49

К тому моменту, как мы подъезжаем к дому Андрея, Марк успевает навешать мне на уши щедрую порцию лапши. И выгляжу-то я потрясающе, и Катю воспитала прекрасно, и жилось-то ему со мной, оказывается, хорошо, и скучает от неимоверно...

В общем, целая льстивая тирада, которую я была бы рада услышать раньше. Вот только есть одно «но»: ложка дорога к обеду. Сейчас слова Тарасова вызывают лишь недоумение и глухое раздражение.

И зачем он все это мне говорит? Неужто надеется, что я оттаю? Если так, то он ни черта не смыслит в женской психологии.

Хотя... Бывший, вероятно, уверен, что чувства к нему все еще живут где-то в глубине моей души. Не горят, но тлеют. Нужно только раздуть. Чем он в последнее время, собственно, и занимается. Усиленно воскрешает былое, в упор не понимая, что я больше не заинтересована. Ни в нем, ни в этом самом былом, ни уж тем более в будущем, на которое Марк тщетно надеется.

Распрощавшись с Тарасовым, я направляюсь в квартиру сына. Самих хозяев еще нет: и Андрей, и Регина на работе. Внутрь я захожу при помощи пароля, который они мне прислали. До чего дошел технологический прогресс!

Переступив порог, с интересом озираюсь по сторонам. Давненько я тут не была. Еще со времен ремонта, наверное. Квартира выглядит ухоженно и свежо, а воздухе витают приятные ароматы ванили.

Снимаю плащ, раздеваю Катюшу и прохожу вглубь жилища. Ну что сказать? Порядок. А еще чувствуется присутствие женщины. Трудно сказать, в чем именно оно выражается. Пожалуй, в каких-то незначительных, но при этом создающих атмосферу мелочах. На диване появились симпатичные декоративные подушечки. На кухонном островке красуются кустовые розы в вазе. Повсюду расставлены диффузоры.

Катюша широко зевает, трет глазки, и я решаю уложить ее спать. Все же в ее возрасте дневной сон крайне важен. Особенно после утомительной дороги.

Усыпив дочь, возвращаюсь на кухню и, пару раз пройдя мимо холодильника, не выдерживаю и все же заглядываю в него. На полке стоит большая кастрюля с борщом. А по соседству располагается контейнер с куриными котлетками.

Еще один плюс к достоинствам Регины. Мне казалось, что молодежь нынче редко готовит.

Никогда не хотела становиться свекровью, чересчур опекающей своего сына, но сейчас понимаю: мне важно, чтобы рядом с ним была хорошая женщина. Любящая, преданная. Я знаю, что борщи и котлеты – это отнюдь не гарант семейного счастья, но все же здорово, когда они есть. Это ведь проявление заботы...

Внезапный шум, доносящийся из коридора, заставляет меня встрепенуться и вздрогнуть. Семеню в прихожую и вижу Регину, которая спешно стягивает с шеи желтый вязаный шарф.

– Вера Максимовна, здравствуйте! – радостно роняет она.

– Здравствуй, Регина, – приблизившись, обнимаю будущую сноху. – А я думала, вы с Андреем до вечера на работе будете.

– А я отпросилась, – сообщает, вешая куртку в шкаф. – Ко мне ведь не каждый день будущая свекровь приезжает.

– Как приятно.

– Андрея тоже уговаривала пораньше освободиться, но у него, наверное, не получится: ответственный проект в разгаре. Последнюю неделю в десятом часу домой приходит, представляете? – сетует. – Ужинает, и сразу спать. Все соки из него там высасывают.

Вот уже несколько месяцев Андрей трудится в крупной международной компании, специализирующейся на информационных технологиях. Лично я мало что в этом понимаю, но, по словам сына, работа серьезная. Так что я не удивлена, что он задерживаться. Когда строишь карьеру, приходится жертвовать личным временем. Так и в наши времена было.

– Вы давно приехали? – продолжает щебетать Регина. – Успели что-нибудь перекусить?

– Нет вообще-то. Вот только что Катю спать уложила. На диване, в гостиной.

– Поняла, – кивает она. – Значит, будем потише.

Бегло переодевшись в домашнее, девушка возвращается на кухню и достает из холодильника ту самую кастрюлю супа, которую я уже успела заприметить. Ставит ее на плиту. Нарезает овощи и хлеб. Хозяйничает, в общем. При этом беспрестанно и дружелюбно болтает. То о своей работе, то о жизни в Москве, то о предстоящей свадьбе.

– Вера Максимовна, а я ведь перед вами извиниться хотела, – неожиданно выпаливает Регина, ставя передо мной тарелку с дымящимся борщом.

– Это еще за что? – удивляюсь.

– Ну как же… За то, что Марку Юрьевичу про Катюшу проболталась, – поясняет сокрушенно. – Меня ведь Андрей предупреждал. Правда давно, еще в Чехии. Вот у меня из головы и вылетело. Я, когда поняла, что натворила, такой ужас испытала… Всплакнула даже. Но Андрей сказал, что вы вроде как не в обиде. Я ведь без злого умысла, честное слово...

– Ну что ты, Регина, не бери в голову, – успокаиваю я. – На самом деле мне давно нужно было рассказать все Марку… Шила в мешке не утаишь. Так что ты просто ускорила то, что рано или поздно все равно бы произошло.

– Вы точно не злитесь? – кажется, Регине действительно важен мой ответ.

– Не злюсь, – говорю с улыбкой. – Да и как я могу злиться, если совсем скоро мы станем одной семьей?

Девушка облегченно выдыхает. Заправляет темную прядь волос за ухо и, присев напротив, добавляет:

– Вера Максимовна, скажите, а вы с Марком Юрьевичем так плохо расстались? Ну, раз решили скрыть от него дочь…

Регинино любопытство понятно. Мы с Марком – родители человека, за которого она выходит замуж. Естественно, ей интересно, какие отношения нас связывают. И почему все вышло так, как вышло.

– Лгать не буду, расстались мы действительно плохо, – помолчав, отвечаю я. – Андрей, наверное, рассказал тебе причину?

– Да. Он сказал, что у Марка Юрьевича появилась другая, – она тупит взор.

– Так, в общем-то, все и было, – подтверждаю я. – Я была обижена, уязвлена. А потом узнала, что беременна. Возможно, это было ошибкой, но в тот момент я совсем не хотела сообщать Марку о дочери. И не сообщила. Собрала вещи, уехала в Питер и начала жизнь с чистого листа.

Я намеренно умалчиваю о том, что, помимо измены, Тарасов еще и прав на бизнес меня пытался лишить. Ни к чему вываливать на девочку эти грязные подробности.

– Понимаю вас, – сочувственно роняет Регина. – Наверняка это было просто ужасно…

– Все, что ни делается, – к лучшему, – говорю ободряюще. – Наш с Марком развод давно в прошлом.

Она кивает. Поднимается со стула и тоже наливает себе борщ. А затем снова садится рядом и уже куда жизнерадостней заявляет:

– Кстати, мои родители уже в пути. Так не терпится вас познакомить!