Глава 10

После серьёзного разговора с Всеславом и передачей ему большей части бытовых вопросов я сконцентрировался на собственных тренировках и неожиданно втянулся, стараясь сделать свой график максимально насыщенным и плодотворным.

Начал с подготовки. Первым делом очистил захламлённый навес во дворе с большим крюком на деревянной балке, в прошлые годы использовавшимся родителями для подвешивания и разделки телят. Затем там с помощью Всеслава подвесил достаточно тяжёлую грушу, а также разложил гантели, скакалку, резинку и другие приспособы для тренировок без оружия.

Судя по количеству драк, в которых мне удалось поучаствовать после переноса в тело Фёдора, этот навык будет весьма востребован и дальше, хотя я отлично понимал, что против нежити из проклятых земель кулак малопригоден: там наиболее актуальным является работа с холодным оружием или удары заклинаниями. С другой стороны, как показывает практика, наиболее коварным, подлым, хитроумным и сильным противником является человек, а значит, я должен быть готов ко всему.

Поэтому утро у меня начиналось с неспешной пробежки, тщательной разминки, и только послея переходил к отработке ударов и серий по грушам и отчётливо понял, что мне всё это время невероятно везло.

Мои удары оказались не так сильны. Они не обладали той пробивной мощью, которой я ожидал, и всё из-за отсутствия нужных рефлексов и мышечной памяти. Всякий раз, когда я наносил удар, мозг подавал сигнал в мышцы, они реагировали, вот только без вышеперечисленных параметров отрабатывали не идеально, с различными ошибками, из-за которых атака смазывалась и на выходе появлялось непонятное нечто. Нет, судя по всему, таким ударом можно было вывести противника из боя, подручные Бугра не позволят соврать, однако при встрече с действительно сильным бойцом могут быть накладки.

Помимо этого, вопросы вызывали ненабитые поверхности кулаков, коленей и голеней, которые очень быстро дали о себе знать неприятной болью. Благо я купил в спортивном магазине несколько боксёрских бинтов, что позволило продолжить занятия.

Уже после окончания первой же тренировки я задался вопросом о том, как мне вообще удалось победить стольких противников. Предположений было два. Первое касалось выброса адреналина и других гормонов, а также особенностей Фединого организма, которые придали телу на краткое время нужный уровень сил и энергии. Второе заключалось в наличии волевой защиты, использование которой не только прикрывало меня от чужих ударов, но и сохраняло не набитую кожу кулаков от повреждений, а также фиксировало и сами суставы, если удар был нанесён неверно и мог привести к травме. Таким образом, большую часть противников я бил не ногой или рукой, а волевой защитой.

Мысль была интересной и нуждалась в подтверждении, поэтому я её проверил на практике и оказался прав. Одной волевой защиты хватало примерно на двадцать-двадцать пять ударов, в то время как от атак она защищала лишь от одной сильной и пары средних.

Эта находка немало помогла мне в дальнейших тренировках, когда боль в набиваемых поверхностях становилась совсем невыносимой и я мог продолжить отрабатывать технику ударов.

После утренней тренировки я завтракал приготовленной Всеславом едой и проводил несколько часов за занятиями с ним, где мужчина знакомил меня со своими крайне сумбурными записями. Самих рун было очень много, ещё больше существовало нюансов их написания, применения и напитки энергией. Кроме того, исключений и правил было столько, что голова шла кругом. Благо у Фёдора-старшего имелась часть этих знаний, полученная в лицее и доставшаяся мне вместе с остатками его памяти, что позволило мне понимать материал и встраивать его в свою систему знаний.

Завершив занятия по рунам и отдохнув, я отправлялся на задний двор, где вытоптал поляну немалых размеров. Там хорошенько разминался и брался за учебную шашку. Правда, всего на полчаса. Примерно столько времени мне хватало, чтобы окончательно выбиться из сил и почувствовать себя ни на что не способным дохляком. И это учитывая тот факт, что выносливость Чародеева-старшего была гораздо выше, чем у обычных людей, — его товарищи из войск специальных операций не дадут соврать.

Перед глазами стояли воспоминания о том, с какой лёгкостью Фёдор, будучи истребителем нежити, продолжительное время умело сражался гораздо более тяжёлой шашкой, словно не ведая усталости, и это особенно злило. Ещё больше негативных эмоций вызывал тот факт, что с оружием в руках я оказался гораздо хуже, чем в рукопашном бою. Мои движения были неуверенными и медленными, руки слабыми, а ноги — макаронными, которые только и ждали сигнала, чтобы запутаться и подогнуться.

Так что я ощущал себя самым настоящим увальнем и на морально-волевых ещё некоторое время отрабатывал один-два простых удара и перемещение по полю боя. Затем, окончательно выбившись из сил, окатывался холодной водой и, засунув чего-то съедобного в рот, ложился на дневной сон, как в детском саду.

К слову, изначально такого вот отдыха на два часа у меня не планировалось совсем. В своей наивности я полагал, что внутренних ресурсов организма Чародеева, который к тому же был уже инициирован магически, хватит надолго. Вот только первые два дня тренировок я протянул непонятно как, а на третий решил немного отдохнуть и проспал два с половиной часа, после которых чувствовал себя отдохнувшим, полным сил и очень голодным. После этого, понятное дело, режим пришлось перестраивать.

Обстоятельно пообедав, я вновь отправлялся на задний двор, где мы вместе с Всеславом вкопали два крепких деревянных ствола, на которых прикрепили закупленные бумажные мишени. Там происходила отработка трёх оставшихся в моей памяти заклинаний от Фёдора. Точнее, там были и остальные, вот только сумел воспроизвести и использовать я лишь несколько: «огненный шар», «слабый магический щит» и «серп ветра». И это притом, что нормально у меня получался лишь сложенный из нескольких рун шар, а с формированием остальных заклинаний были серьёзные проблемы.

Ну ничего, несмотря на это, я тратил где-то час или чуть больше на создание и развеивание заклинаний, а после учился бросать их точно в цель, что оказалось не таким простым делом, как кто-то мог посчитать.

Следом за отработкой магии у меня вновь наступало время тренировки с шашкой — слишком плох я оказался в этой дисциплине, и хотелось как можно быстрее данный недостаток исправить.

В общем, именно такой график неожиданно установился у меня почти на два месяца, по прошествии которых я удивился, что сумел выдержать столь напряжённый марафон и не сорваться на посторонние дела. Вероятно, существенную роль в этом сыграло моё недовольство своей откровенной слабостью. Мысленно я уже составил план, который позволил бы мне в кратчайшие сроки увеличить магическую силу и уменьшить влияние печати предателя крови, однако дело забуксовало уже на этапе подготовки. Почему-то я считал, что стоит приложить лишь немного усилий, следуя по протоптанной дорожке и используя знания и навыки Фёдора-старшего, как меня тут же ждёт успех. Вероятно, это случилось из-за моих недавних удачных дел, в том числе по уничтожению банды, захвату его кассы и неприметному отходу, а также вследствие появления у синдрома главного героя. Казалось словно я попал в фантастическую историю, и теперь весь мир крутится вокруг меня. Враги погибают и сдаются, деньги достаются легко, женщины падают к ногам, а я сам набираю силы, снимаю печать предателя крови — и всё у меня хорошо и замечательно. Вот только жизнь, пусть и в мире с магией, — это не сказка. Для достижения успеха приходится много и тяжело трудиться.

Хорошо ещё, что у меня хватило выдержки не отходить от распорядка и не сорваться на посторонние дела. С другой стороны, чем вообще мне тут заниматься? От людей мы жили удалённо, телефона, интернета и телевизора здесь не было. Из развлечений оставались лишь книги по рунам, а также воспоминания Фёдора об издевательствах и унижениях от других учащихся магического лицея, что лишь добавляло мне мотивации.

Помимо этого, немало помог и Всеслав, к психологическому состоянию которого у меня имелись вопросы. Я полагал, что в какой-то из дней он может запереться в своём подвале и забыть о текущих делах, вновь свалив их на мои плечи, однако отец Фёдора не подводил. Возможно, это так на него влиял осколок алтаря, а может, факт занятий, во время которых он обучал меня рунам. Также за прошедшие месяцы мужчина отъелся, перестав походить на скелет, стал гораздо крепче, привёл в порядок длинные седые волосы, которые теперь собирал в хвост на затылке, и был в приказном порядке переодет в современную одежду, став похож на вполне нормального мужчину, даже не слишком старого.

Сам же я к началу августа, если и изменился, то не слишком сильно. Немного подрос, чуть раздался в плечах и окреп. Мышцы стали более рельефными, да и только. Я остался всё таким же худощавым и стройным.

А вот в остальном дело сдвинулось с мёртвой точки. Набивочные поверхности на кулаках и голени больше так сильно не болели, удары по груше стали быстрыми, чёткими, уверенными и сконцентрированными. В них чувствовалась техника, сила и готовность взорваться серией стремительных ударов в любой момент. Радовало и то, что я стал чувствовать своё тело, понимать его пределы, а также научил его подчиняться командам мозга и теперь не боялся запутаться в собственных ногах.

Немалый прогресс был и в упражнениях с холодным оружием. Теперь шашка не ощущалась как посторонний предмет, а казалась знакомой и привычной. К сожалению, огромный пласт памяти Фёдора-старшего был безвозвратно потерян. Я не знал, кто именно и когда обучал его работе с клинком; в голове остались лишь часть необходимых упражнений, которые повторял, несколько серий ударов, помогавшие мужчине выжить, а также сами сражения и уверенность, что навыки можно наработать, как и ту же выносливость, сумевшую подняться уже до часа.

Продолжил усиливаться и мой магический талант. Теперь у меня получались все три заклинания, хотя два, за исключением «огненного шара», не так быстро, как мне бы хотелось. Увеличился и источник. Если в первые дни я мог создать лишь одиннадцать шаров, то сейчас этот показатель вырос до восемнадцати. Точность бросков тоже существенно улучшилась: теперь я промахивался лишь в трети атак, и понемногу этот показатель уменьшался. Также я потратил несколько патронов и проверил свою меткость в стрельбе по мишеням из пистолета. На этот раз никаких проблем не возникло. Я действовал быстро, уверенно и всаживал патроны точно в цель. Ну хоть здесь обошлось без неожиданных сюрпризов.

В начале последнего летнего месяца я решил снизить количество тренировок с грушей, оставив лишь одну в три-четыре дня, — всё же успехи в данной дисциплине меня устраивали. Вместо неё стал гораздо больше времени уделять шашке и повышению своей выносливости, а также отработке и броскам заклинаний не только в столбы, но и по метательным тарелкам. И это несмотря на то, что даже в первом упражнении ещё до стабильно хорошего результата нужно было доработать. Всё дело во времени, которое убегало сквозь пальцы, и в необходимости получить навык прицеливания и атаки по движущейся мишени. Пусть в первые дни я только и делал, что промахивался, даже не успевая среагировать, зато после заклинания если и не попадали в тарелку, то пролетали где-то рядом.

Вскоре зачастивший в город Всеслав обрадовал меня долгожданной новостью о том, что нашёл способ, как отделаться от школы и перевести меня на домашнее обучение. Вот только был нюанс: для дачи взятки нужно было отсчитать пятьсот рублей одному человеку. На всякий случай расспросив его о должности чиновника подробнее и убедившись, что он действительно может решить вопрос, я выделил необходимую сумму в пятьсот рублей и отправился на тренировку. Всё шло своим чередом. Я добросовестно отработал с шашкой, побросал заклинания в мишени, самостоятельно позанимался с рунами и, перекусив, лёг спать. Вот только проснулся не от будильника, а раньше обычного, от грохота рухнувшего жестяного ведра и звуков, раздавшихся следом сдавленных матов. Это явно был не Всеслав. Тем более что мужских голосов было больше одного.

Подскочив с кровати и подхватив лежащий под подушкой пистолет, я набросил на себя волевую защиту и, неслышно подойдя к двери, заглянул в щель, где увидел троих незнакомых мужчин средних лет в большом коридоре. Один из них держал в руке раскладной нож, второй — пистолет, а третий — ключи от дома, которые были у отца Феди.

«Понятно, старший родственник встрял в какие-то неприятности. Интересно, по собственной инициативе? Или это его жадный чиновник сдал?» — подумал я, а тем временем один из бандитов, тот который был с ножом, прокомментировал:

— Ну и халупа! Гном, а ты уверен, что тут есть бабки?

— Тихо! — шикнул мужчина с пистолетом, но держащий ключи от дома помотал головой: — Да нет здесь никого. После такого грохота точно бы выбежали встречать.

— С кем приходится работать? — уже не сдерживая громкость, произнёс бандит с пистолетом. — Халупа, говоришь? Никого нет? А для кого тогда, по-вашему, стоит эта тумбочка с жестяным ведром? Для мужика, которого нет дома? И для того, чтобы предупредить других хозяев о приходе гостей⁈ Но для чего? Зачем в такой ха-лу-пе — последнее слово он произнёс по слогам — вообще так заморачиваться, если тут нечего брать?

Напарники озадаченно переглянулись, и он со вздохом продолжил:

— Да предупредить этот грохот должен был о приходе чужих! А раз они нас ждут, значит, те пятьсот рублей были не последними! Ясно теперь⁈

— А-а-а! — просветлели лица сообщников, и гном добавил: — По документам у него есть сын. Тринадцать лет. Найдите его, но будьте осторожны. Отец — зверь, четырёх парней поломал, пока скрутили. Вдруг этот тоже со страха что учудит.

— Тринадцать? — переспросил один и, поиграв ножом, расхохотался. — Да мы его голыми руками возьмём. Что может мальчишка?

Второй тут же глумливо прокричал:

— Эй! Малец! Не боись! Выходи! Мы тебе ничего плохого не сделаем! А то хуже будет!

В этот момент я посчитал, что услышал достаточно, и, выйдя из-за двери, выстрелил в руку вооружённому пистолетом бандиту. Расстояние было небольшим, тренировки показали, что стреляю я отлично, и всё получилось как нельзя удачнее.

— А-а-а! Сука! — вскрикнул Гном и выронил оружие, а я вышел вперёд и навёл свой ствол на испуганных, вжавших голову в плечи бандитов, не ожидавших ничего подобного.

— Замрите! — юношеским, но строгим голосом выкрикнул я. — Кто дёрнется к пистолету — отправится на тот свет! Шутить не буду!

— Эй, малец, ты чего? — спросил тот, который был с ножом, когда рассмотрел мою щуплую подростковую фигуру. — Ты это, не дури! Ствол положи, мы тебе ничего плохого не сделаем! Зуб даю!

— Ага! Точно! — поддакнул второй и шагнул вперёд. — Пистолет же выстрелит, и ты себе этого не простишь. Убить же можно…

Договорить он не успел. Пуля вошла точно в глаз и отбросила тело назад, заставив замереть в неудобной позе раненого бандита, который пытался здоровой рукой дотянуться до оружия. Другой же, на лицо которого брызнула кровь из головы убитого сообщника, выронил нож из ослабевших пальцев, позеленел и едва не сложился пополам от тошноты. Точнее, он бы, скорее всего, так и сделал, если бы не услышал мой холодный голос:

— Только попробуй мне тут всё испачкать — мигом пулю в живот всажу.

Несколько мгновений я дал пленникам, чтобы они отошли от первого шока и осознали ситуацию, после чего произнёс:

— Кто из вас будет отвечать, тот останется жив. Лишние трупы мне ни к чему. Итак. Вопрос первый: сколько вас сюда приехало?

— Трое! — быстро сказал лишившийся ножа. — Только трое. На машине! Она перед домом!

— Где мой отец? — уточнил я, и Гном, прижимая рану на руке, тоже поспешил доказать свою полезность: — Он у нас на хате. Живой.

— Врёшь! — повысил голос я, наводя на него пистолет.

— Нет! — вскрикнул мужчина. — Нет! Он жив! Лом сказал пока его не трогать! Что, если мы не найдём тайник, то нужно будет его разговорить! Я знаю, где его держат!

Пока Гном отвечал, второй бандит решил, что я отвлёкся, и это его шанс на жизнь, и тут же попытался броситься на меня. Зря. Всадив пулю ему в голову, я вновь навёл ствол на раненого.

Гном, посмотрев на это, сглотнул ставшую вязкой слюну и, отметив спокойное выражение моего лица, по-настоящему побледнел. Он понял, что стоящий перед ним парень без угрызений совести убьёт и его.

— Стой. Не надо! Я нужен тебе! Я знаю, где его держат! Знаю, сколько человек охраняют дом!

— Хорошо. Тогда замолчи и отойди назад к стене, — велел я бандиту и подобрал его пистолет, затем подошёл к шкафу, достав лежащий там старый пожелтевший бинт, и бросил его раненому: — Хорошенько перевяжись, плотно, чтобы мог вести машину, и рассказывай, кто вы такие и как на нас вышли.

Бандит поднял бинт, начал перематывать свою руку и говорить:

— Мы местные. Коллекторы. Выбиваем долги и занимаемся другими мелкими делами. Твоего батю сдал чиновник, который был нам должен. Сказал, что к нему пришёл разбогатевший лох, который, не торгуясь, расплатился свежими купюрами, а значит, у него явно есть ещё.

Пока мужчина отвечал на вопросы, я, не сводя с него ствола, достал из шкафа вещи, быстро оделся, обошёл бандита со спины и, обыскав его на предмет дополнительного оружия, велел садиться в машину, на которой они приехали. Нужно было отправляться Всеславу на помощь.

Несмотря на то что к отцу Феди я не питал тёплых чувств даже после произошедших с ним изменений, оставлять его в лапах бандитов тоже было неправильно. Если изначально я никак на него не рассчитывал и собирался действовать самостоятельно, то после нашего разговора и двух месяцев нормального сосуществования данная позиция изменилась. Он был мне полезен как помощник, учитель в рунной магии, хранитель осколка алтаря, а также щит перед бюрократическими препонами и другими возможными неурядицами. При необходимости он сможет открыть счёт в банке, снять квартиру и будет решать все остальные нормальные для взрослого человека задачи, чем значительно облегчит мне жизнь и позволит сосредоточиться на деле. Так что терять его было нельзя, особенно в той ситуации, когда я мог его вытащить.

«Тем более не зря ведь я столько времени тренировался. — пронеслось в голове. — Пусть это будет мой промежуточный экзамен. Если не справлюсь сегодня, то даже не буду помышлять о походе в проклятые земли. Ну а в ином случае, нужно ещё немного поработать и рвать отсюда когти».