Глава 24

Прихожу в себя медленно, словно выныриваю из тяжелого сна. Голова гудит, в висках постукивает, во рту сухо. Облизываю губы, пытаясь хоть как-то их смочить. Кажется, тихо стону. Прислушиваюсь к себе. Руки затекли, как и поясница. Но на этом все. Часто моргаю, стараясь разлепить ресницы, открыть глаза получается не с первого раза.

Только сейчас осознаю, что мне прохладно. Где-то вдалеке слышится завывание ветра. Поднимаю голову, мотающуюся на груди, разминаю шею. Вот теперь я полностью пришла в себя.

Я сижу на каком-то неудобном стуле, руки заведены за его спинку. Судя по саднящим запястьям, они затянуты стяжкой. Шевелю ими, кожу раздирает пластик. Морщусь от легкой боли. Ладони заледенели из-за того, что запястья крепко стянули. Ноги тоже привязаны к ножкам стула. Но здесь уже это сделали обычным скотчем. Дергаю правой ногой — не отдирается. Паника начинает колыхаться внизу живот, сводя его. Передергиваю плечами, чтобы сбросить колючие мурашки.

Медленно веду взглядом по комнате, в которой нахожусь. Я одна. Тусклое освещение от двух голых лампочек, качающихся над головой, не дает нормально рассмотреть обстановку. Но и этого хватает, чтобы понять, что комната нежилая. Серые стены голые, на них выделяются более яркие обработанные швы бетонных блоков. Пол пыльный и затянутый пленкой. Высокий потолок тоже выглядит голым, вдоль него тянется несколько проводов. Огромное панорамное окно по левую руку также закрыто пленкой. В углу комнаты валяются стройматериалы. Кусаю щеку, стараясь не дать себе впасть в отчаяние.

— Поля! — тихо зову дочь в надежде, что она сидит где-то сзади.

Страх за нее усиливается с каждой секундой, когда я вслушиваюсь в темноту. Не могу понять, что происходит. Сразу вспоминаю похищение… а это однозначно было оно! Гоняю в голове предположения, но ни одно из них не кажется правдоподобным. Зачем мы Борису?! Для чего?!

— Поля?! — вскрикиваю как можно громче. Плевать, если кто-то услышит. Мне нужно узнать, что с дочерью.

Неуклюже стараюсь развернуться на стуле. Опираюсь ногами в пол, приподнимая себя и его. Стяжка больно впивается в руки.

— Не стоит так напрягаться, — сзади раздается насмешливый мужской голос.

Вздрагиваю. Тут же приземляюсь на сидушку, отчего стул слегка наклоняется назад, но снова встает ровно.

— С вашей дочерью все в порядке… по крайней мере, пока, — в поле моего зрения появляется Борис.

Он поправляет лацканы черного драпового пальто, застегнутого на все пуговицы. Теперь холод ощущается еще отчетливее. Озноб прокатывает по коже.

— Где Поля? — произношу как можно грубее.

— Говорю же, в безопасности, — Борис всматривается в мои глаза, закатывает свои, качает головой. — В соседней комнате.

— Приведите ее сюда, — требовательно наклоняюсь вперед.

— Э-э-э, нет, — Борис усмехается. — Я бы на вашем месте немного утихомирил свое желание повелевать. Вы не в том положении. Или от мужа набрались?

— Я хочу увидеть дочь, — не сбавляю оборотов.

— Немного позже, — Борис смотрит куда-то мне за спину. — Не переживайте, в любом случае, вашу дочь я не трону… чего не могу сказать о вас, — он снова бросает на меня насмешливый взгляд.

Растерянно вжимаюсь в спинку стула, инстинктивно выпрямляясь. Железные прутья впиваются в лопатки. Не могу понять, что испытываю: страх или сомнение. Всматриваюсь в спокойное лицо Бориса.

— Где мы? — неопределенного киваю головой.

— Я же сказал, что отвезу вас в свой загородный дом, — мужчина недовольно поджимает губы.

— Зачем? — хмурюсь. Мне хочется разобраться, что происходит. Непонимание свербит в мозгах.

— Ну, это долгая история, — усмехается Борис, перекатываясь с носка на пятку и обратно.

Обвожу его изучающим взглядом. Сейчас Борис совсем не такой, каким я его видела буквально пару часов назад. Из забитого, помыкаемого женой недотепы он превратился в делового, статного мужчину. На мгновение даже допускаю мысль, что передо мной другой человек, но тут же отгоняю ее. Это уже совсем какая-то неправдоподобная история. Сглатываю, во рту все еще дерет от сухости.

— Алла замешана в этом? — пытаюсь скрыть досаду в голосе, но не получается. Кажется, что меня предали все вокруг, кому я хоть как-то доверяла. Одиночество острыми иголками впивается в кожу.

— Нет, — Борис сводит брови над переносицей, отчего между ними пролегает две глубокие морщины. — Она здесь ни причем. Я уже позвонил ей и сказал, что вы попросили отвезти вас домой. Жена огорчилась, — он приподнимает уголок губ. При этих словах иррациональное облегчение ударяет в грудь. Тихо выдыхаю, немного расслабляясь. — Так что она не в курсе. Кстати, я выкинул ваш телефон. Поэтому извините.

Изумленно вскидываю брови. То есть, телефон, по мнению Бориса, — единственное, за что нужно просить прощения?! Мне хочется выкрикнуть это вслух, но я вовремя прикусываю язык. У меня не то положение. Я не знаю, на что способен мужчина передо мной, и что ему вообще нужно. А еще необходимо думать о Поле. Бедная моя девочка, сколько потрясений за один день. Как она справляется?! Неосознанно прислушиваюсь, но, к сожалению, ничего не слышу. Сердце сдавливает от волнения за дочь.

— Что вы мне вкололи? — прищуриваюсь, снова пытаясь освободить руки.

— Обычное снотворное. Не стоит переживать, — беспечно отзывается Борис.

— Так почему мы здесь? — спрашиваю уже мягче, глядя ему в глаза.

— Все просто, — мужчина пожимает плечами. — Я хочу сделать подарок своей любимой женщине.

— Алла же не знает, — шепчу.

Снова напрягаюсь. Теперь уже окончательно ничего не понимаю. Если Алла не в курсе, то какой же это подарок? И в качестве кого нас хотят подарить? Недоуменно встряхиваю волосами.

— Так это и не Алла, — Борис радостно всплескивает руками. — Она никогда не была моей любовью.

— А кто же тогда? — вопрос вылетает сам собой.

Борис мгновение молчит, будто раздумывает, отвечать мне или нет. Но вот его лицо снова проясняется.

— Самая лучшая женщина на свете, — мужчина довольно улыбается. — Я о Елене.