Глава 2

— Ну что, чудик, попался? Теперь тебе конец! — воскликнул один из подростков, чуть отдышавшись и уже набрал воздух, чтобы криком позвать сюда остальных школьников. Вот только не успел.

Сделав несколько шагов вперёд, я изо всей силы ударил его ногой в живот, заставив со свистом выпустить воздух и рухнуть на землю, затем, крутанувшись на носке правой ноги, ударил второй в ухо следующему и, развернувшись, всадил колено в подбородок третьему. Он единственный, кто успел хоть как-то отреагировать, и бросился на меня. Вот только результат получился не очень. Мой удар вышел что надо, попал хорошо и последний упал на траву без сознания.

На ногах остался лишь тот, который зажимал алое ухо. Заметив расправу над одноклассниками, он попробовал было сбежать, но резкий сильный удар по опорной ноге опрокинул его на землю и заставил сжаться в позу эмбриона, защищая жизненно важные органы.

— Не так быстро! — сказал я и, схватив этого труса за волосы, прошипел ему в ухо: — Ну и на кой чёрт вы меня искали?

Не дождавшись ответа, нанес несколько ударов ногой по почкам.

— Ай! Федя! Не бей! Я не хотел! — заскулил он.

— Я задал другой вопрос! — вновь схватил я его за волосы. — Отвечай!

— Так ты же Буржевского с парнями побил! Сказали, что ты на них со спины набросился и отделал! Вот теперь все наши тебя и ищут в округе.

— Ага, сам напал. Да ещё и на троих, и со спины, вот только морды у них почему-то спереди побиты, — мимоходом отметил я и чуть покачнулся, вдруг ощутив, как во мне неожиданно проснулась часть памяти мальчишки. И не самая приятная. Воспоминания показали, как Фёдор постоянно убегает от не менее чем пяти одноклассников, предпочитавших нападать на него толпой.

Разозлившись, я тут же ударил мальчишку по красному уху, и слёзы брызнули из его глаз.

— Федя! Не трогай меня! Ты же помнишь, я никогда тебя не бил! Никогда! Это все остальные!

— А ты лишь за компанию бегал? — уточнил я, вновь ударив его по уху, но вдруг понял, что мальчишка говорит правду. Действительно, в избиениях Фёдора он участия не принимал.

— Стой! Не надо! Не бей! Я тебе денег дам! У меня с собой целых сорок рублей. Тётка на день рождения подарила!

— Сорок? — задумчиво переспросил я.

Бить детей и отбирать у них деньги мне совсем не хотелось, как-то это было не по-мужски, однако они сами цепляются ко мне, и делать это в ближайшее время точно не перестанут. Да и я, если судить по отражению в зеркале, сам ещё ребёнок. Так что всё честно. Кроме того, отобрав у них деньги несколько раз, я заставлю их задуматься, а разноцветные болезненные украшения на лице помогут мозгам окончательно встать на место.

— Возьми! Возьми, пожалуйста! — произнёс мальчишка и протянул мне пару мятых двадцаток, которые я, не глядя, засунул в карман.

К этому времени самый голосистый из троицы снова мог дышать, а второй очнулся и с ужасом наблюдал за происходящим.

— А вам чего? — уточнил я зло. — Особое приглашение нужно?

Подхватив лежащий в траве увесистый камень и получив новую порцию памяти, я едва ли не прорычал:

— Или может, забить вас этим самым камнем? Сделать из лица кашу? Помнится, вы любили бросать их в меня⁈

Тот, что получил коленом в подбородок, побледнел и стал судорожно шарить по карманам, а несостоявшийся крикун попробовал вскочить, но пропустил удар в ухо, отбросивший его на землю.

— Только не ты! — сказал я, вспомнив, как брошенный им камень попал Фёдору в лицо. — С тобой у меня отдельный разговор.

Мальчишка посмотрел на меня испуганным взглядом и, побледнев, принялся тоже шарить по карманам. Итого я обзавёлся ещё тридцатью рублями, а любитель бросаться камнями — фингалом под глазом.

— Полежите здесь. Отдохните и подумайте над своим поведением. Больше я никому не позволю себя бить. А если даже и накинетесь толпой, то выловлю всех по одному и ноги переломаю. Это понятно?

Мальчишки молча закивали, а я, получив новую порцию памяти, направился в сторону остановки, автобус с которой должен был довезти меня до дома Чародеевых. Лица родителей Фёдора и их самих вспомнить пока не удавалось, как и нужный адрес, однако во мне крепла уверенность, что скоро память мальчишки восстановится. Надо лишь подождать.

Не успел я выйти из сквера, как мне навстречу выбежали сразу пятеро мальчишек, двое из которых имели отметины на лице после драки в туалете.

— Стой, чудик! — первыми закричали они, но я, развернувшись, рванул назад, в сторону школы.

«С пятёркой одновременно не справлюсь, каким бы сильным и ловким ни был. Задавят массой. Значит, нужно побегать. Благо Фёдор в этом деле был мастер, и даже неудобные тяжёлые ботинки ему не мешали».

Пробежав совсем немного и заметив, что одноклассники еле переставляют ноги, я замедлился, заставив троих из них воспрянуть духом и ускориться.

— Стой, чудик, а то хуже будет! — закричал один из них, отрываясь от друзей ещё больше. Однако стоило ему лишь приблизиться, как я резко затормозил и рухнул под ноги, заставляя его тело взмыть высоко в воздух и с силой приложиться об асфальт. Не обращая внимания на вой быстроногого, я вскочил и встретил второго прямым ударом ноги в живот. Он не успел затормозить и рухнул вниз. Третий, увидев расправу, попытался развернуться, вот только подсечка сбила его с ног, а прямой удар в голову заставил схватиться за лицо и скулить.

— Если кто из вас встанет, догоню и что-нибудь сломаю! — сказал я лежачим и бросился навстречу двум последним преследователям, которые резко потеряли ко мне интерес.

С этими уставшими идиотами, еле переставляющими ноги, я справился легко и тоже забрал с них тридцатку. Ещё сорок пять получил от последней тройки. Правда, самый быстрый бегун, который приложился об асфальт, не сразу согласился делиться, поэтому пришлось несколько раз сильно ударить ему по бедру и отсушить ногу.

Этих хулиганов, которые долгие годы третировали Федю, мне было совсем не жаль. Может быть, из-за возвращающейся медленными кусками памяти, а может, потому, что годы пребывания в темнице и пытки мёртвого некроманта меня ожесточили. Не знаю.

Перед уходом я сказал:

— Значит так, уроды! С этого дня, чтобы никаких «чудиков»! Вы меня долго доводили, и я терпел. Больше подобного не будет! Если захотите снова напасть всем классом, можете попробовать. Вот только держите при себе по сто рублей, на всякий случай, чтобы я вам ничего не сломал, когда буду вылавливать по одиночке.

— Слишком ты смелым стал! — с ненавистью глядя на меня, сказал подросток по фамилии Михеев, и я, вспомнив боль в первые мгновения переноса, сделал к нему шаг вперёд и дал такой подзатыльник, что у него слёзы брызнули из глаз.

— Сказать, за что⁈ — прошипел я ему на ухо. — Или сам догадаешься!

— Не трогай его! — выкрикнул ещё один, а когда я поднял на него взгляд, добавил: — А то я с мамой в полицию пойду! Скажу, что ты меня избил!

— Да неужели? — подскочил я к нему и, чуть поморщившись от появления новой порции знаний, разбил нос. — А разве так такие крутые парни, как ты, поступают? Или жалуются мамочке?

— Мне всё равно! — закричал мальчишка. — Зато тебя закроют! Ты нас избил!

Я с силой ударил его по уху, заставив заткнуться.

— Что-то вы об этом не думали, когда несколько лет меня преследовали! — сказал я и нанёс ещё удар, только на этот раз ногой в живот. — Или когда вы гоняетесь за мной одним, то это правильно и по-мужски, а когда я даю отпор, то сразу нужно жаловаться⁈ Ну вы и ничтожества!

Не дождавшись ответа, добавил:

— Да плачьтесь куда хотите! Скажу, что это всё чушь, и напомню, что вы постоянно меня избивали. Подобное подтвердят все. И учителя, и прохожие в городе, и даже наши одноклассники. Все! Чтобы только не получить по шапке за лжесвидетельствование. Да и никто не поверит, что я мог вас всех побить! Так что давайте! Вперёд! Потом вместе посмеёмся над этим.

Мальчишки поникли, но один из них сказал:

— Тебе всё равно конец! Брат Буржевского этого так просто не оставит!

Его слова ничего в моей памяти не разблокировали, поэтому, подойдя ближе, я уточнил:

— Ну и кто же его брат?

— Скоро узнаешь, — с вызовом ответил мальчишка, вытирая слёзы, но, пропустив несильный удар ногой в живот, быстро добавил: — Он серьёзный человек! Очень! Так что готовься! За всё ответишь!

— Ну да! — расхохотался я. — Как будто серьёзным дядям есть дело до школьных разборок! Да их никто не поймёт, если они начнут воевать с детьми. Идиоты!

Оставив ещё более поникших и растерянных мальчишек, я уже неспеша направился через весь город на автобусную остановку. На ходу пересчитал деньги и убедился, что теперь у меня на руках целых сто пять рублей. Огромная сумма для бедного парнишки. А для меня, на первое время, сойдёт.

Двигаясь по улицам городка, я с интересом осматривал аккуратные, но какие-то старомодные здания, чистых, но в основном бедно одетых людей, небольшое количество грузовых и легковых автомобилей, словно из эпохи восьмидесятых. Несколько раз замечал телефонную будку, забросив монеты в которую, можно было куда-нибудь позвонить.

«Если это мой мир, то разница с ним лет так тридцать-сорок, — подумал я, разглядывая билет национального банка Червоной Империи — Вот только денежные купюры здесь совсем незнакомые. Да и название страны весьма необычные. Хотя, может, это просто страна соседняя, а я не могу её вспомнить? Не понимаю. Блин! В голове каша!»

Проходя по городу, почувствовал запах свежей выпечки и, не удержавшись, зашёл в небольшое кафе, где меньше чем за три рубля с удовольствием съел несколько вкуснейших булочек, которые запил крепким чёрным чаем, и в очередной раз констатировал, что быть живым — невероятно прекрасно.

Полный положительных эмоций, направился в расположенную поблизости парикмахерскую, решил привести в порядок хотя бы голову и коротко подстричься, а то женщина в кафе очень странно на меня косилась. Вот только, посмотрев на мальчишку, который вышел из-за стула передо мной, поменял планы. Если меня подстригут столь же коротко, похожим полубоксом, то я стану выглядеть ещё моложе. А этого пока хотелось бы избежать. Так что я попросил парикмахера не слишком усердствовать, снять немного волос с боков и верха, сделав аккуратную, а не короткую стрижку. Женщина для приличия поворчала, что мне с такими волосами нужно лысым ходить, но всё же подстригла так, как я и просил.

Результат понравился, из зеркала на меня посмотрел преобразившийся Фёдор. Ещё бы нарастить немного мяса на плечи, и я стал бы выглядеть лет на пятнадцать-шестнадцать. Что было бы совсем замечательно. Быть подростком, которого все шпыняют, совсем не хотелось.

Расставшись с десятью рублями без лишних сожалений я, наконец, дошёл до заполненной людьми остановки и вскоре вместе со всеми влез в знакомый по воспоминаниям автобус номер два.

Людей было очень много, особенно пожилых женщин с различными котомками, которые ехали за город к родственникам или на дачи.

«Нет, кажется, это всё же мой мир», — подумал я, слушая такие привычные разговоры о рассаде, здоровье и многом другом.

Повернув голову, заметил сидящего передо мной старика с газетой в руках, всмотрелся в неё и едва слышно выругался. С фотографии на меня смотрели несколько скелетов с мечами в руках, а заголовок гласил следующее.

«Очередной прорыв нежити у Кернишских проклятых земель. Князь Волховский собирает добровольцев».