Глава 13

Преподанный урок жадный чиновник усвоил хорошо. Это я понял уже на следующий день, стоило только войти в администрацию города. Знакомая девушка лейтенант, которая в последнюю встречу вела себя строго, считая меня воришкой, вновь изменила своё отношение и мило улыбалась.

— Привет. Ты снова к Яковлеву? — уточнила она, и на мгновение в её взгляде мелькнуло виноватое выражение.

«Вспомнила, как мариновала меня полдня, не пуская внутрь», — понял я и, решив проверить свою догадку, уточнил:

— Да. Нужно забрать документы. В прошлый раз не получилось.

Девушка тут же отвела взгляд, а я, довольный собой, отправился по лестнице вверх.

«Она на этой работе ещё душой не зачерствела, так что будет знать, как в следующий раз верить этому продажному жуку, у которого дорогие ручки то теряются, то находятся вновь, и вообще семь пятниц на неделе», — пронеслось в голове.

Яковлев тоже встречал правильно. Стоило только войти, как он сорвался с места и с папкой в руке подскочил ко мне.

— Доброе утро! Всё уже готово! Подписи и печати стоят. Осталось только передать документы в школу! — сказал мужчина, стараясь не смотреть на меня, а затем, сглотнув, продолжил: — Вот только сделать это обязан законный представитель. Он также должен написать заявление!

— Сергей Павлович, — произнёс я холодно, — вам известно, в каком плачевном состоянии находится мой отец после встречи с бандитами. Возможно ли изменить процедуру так, чтобы его присутствия не потребовалось?

— Да — быстро закивал головой Яковлев, который, судя по тёмным мешкам под глазами, очень плохо спал этой ночью, и открыл папку: — у меня уже всё готово, я заранее подготовил заявление, чтобы Всеслав Брячиславович мог всего лишь подписать.

Быстро пробежавшись взглядом по документу и убедившись, что-то самое заявление, я взял со стола ручку, изучил подпись Всеслава на другом документе и без проблем расписался вместо него. Затем поднял на Яковлева тяжёлый взгляд и продолжил:

— Очень хорошо, Сергей Павлович, подобная предусмотрительность делает вам честь. Надеюсь, вы проявите должную степень прилежания и упорства при решении и другого порученного вам дела.

— Да-да, конечно! — закивал головой чиновник и, достав из кармана серый платок, принялся протирать им взмокший лоб.

— В таком случае вот нужные фотографии — закончил я, положив их на стол.

Повезло, что перед подачей документов, после того как я отъелся и привёл себя в порядок, Всеслав сделал сразу несколько видов фотографий, в том числе и на паспорт. Подозреваю, что это неспроста: фотограф или его помощник явно заметил рассеянный взгляд, некоторую неуверенность и воспользовался ситуацией. Так что на фото Всеслав получился весьма удачно и был без синяков.

Почему я так плохо думаю о людях и подозреваю худшее? Всё просто. Во-первых, я не говорил отцу Фёдора фотографироваться, тем более на все случаи жизни. А он, несмотря на отсутствие животворящего пинка, их сделал. Ну и во-вторых, когда нужно было подобрать снимки и для себя, я отправился в тот же торговый центр и нарвался на жуликоватого фотографа средних лет, который не только наделал много лишних фото, но ещё и хотел меня обсчитать.

Перед тем как я покинул кабинет чиновника, он, не зная, как ко мне правильно обращаться, в последний момент сообразил и выпалил:

— Фёдор Всеславович! Вам необходимо убедиться, что секретарь директора зарегистрирует заявление и внесёт их в журнал. Иначе руководство школы может попробовать потерять папку или попытается под любыми предлогами вас переубедить. Если будет происходить что-то подобное, то прошу позвонить мне по этому номеру, и я быстро всё улажу.

Посмотрев некоторое время на вновь взмокшего Яковлева, я отметил, что вчера мы его здорово напугали, а затем забрал бумагу с номером и направился в школу, где я очень удивил подкрашивающих стены техничек, нескольких учителей, в том числе и знакомую по первому дню Ольгу Николаевну, а также пожилого секретаря.

По правде говоря, в этом симпатичном, окрепшем, со вкусом одетом и аккуратно подстриженном подростке они не могли узнать того самого забитого и застенчивого Фёдора Чародеева.

Однако, когда всё выяснилось, пожилая секретарь наотрез отказалась принимать заявление о переводе на домашнее обучение.

— Ты, Чародеев, вообще в своём уме? — проскрипела она, поджав тонкие губы. — Какое тебе домашнее обучение? Неуч! Да ты же еле-еле из класса в класс переползаешь! Тебя несколько раз чуть на второй год не оставили! Да только поняли, что если сделают так, то лишь на год увеличат собственные проблемы!

— Моя успеваемость — не ваша забота, — спокойно парировал я. — Документы оформлены по всем правилам, подписи собраны. Прошу вас принять их и зарегистрировать!

— Не указывай мне! — взвизгнула секретарь, и её лицо пошло красными пятнами. — Я здесь двадцать лет работаю! Двадцать! И знаю, как надо делать! Ещё меня школьники тут работе не учили! А тем более всякие там Чародеевы! Не положено тебе домашнее обучение! И всё тут!

— Примете документы официально, и я пойду — не стал демонстрировать эмоции я, но секретарь никак не унималась.

— Катись отсюда, Чародеев! Пока директора не позвала!

— Так зовите, — пожал я плечами. — Будет хорошо, если он с ними тоже ознакомится.

Пожилая женщина побагровела, открыла рот, чтобы выдать очередную тираду, но в этот момент в разговор вступила Ольга Николаевна, которая весьма мягко произнесла:

— Мария Ивановна, вам нельзя нервничать.

Затем её взгляд был перенесён на меня.

— Чародеев, Федя, ты чего добиваешься?

— Только регистрации принесённых мной документов для перевода на домашнее обучение, — ответил я спокойно. — Они утверждены в отделе образования города. Всё уже решено. Мы лишь уведомляем школу об произошедшем.

— Что значит решено⁈ Да ты не дорос до домашнего обучения! — выкрикнула секретарь. — Ты троечник! Изгой! Тебе в школу ходить надо! К нормальной жизни привыкать!

— Мария Ивановна, — мягко перебила разошедшуюся женщину учительница, — уверена, директор школы с заместителями этот вопрос решат. Вы главное не нервничайте раньше времени.

Секретарь подавилась собственным возмущением, её взгляд стал бегать с Ольги Николаевны на меня, а затем на папку с документами и обратно. С каждым мгновением её лицо становилось всё более багровым, и наконец она схватила папку и с силой припечатала её к столу.

— Я всё сделаю, но вы ещё пожалеете! Все пожалеете!

— Благодарю вас, — сказал я, как только пожилая женщина закончила вносить заявление Всеслава в журнал, и, не желая, чтобы она что-то испортила в документах или потеряла один из них, добавил: — Сергей Павлович Яковлев из отдела образования города просил передать, что придёт для проверки документов в ближайшие пару дней. До свидания.

Выйдя из кабинета, я ещё некоторое время пообщался со всё никак не отлипавшей учительницей, которая рассматривала меня словно впервые, пытаясь понять, что же произошло со знакомым ей Федей. Однако, несмотря на её помощь с секретарём, задерживаться я не стал и, достаточно твёрдо попрощавшись с Ольгой Николаевной, направился домой.

Вместо того чтобы терять и так нерезиновое время на бесполезные дела, я планировал заняться тренировками по быстрому созданию заклинаний, раз с физическими упражнениями, по понятным причинам, случился определённый затык.

В свободное от самосовершенствования время, когда я остался без магических сил, тоже решил не скучать и начал собирать вещи, необходимые для переезда. Вот только разогнавшись, почти сразу остановился. Чего-то нормального у меня было откровенно мало, а у Всеслава и того меньше. Да и часть одежды мы, в любом случае, продолжим использовать в повседневной жизни, а значит, вопрос с поездкой по магазинам для докупки необходимого не только назрел, но и перезрел.

Однако, стоило мне отвернуться, как к процессу решил присоединиться и отец Феди, сложивший рядом с моими вещами какие-то ветхие одеяла и свою старую одежду.

— Всё это в мусор! — категоричным тоном заявил я и впервые за долгое время вызвал у Всеслава настоящее удивление.

— Зачем? — спросил он, набросив на спину выгоревшую старомодную мастерку с оторвавшимся карманом. — Ты посмотри! Она же почти как новая! Нигде и дырочки нет!

— Потому что это старьё, которому место на помойке! — отрезал я.

— А туфли⁈ — недоумения в голосе мужчины стало ещё больше. — Им же сносу нет! Сейчас почищу, и новые покупать не нужно!

Я окинул взглядом потрескавшуюся и покрытую высохшей глиной пару обуви и решил перевести разговор на другую тему.

— Принеси семейные документы, которые я просил тебя найти, и приведённые в нормальный вид записи по рунам. В подвале не должно остаться ничего лишнего.

Документов Чародеевых набралось немало: свидетельства о рождении — деда, отца, братьев и Феди, права собственности на дом и землю, технические паспорта, всяческие аттестаты, медицинские книжки, результаты ритуала поиска магии и прочие документы. Я тщательно перебрал каждую бумажку и разделил их на две стопки — то, что обязательно нужно сохранить на всякий случай, и мелочь, без которой можно обойтись. Важные бумаги были сложены в отдельную папку — для них я собирался купить жестяную несгораемую коробку, чтобы закопать её где-нибудь на территории дома. Чтобы знать о сохранности документов и не таскать с собой лишнего.

А вот с рунами Всеслава вышла заминка: он принёс два полных пакета никак не структурированных записей. Это было хаотичное нагромождение листов, схем, обрывков мыслей, зачастую написанных на клочках бумаги, которые он, видимо, вырывал из разных тетрадей, календарей и прочих бумажных носителей. Я попытался было вникнуть в суть, но быстро понял, что систематизировать это безумие — дело не одного дня.

«А ведь я просил его хоть как-то привести записи в порядок», — с досадой подумал я и махнул рукой.

— Ладно. И так сойдёт. Только достань листы из пакетов, ровно их сложи и перетяни верёвкой, чтобы занимали меньше места, а потом перепроверь подвал, чтобы точно там ничего не оставил. Если кто-то вломится в дом, то он не должен получить ни клочка знаний рода.

Всеслав с энтузиазмом поддержал это предложение.

А я подумал о том, что после получения паспортов нужно съезжать в новое место. Слишком много конфликтов за несколько месяцев в городе у меня было, и имелось подозрение, что рано или поздно на странную семейку Чародеевых могут выйти. И неважно кто. Игнат с Беляком, авторитет Череп, которому подчинялись Бугор и Лом, помощники последнего, полиция или дружинники боярского рода. Неприятности могли прийти в любой момент, ведь есть ниточки, потянув за которые, можно выйти на нас.

Уже на следующий день мы с Всеславом отправились в город за покупками. Часам к двенадцати я, воспользовавшись телефонной будкой, вызвонил пожилого таксиста, который ранее подвозил меня домой, и процесс стал более комфортным. За пару часов мы успели неплохо закупиться, и появилось место, куда можно было всё сложить, а в хозяйственном магазине я даже нашёл железный короб для документов.

Вернулись домой лишь к вечеру. Довольный старик, получив щедрую оплату, пообещал приехать утром, чем заставил уставшего Всеслава уточнить:

— А что мы ещё не купили?

— Оправу для алтаря, — ответил я, бросив на него недовольный взгляд. — Не стоит ему лежать просто так, как до этого.

Уже на следующий день мы посетили три из семи ювелирных магазинов, но нигде не нашли подходящего варианта. В двух из них правда обнаружились нужные медальоны с небольшим тайником внутри, куда можно спрятать осколок, вот только в первом случае металл оказался не магическим, а во втором небольшой камешек, найденный мной во дворе дома, который соответствовал размерам осколка, в тайник не поместился.

Пришлось ехать в следующее место, только водитель поспешил сообщить, что его чаще всего выбирают благородные господа.

— С чем это связано? — тут же уточнил я.

— Помимо ювелирных и магических изделий там также продают оружие и доспехи для бояр и амулеты.

«Если в простых магазинах основу составляют обычные украшения и что-то выбрать нам оказалось тяжело, то здесь ситуация может быть иная, а значит, подходящих предметов будет больше», — подумал я и принял решение.

— Едем!

Вскоре мы заходили через главный вход красивого трёхэтажного дома с крепкими толстыми стенами и небольшими узкими окнами, похожими на бойницы. Как и предупреждал таксист, место не было стандартной ювелиркой, и на входе нас встречало развешенное на стенах холодное оружие: мечи, шашки, кинжалы, а также несколько арбалетов и луков.

Взгляд тут же остановился на одном из клинков. Он был простым, неброским, с чуть изогнутым лезвием и удобной на вид рукоятью. В памяти тут же всплыли обрывки боёв, как Фёдор Меченый сражается с шашкой против нескольких скелетов. Его движения были быстрые, точные и выверенные.

— Интересуетесь холодным оружием? — раздался доброжелательный голос рядом, и я увидел профессионально улыбчивого молодого мужчину, который с профессиональным интересом разглядывал нас с Всеславом.

Купить шашку хотелось до дрожи в пальцах. Я представил, как она удобно ложится в руку и идеально отзывается на каждое моё движение. Однако здравый смысл возобладал. Подобная покупка — это лишнее внимание, которое нам сейчас ни к чему. Поэтому всё необходимое приобретём сразу на месте, ну или по дороге туда.

— Нет, — ответил я и, натянув на лицо восхищённую улыбку, добавил: — Просто любуюсь.

Переведя взгляд на рукоять одного из клинков, где золотом была выведена руна, уточнил:

— А что это за знак? И что он обозначает?

— Это руна, — поправил меня мужчина. — Руна лёгкости. Она была нанесена мастером и уменьшила вес клинка, что позволит бойцу сражаться дольше, быстрее и сохранить силы.

— Интересно, — я состроил ещё более восторженное выражение. — А если нанести две таких руны? Тогда меч станет ещё легче? Может, так и нужно сделать?

Продавец усмехнулся:

— Молодой человек, это магия, а не математика. Здесь сложение единиц не всегда даёт двойку, скорее может лишь поспособствовать разрушению клинка. Впрочем, я не столь искусен в данной теме, чтобы говорить определённо.

— А какие руны помимо лёгкости ещё можно наносить на оружие? — не дал я ему съехать с темы, так как это было мне действительно интересно.

— Руна молнии — эффективно работающая против людей, руна холода — замедляющая противника, руна огня — наносящая дополнительный урон ожогами, — начал говорить он, указывая на разные клинки.

Пока я рассматривал оружие, Всеслав, как я инструктировал его до этого, обратился к продавцу:

— Добрый день. Мне нужно неприметное украшение, в котором можно будет хранить небольшой камень примерно этого размера.

Протянув образец, он продолжил:

— Что можете предложить?

Мужчина принял камешек и попросил следовать за ним. Миновав комнату, заставленную кожаными и железными доспехами, мы оказались в большом помещении с множеством стеклянных витрин. Подойдя к одной из них, мужчина достал черную доску, надел на глаз специальный окуляр, взял в пинцет и тщательно обмерил камень, затем записал данные на чистый лист и уточнил:

— Какой метал предпочитаете? Драгоценный или магический?

— Магический, — ответил Всеслав.

Мужчина скользнул по нему внимательным взглядом и после небольшой паузы произнёс:

— Полагаю, что вам мог бы подойти перстень, у нас есть разные, на любой вкус.

— Нет, — отрезал Всеслав. — Это не наш вариант.

Предложить следующий товар продавец не успел. В зал вошёл высокий седовласый мужчина с пышными усами и широкой улыбкой.

— Добрый день, господа, — произнёс он, окидывая нас быстрым взглядом. — Меня зовут Глинов Пётр Леонович. Я хозяин данного заведения и, если позволите, уделю вам несколько минут. Люблю, знаете ли, тряхнуть стариной.

Всеслав промолчал, так как инструкций на такие вводные не получал, и тогда в дело вмешался я. Появление нового действующего лица мне не понравилось. Он пришёл после того, как Всеслав назвал нашу цель. Да и мужчина, как мне казалось, лишь пытался выглядеть добряком, его глаза, в это время, оставались холодны.

— Пётр Леонович, ваш помощник тот, кто нам нужен. Он…

— Я знаю. Он хороший специалист, но у него есть и другая работа, — мягко перебил меня Глинов и, выслушав от продавца наши пожелания, потянул Всеслава к одному из стеллажей, где имелось с десяток украшений.

Открыв витрины и вытянув полки достал небольшой прямоугольный медальон, который при нажатии на две точки легко раскрывался, демонстрируя небольшую полость, достаточную для нашего образца.

Пётр Леонович вложил камень внутрь и закрыл его, а затем столь же легко и открыл.

— Это лучшее, что у меня есть, — признал Глинов. — Помимо возможности хранить небольшие ценности или целебные порошки, этот амулет позволит сдержать атаку пару сильных заклинаний. Неслучайно он покрыт едва заметными защитными рунами.

Всеслав, услышав про свою страсть, тут же взял медальон в руку и принялся внимательно его рассматривать, а заметивший это Глинов, сказал:

— Всего семь тысяч — и он ваш.

— Мы его берём, — ответил Всеслав, не раздумывая, а я прикусил язык, чтобы не выругаться вслух и не показать своих истинных эмоций. Похожая работа в предыдущем ювелирном магазине стоила всего три тысячи. Да и на полке также имелось ещё несколько перспективных образцов, которые заинтересовали меня больше.

Пётр Леонович перевёл взгляд на меня и, чтобы не выдать своих истинных эмоций пришлось состроить на лице восторженное выражение и уточнить.

— Неужели это настоящий артефакт?

Глинов усмехнулся:

— Нет. Артефакты — это магические изделия, которые попадают к нам с территории проклятых земель. В данном случае медальон — это хороший защитный амулет. Подобные вещи стоят немало и поэтому очень ценны.

— А целительский порошок или противоядие из него не высыпется? Через небольшую щель? — задал я следующий вопрос, заподозрив, что внимательно рассматривающий нас Глинов может догадываться, что именно мы планируем прятать в полости. Вдруг такая постановка вопроса его запутает?

Пётр Леонович с тщательно скрытой насмешкой посмотрел на меня и ответил:

— Не переживайте, молодой человек, этот амулет способен и не на такое.

«Он подозревает для чего нам понадобилась полость» — с досадой подумал я, а в это время Всеслав неспеша расплатился, благо достаточная сумма для этого была взята заранее, и, попрощавшись с Глиновым, мы покинули магазин.

Хозяин, который ещё секунду назад приветливо улыбался, тут же перестал это делать и, подойдя к стоящему в углу телефону, быстро набрал номер.

— Сейчас от меня вышли двое, — сказал он сухо, как только с той стороны подняли трубку. — Отец с каким-то больным мальчишкой. Проследи за ними. Узнай, кто такие и где живут. Только аккуратно. Понял? Тогда быстро в машину, они сейчас будут отъезжать.

Положив трубку, Глинов на мгновение задумался и произнёс.

— Нет. Он точно больной. Кто в таком возрасте будет таким взглядом смотреть на все эти железяки? Его что? Всё это время взаперти держали? Не та нынче молодёжь. Мы в его возрасте мечтали о том, чтобы завалить какую-нибудь красотку.