Глава 14

— Если вы не против, я бы попросил оставить меня одного, — Артур переводит взгляд с дочери на меня. — У меня очень болит голова. Мы можем поговорить позже.

Я чувствую, как дочь рядом напрягается, вытягивается, расправляет плечи. Но вдруг Поля дергается, оборачивается ко мне.

— Получается, вы пока не будете разводиться? — ее голос прошивает надежда. — Папа же не в себе.

Желудок ухает вниз. Об этом я не подумала. Прикрываю глаза, стараясь подобрать слова, но ответ не приходит в голову. Вот черт! Поля права. Даже если у меня примут заявление, в суде не назначат слушание, пока Артур не придет в относительную норму. Дважды черт!

— О каком разводе речь? — до меня доносится настороженный голос мужа.

Распахиваю веки. Провожу языком по внутренней стороне щеки, где уже образовалась рана от постоянных покусываний. Смотрю на Артура, который пытается поднять голову, но тут же роняет ее обратно на подушку.

“Почти весь удар пришелся на него”, — слова врача отчетливо звучат в ушах.

Стыд опаляет щеки. Действительно, если я себя чувствую ужасно, то Артуру еще хуже. Зря я привела Полю, нужно было немного подождать. Вина разливается в груди обжигающим пламенем.

— Пойдем, милая, — кладу руку на плечо дочери. — Пусть папа отдохнет. Мы позже вернемся.

Поля нехотя поддается моим уговорам. Мы уже разворачиваемся к двери, когда меня останавливает вопрос мужа.

— Так вы действительно Ада… моя Ада? — сомнение сквозит в его тоне.

Замираю. Сердце делает кульбит. Втягиваю нижнюю губу в рот, непроизвольно начинаю ее пожевывать. Как давно это было! Я и не думала, что настолько соскучилась по когда-то раздражающему меня прозвищу, которое придумал Артур в самом начале наших отношений. Мурашки бегут по рукам. Как мы с мужем могли растерять всю нашу любовь?!

— Поля, подожди в моей палате, — разворачиваюсь обратно к Артуру. — Я быстро.

Дочь бегло смотрит сначала на меня, потом на отца, кивает и быстро выходит из комнаты. Не знаю, зачем я осталась. Всматриваюсь в лицо Артура, будто пытаюсь в нем что-то найти, и да… взгляд мужа стал другим. Прямым, настырным, открытым… молодым. Дыхание перехватывает от осознания, что сейчас передо мной тот, в кого я влюбилась почти двадцать лет назад. Тот, кто любил меня… прошлую меня. От этого становится тошно, обидно. Голова начинает раскалываться, но я не двигаюсь с места.

— Да, — наконец нахожу в себе силы ответить. — Это я, только… старше.

— Странно, — Артур снова пытается привстать, и снова безрезультатно. — Я помню вас… тебя другой, — он поднимает свои ладони, мгновение смотрит на них и сразу опускает. — В моей Аде была целая жизнь. Она улыбалась, радовалась каждому моменту… светилась. А вы… ты не такая яркая. Словно, тень себя прошлой. Блеклая, посеревшая, без лоска. Я так понимаю, у нас все сложно?

От слов Артура сердце колет тысячью иголок. Слишком честно, слишком прямолинейно. Я не была готова услышать обжигающую правду. Хочется сказать мужу, что я стала такой как раз потому что наша семейная жизнь зашла в тупик. Возникает огромное желание объяснить все. Но ловлю себя на мысли, что это будет выглядеть как обвинение или… оправдание.

Молчание затягивается. Не знаю, как правильно ответить на вопрос Артура. Лишь пожимаю плечами.

— Я узнала о твоей измене, — все-таки решаю дать хоть какое-то пояснение.

Артур вскидывает на меня нечитаемый взгляд. Но ни один мускул на лице мужа не вздрагивает. Я жду, сама не знаю чего, сжимаю кулаки, скрябаю ногтями по ладоням. Секунда… две… три… ничего не происходит.

— Вы все-таки здесь, — сзади раздается недовольный голос Дмитрия Борисовича. — Я же просил вас… — он заходит в палату, обходит меня, направляясь к Артуру.

— Уже ухожу, — отмираю я.

Выдыхаю, опускаю плечи. Слова Артура застревают в голове. Становится неимоверно грустно. И обидно, что я ничего не возразила Артуру. С другой стороны, а смысл?! Киваю мужчинам и выхожу в коридор, посреди которого застываю в растрепанных чувствах. Неужели я настолько сильно изменилась, что теперь меня невозможно узнать? Обнимаю себя за плечи, стараясь прийти в себя. Сложно… очень сложно.

Меня выписывают на следующий день. За это время мы с Артуром больше не общаемся. Не могу с ним говорить — каждое его слово въелось в память. Дома я долго смотрю на себя в зеркало. И правда, глаза стали блеклыми, тени под ними напротив — слишком отчетливыми, уголки губ опущены. Мне кажется, за последние годы я потеряла саму себя и теперь не знаю, как найти. От этого становится жутко. Возможно, поэтому муж решился на повторную измену, потому что ему хочется кого-то… поярче.

Артем, как выяснилось, переехал в выделенную ему квартиру. Приходится потушить порыв выгнать его оттуда, оставляя это право за Артуром. В любом случае, в скором времени меня это не будет касаться. Лишь бы Полину не оставили ни с чем.

Сам Артур прибывает домой через пять дней после меня. На выписке Дмитрий Борисович настоятельно требует, чтобы я была рядом и не оставляла Артура одного. Якобы мое присутствие увеличит шанс возвращения памяти. Мужу необходимо находиться в знакомой обстановке, чтобы чувствовать себя увереннее. Я толком не поняла, что имел в виду врач, но не нахожу в себе силы бросить Артура. Хотя и корю себя за это. Чувствую себя тряпкой, но как… как я оставлю больного человека?!

Вот только Артур, когда приезжает домой, сразу же закрывается в кабинете, где рассматривает наши фотоальбомы и изучает содержимое компьютера.

Когда приношу мужу ужин, не могу удержаться от тихого всхлипа. Мне грустно смотреть на то, как он, уперевшись локтями в стол, рассматривает фотографии маленькой Полины. Кажется, будто Артур пытается таким образом вызвать хоть какие-то воспоминания, но по покрасневшим глазам, которые он на меня поднимает, понимаю, что ничего не выходит. Мне хочется хоть как-то ему помочь, но я не знаю, что могу сделать. Беспомощность противной щекоткой отзывается в животе. Морщусь, уже хочу сказать хоть какие-то ободряющие слова, как меня прерывает дверной звонок, громкой трелью, доносящейся до кабинета.

Ставлю поднос с едой перед мужем, а сама иду в холл, мысленно перебирая в голове, кто же мог прийти. Перед дверью окидываю себя беглым взглядом, провожу руками по черным леггинсам, оттягиваю ворот серой водолазки. Вдыхаю и распахиваю дверь.

— Привет, — смутно знакомая брюнетка с короткими черными волосами и большими голубыми глазами улыбается мне белозубой улыбкой. — Могу я увидеть Артура?

— Прошу прощения, а вы кто? — хмурюсь, силясь вспомнить, где же я ее видела.

— Я… — начинает женщина, которой на вид не больше тридцати с хвостиком.

— Оля? — сзади раздается настороженный голос мужа. Сердце пропускает удар. Расширяю глаза, понимая, кто гостья такая. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Я пришла за своим, — усмехается мать Артема, смотря на меня.