Глава 12

Когда прихожу в себя в первый раз, не могу разобрать, где нахожусь. Понимаю только, что я на чем-то лежу. Светлый потолок нависает надо мной. Меня трясет из стороны в сторону. Рядом сидит какой-то мужчина в белой маске, закрывающей половину лица. Линзы очков делают его глаза еще больше. Или мне так кажется.

Зрение плывет. В голове звенит, в висках пульсирует. Меня дико тошнит, словно, в горле застрял огромный ком горечи. Пытаюсь что-то сказать, спросить, но не могу произнести ни слова — тело не слушается, я ничего не чувствую, кроме дикой боли в правом боку и грудной клетке. Тихо стону. Мужчина нависает надо мной, похоже, что-то говорит. Пытаюсь сосредоточиться, но бестолку — я его не слышу.

Закрываю глаза. Меня тут же накрывает темнота. Я отключаюсь.

Когда просыпаюсь в следующий раз, я уже лежу в незнакомой комнате. Потолок разделен на белые квадраты плитки, между стыками которой в центре свисает матовый плафон. Нежно-голубой цвет стен немного успокаивает резь в глазах. Через огромное окно, на верху которого висят собранные рулонные жалюзи, проникают вечерние сумерки. Слева от меня горит ночник, отбрасывая теплый свет.

Поднимаю правую руку, чтобы потереть лоб, бок простреливает дикой болью. Хочется свернуться калачиком, чтобы ее заглушить, но почему-то чисто инстинктивно боюсь двинуться — кажется, от это станет только хуже. Рядом улавливаю какой-то писк, который только проник в мою голову. Наконец соображаю, что я в палате, и причем одна. На мне надета больничная сорочка, к грудной клетке прикреплены какие-то датчики, провода от них тянутся как раз к тому самому прибору, мигающему зеленой острой линией и цифрами.

Снова прикрываю глаза. Пытаюсь вспомнить, что же произошло. Мы с Артуром ехали к юристу… авария. Кажется, я снова ощущаю, как меня бросало по машине, и то, что я сейчас чувствую — небольшие отголоски той боли, которую я испытала тогда. Кладу на лоб левую руку, массирую его пальцами. Видимо, в первый раз я очнулась в машине скорой помощи. Сильнее зажмуриваюсь от резко накатывающей паники. Где тогда Артур? Что с ним? Мыслей становится все больше. Голова снова начинает гудеть от их обилия.

Тихий щелчок двери неожиданно проникает в сознание. Распахиваю веки, не сразу сосредотачиваясь на вошедшем. Но когда зрение становится четким, вижу перед собой высокого мужчину примерно моего возраста, одетого в белый халат и синий колпак. Он бросает взгляд на экран прибора, после чего переводит на меня карие глаза, в полумраке комнаты кажущиеся почти черными. Растягивает тонкие губы в мягкой улыбке.

— Добрый день, Владислава Денисовна, как вы себя чувствуете? — мужчина подходит к моей кровати. — Меня зовут Дмитрий Борисович, я ваш лечащий врач. Вы помните, что случилось?

Киваю. Понимаю, что нужно поздороваться, но не могу выдавить из себя ни слова. Странное ощущение безнадежности надавливает на плечи, прижимая к матрасу. Низ живота сводит от охватившего меня страха. Понимаю, что необходимо собраться с силами и задать врачу интересующие меня вопросы, вот только голосовые связки не слушаются меня.

— Не переживайте, — спокойно произносит врач. — Вы пока в состоянии шока. Это нормально. Дайте организму прийти в себя. А я за это время расскажу о вашем состоянии, — он дожидается, чтобы я хотя бы обратила на него внимание. Смотрю Дмитрию Борисовичу в глаза. Они кажутся бездонными. — У вас сотрясение и трещина в двух ребрах с правой стороны. Но могло бы быть и хуже. В любом случае, не думаю, что вы у нас надолго задержитесь, — последнее слова сопровождает тихий смешок.

Становится чуть легче. Шумно выдыхаю, словно только сейчас почувствовала в себе возможность вытолкнуть воздух наружу. Вместе с этим прочищается горло.

— Как долго я здесь? — сиплю я.

— Не очень. Прошло чуть больше часа, — врач направляется в сторону столика, стоящего в углу. Открывает одну из четырех пластиковых бутылок, наполняет стакан и возвращается ко мне. — Хотите пить?

Задумываюсь. Во рту, и права, сухо, но я пока не рискую снова двигаться. Воспоминания о резкой боли в боку все еще свежи во мне.

— Нет, спасибо, — мотаю головой. — Где Артур? Мой муж, как он?

— Он… — Дмитрий Борисович ставит воду на тумбочку рядом с кроватью, на мгновение отводит глаза, но этого становится достаточно, чтобы мою грудь сдавило от волнения. Стараюсь не поддаться панике, но она колючими мурашками ползет по телу. — Давайте пока вернемся к тому, что вы помните.

— Да немногое, — мотаю головой. Не хочу переводить тему. Мне нужно узнать, что с мужем. Хотя есть еще один вопрос: — Вы знаете, что случилось? Как произошла авария?

— Из-за льда машину впереди вас занесло. Ваш водитель не успел справиться с управлением, — врач поправляется колпак, протирает под ним лоб. — Если бы ваш муж не закрыл вас, возможно, все могло бы быть хуже, — последнее слово Дмитрий Борисович произносит глухо.

— Что с ним? — реагирую сразу, дергаюсь вверх, шиплю от боли.

— Он пока что без сознания, — спустя мгновение тишины отзывается врач. — Но все показатели в норме. Так что волноваться не о чем.

Сердце загнанно бьется по ощущениям где-то в животе. Пытаюсь убедить себя в том, что Артур за последние два дня принес мне столько боли, что я не должна за него беспокоиться. Но все равно тревога сдавливает горло. Почему это все происходит с нами? Если бы Артур не подгонял водителя, избежали бы мы аварии?

— Могу я навестить мужа? — стараюсь говорить как можно спокойнее.

— Конечно, — кивает врач. — Я приду чуть позже…

— Далеко до него идти? — приподнимаюсь на здоровом локте.

Боль отдает аж в бедра. Морщусь, но все равно стараюсь встать.

— Подождите, не спешите, — Дмитрий Борисович укладывает меня обратно. — Вам самой еще нужно прийти в себя.

— Я уже лучше. Правда, — перехватываю врача за запястье, чуть сжимаю его.

После слов, что Артур закрыл меня, чувство вины затапливает с головой. Мне нужно увидеть мужа. Убедиться, что он не в плачевном состоянии.

— Ладно, — наконец кивает Дмитрий Борисович. — Ваш муж лежит в соседней палате. Я отведу вас туда, но всего на пару минут. Вам нужен покой.

— Спасибо! — выдавливаю из себя улыбку.

Врач отсоединяет провода и помогает мне встать на ноги, придерживая под руку. Стоит принять вертикальное положение, как в глазах темнеет, меня ведет в сторону, но я кое-как удерживаюсь. Моргаю. Зрение быстро проясняется, в голове перестает гудеть.

Мелкими шажками медленно мы выходим из палаты. В коридоре тихо и пусто. Соседняя дверь находится всего в паре метров, но нам нужно достаточно много времени, чтобы дойти до нее. Слабость очень быстро охватывает тело, все равно не отступаю. Дмитрий Борисович толкает дверь в палату Артура. Внутри похожая обстановка, что и у меня. Прохожу вперед, встаю сбоку, задерживая дыхание.

Муж лежит с закрытыми глазами. На фоне белой подушки его кожа кажется совсем бледной. Левая рука загипсована. На лице огромный синяк. Невольно задумываюсь, как выгляжу я сама, но очень быстро отгоняю от себя эту мысль. Если очень сильно постараться, то можно представить, будто муж просто спит. Мне хочется верить, что если дотронуться до его плеча и слегка потрясти его, то Артур сразу же распахнет веки, сонно начнет моргать, как обычно он это делает, и только после этого проснется. Но я не рискую теребить мужа. Слезы наворачиваются на глазах.

Здоровая рука Артура лежит поверх одеяла. Осторожно обхватываю его ладонь своей. Слегка поглаживаю. Кожа кажется почти ледяной. Это пугает, но всеми силами стараюсь не поддаваться ужасу, растущему внутри.

Вдруг Артур начинает возиться. Резко отстраняюсь от него. Я что-то сделала не так? Неужели я причинила ему боль? Поднимаю глаза на лицо мужа и… сталкиваюсь с его внимательным, пока еще расфокусированным взглядом.

Неверие смешивается с радостью. Хватаю ртом воздух.

— Привет, — тихо произношу на выдохе, подхожу ближе. Улыбаюсь.

— Привет, — хрипит Артур. — Где я?

— В больнице. Все хорошо, ты пришел в себя, — слышу приближающиеся шаги врача.

Артур всматривается в мое лицо. Я жду, что он вот-вот ответит мне улыбкой, пока врач не отгонит меня в сторону. Но муж только сильнее хмурится, сдвигает брови к переносице.

Наклоняюсь ближе. Слезы текут по щекам, не сдерживаю их. Заношу руку, чтобы дотронуться до щеки Артура.

— Прошу прощения, — наконец выдавливает муж, глядя мне в глаза. — А вы кто?