Глава 22

Сдвигаю брови к переносице до такой степени, что кожа на лбу натягивается. Не могу понять, что происходит. Нервные мурашки бегут по руке от того места, где меня сжимает крепкая мужская ладонь.

— Вам о дочери нужно побеспокоиться в первую очередь, — безэмоционально произносит водитель, кивая на дверь. — А здесь… — он смотрит мне за спину, — я сам разберусь. Это не ваша забота.

На этих словах он отпускает мою руку и обходит меня, оттесняя молодых людей к стене. Бросаю на них быстрый взгляд. Страшная мысль опаляет мозг. Почему они не оставили Полю в покое, когда увидели, что ей страшно? Неужели они собирались довести дело до конца? Злость сдавливает грудь. Я готова разорвать каждого из тех, кто дотронулся до моей дочери… и ее братца, который должен был, по идее, ее защищать. Встряхиваю головой. Позже… все позже.

Резко кручусь на пятках, припадаю к двери. Аккуратно стучусь.

— Милая, это мама, — произношу как можно громче и четче. — Поля, открой дверь. Я приехала тебя забрать.

С другой стороны деревянной створки ничего не слышно. Отдаленная музыка мешает уловить шорохи. Придимаюсь ухом к двери, стараюсь услышать хоть что-то.

— Доченька, ну же, — непролитые слезы жгут глаза. Моргаю, чтобы остановить их. Мне нельзя показывать слабость, не сейчас. Чуть позже, в одиночестве я позволю себе отойти. Но не при дочери. — Поля, — дергаю ручку двери.

— Позвольте, я, — водитель аккуратно отстраняет меня в сторону.

Мгновение, и он вышибает плечом дверь. Та с громким треском отлетает в стене и продолжает болтаться на петлях.

— Ты что творишь? — орет один из парней.

Не обращаю на него внимания. Быстро захожу внутрь ванной комнаты, в которой над зеркалом сбоку горит блеклая длинная лампочка. Сразу же прикрываю за собой дверь, стараясь заглушить любые звуки. Створка неплотно прилегает к косяку. В тусклой темноте не могу рассмотреть деталей, вижу лишь очертания раковины с зеркалом над ней, унитаза, высокой душевой кабины. За ней у дальней стены стоит ванная. Сердце бешено стучит. Не могу понять, где же дочь. Еще раз обвожу комнату внимательным взглядом, стараясь унять тяжелое дыхание, и вдруг в зазоре между душевой и ванной замечаю едва уловимое движение.

— Боже, — шумно выдыхаю, быстро шагаю туда.

Еле сдерживаю вскрик. На полу узком закутке, прижав к себе ноги, сидит Поля. Она уткнулась лбом в острые коленки, сверху обняв себя руками, будто спряталась в домике. Грудь сдавливает от невыносимой картины. Плечи дочери трясутся от неслышных рыданий.

— Милая, — падаю на колени, дотрагиваюсь до головы Поли в попытках ее погладить, но дочь резко дергается назад, врезаясь лопатками в кафель.

— Не трогай меня, — истерично кричит она.

— Дочка, — стараюсь говорить как можно мягче. — Посмотри на меня, — снова тянусь к ней.

Поля поднимает заплаканные глаза, всматривается мне в лицо. Ее затуманенный взгляд проясняется.

— Мама? — тихо спрашивает она. — Мамочка, — бросается мне на шею. — Прости меня… прости, — слова прерываются громкими всхлипами.

Теперь я слышу, как плачет Поля. Обнимаю ее, прижимаю к себе как можно теснее.

— Ну все, милая, давай успокаивайся, — глажу дочку по спине, а у самой из груди рвется вой. Скоты! Твари! Не могу передать словами, сколько гнева во мне сейчас. — Я рядом. Все хорошо. Ты в безопасности, — произношу машинально, лишь бы как-то успокоить самого дорогого человек на свете.

— Прости, — Поля захлебывается рыданиями, хватается за ворот моего пиджака. — Это моя вина. Зря я согласилась идти с Артемом. Но я надеялась… — она заходится в кашле, — если я подружусь с братом, и ты его примешь, то вы с папой не разведетесь.

— Не думай сейчас об этом, — пытаюсь подняться, но Поля крепче хватается за меня.

Мне больно слышать ее слова, невыносимо осознавать, что все случившееся — это последствия ошибки Артура семнадцатилетней давности. Зажмуриваюсь до мурашек под веками. Если бы не муж, этого всего не было бы. Распахиваю глаза.

— И тогда… — Поля наконец открывается от меня. Даже в тусклом свете я вижу, насколько сильно покраснели ее глаза. Нижняя губа дочери трясется. Поля рвано втягивает воздух. — Когда я… я, — дочь старается говорить, но ее прерывают заикания. — Я сказала, что буду жить с папой, потому что надеялась, что ты останешься со мной. Прости, я была такой глупой. Мама, я люблю тебя. Прости.

Не выдерживаю. Слезы все-таки скатываются по щекам. Снова притягиваю к себе дочь. Сильнее сжимаю ее в своих объятиях, стараясь успокоить, поддержать, согреть.

— Не переживай, — целую Полю в макушку, когда она утыкается лбом мне в грудь. — Мы с тобой обязательно все обсудим, только давай выберемся из этого проклятого места. Где твой телефон?

— Он разрядился, — дочь снова поднимает на меня блестящие глаза. — А папа? — с надеждой спрашивает она.

Закусываю щеку. У меня язык не поворачивается сказать правду… не тогда, когда Поля в таком состоянии.

— Мы поговорим чуть позже, — кое-как поднимаюсь, тяну дочь за собой.

Ноги затекли от неудобной позы. По икрам бегут колючие мурашки. Только сейчас замечаю, что край кофточки дочки порван, верхняя пуговица джинсов расстегнута. Не знаю, как Поля сбежала, но очень рада, что она смогла это сделать. Обнимаю ее за плечи, вывожу в коридор. Дочка жмурится от света. Вздрагивает, пятится за меня, когда видит молодых людей, стоящих вдоль стены. Сдавливаю свободную руку в кулак.

— Что, рада, дрянь? — шипит Артем, слегка наклоняясь вперед. — Мамочка примчалась. А мою даже на порог не пустили, не дали ей объяснить все. Обе вы гнилые, испорченные деньгами швали! — он переводит ненавидящий взгляд с дочери на меня.

Передергиваю плечами. Не могу поверить, что все это из-за мести! И за что?! Глаза закрывает красная пелена. Больше себя не контролирую. Бросаюсь на Артема, но не успеваю. Мощный кулак прилетает ему в скулу, отчего молодой человек впечатывается в стенку и съезжает по ней на пол. Над ним возвышается наш водитель.

— Урод! — вопит Артем.

— Вам лучше следить за языком, — спокойно произносит мужчина. — Не думаю, что Артур Геннадьевич спустит это вам с рук… всем вам, — он окидывает ребят тяжелым взглядом.

— Так это была не наша идея, — мямлит один из них. — Мы ничего не планировали. Артем просил только напугать. Она все придумала.

— Пойдем отсюда, — тяну дочь к выходу.

Ей не нужно этого слушать.

— Почему ты без папы? — шелестит Поля, пока мы спускаемся по лестнице.

Вгоняю ногти в ладонь, жую губу. Понятия не имею, как дочери все объяснить. Слишком тяжело. Невыносимо сложно. Адреналин начинает отпускать, теперь и меня потряхивает от произошедшего. Хорошо, что я была не одна. Жаль, что не с тем мужчиной.

— Мы домой? — очередной вопрос дочери жалит в самое сердце.

Встряхиваю головой. Нет, мы не домой. Но нужно придумать, куда. Мы пересекаем холл. Веселящейся молодежи нет дело до нас. Ехать в отель нельзя. Артур наверняка узнает, где мы остановились, и может примчаться туда, чтобы вернуть «идеальную семью» домой. Не хочу рисковать. Еще одного скандала за сегодня я не вынесу, и Поле нужно отойти от случившегося. Хочется укрыться в надежном месте, побыть с дочерью наедине, успокоить ее и прийти в себя.

На удивление в этот момент на ум приходит единственное имя. Достаю из кармана пиджака телефон, ищу нужны номер. На втором гудке уже снимают трубку.

— Прости, но мне нужна помощь, — выдыхаю в динамик, ожидая ответа.