кто-то другой, я бы, конечно, посочувствовала, нашла слова утешения… Но сейчас меня как-то совсем не тянет на жалость.

Да, печально, что все так вышло, но, когда мы были женаты, я по его милости оказалась в еще более отвратительной ситуации: своими глазами узрела измену благоверного. Тарасов сам разрушил наш брак и выбрал Ингу. Молодую, эффектную, распутную...

Только как выяснилось у каждой медали две стороны: молодые и распутные в принципе проще смотрят на секс. Сегодня ты изменяешь с ней, а завтра она тебе... Неприглядная проза современной жизни: никто никому ничего не должен.

Так что нет, Марка мне не жаль. Злорадствовать, конечно, не стану, но и на сопереживание пусть не рассчитывает.

– Ясно, – хрипло выталкиваю я, вдруг осознав, что мы с бывшим стоим посреди улицы и обсуждаем крайне интимные темы. – Ну что сказать? Дерьмо случается.

– Да уж, – Марк чешет затылок и медленно расправляет плечи. – Как видишь, я сейчас далеко не в лучшей форме. Так что если Катя – моя дочь...

– Она не твоя, – перебиваю упрямо.

– Вер, пожалуйста... Ты же видишь, мне и так хреново....

– Не пытайся меня разжалобить, Тарасов! – ощетиниваюсь. – Паршиво, что твоя пассия оказалась шлюхой, но этого следовало ожидать. Уж извини.

Марк снова кривит губы: то ли скорбная ухмылка, то ли оскал. Потом окатывает меня взглядом с головы до ног и продолжает:

– Ну что ты хочешь, Вер? Хочешь услышать, что я облажался? Да, это так. Я поступил тупо, променяв тебя на эту блудливую дрянь, но... Черт, я ведь тогда совсем не понимал, что творю!

– Поздно для раскаяний, Тарасов, – пытаюсь пресечь. – Мне это давно неинтересно.

Но он будто не слышит меня, продолжая как заведенный:

– Я ведь хотел помириться! Много раз хотел! Но при этом понимал, что ты не простишь, не подпустишь… А потом Регина проболталась про Катю, и у меня в душе зажегся свет: а вдруг она моя? Вдруг я еще могу что-то исправить?

– Ты совсем меня не слушаешь… – вздыхаю, начиная уставать от этой затянувшейся сцены.

– Я знаю, ты гордая… Да и воды много утекло… Но, может… Черт, Вер, может попробуем заново? Я больше не подведу, обещаю! Только дай мне второй шанс!