35

Стою у окна, нервно уставившись на ворота. Пальцы выбивают рваный ритм по подоконнику. Через неделю Ксению выписали. Они вот-вот должны приехать.

Внутри — целый вулкан чувств. И.. тоска. Тоска по другой женщине, по несбывшимся мечтам. По Ане.

Наконец ворота медленно поднимаются, чёрный Мерседес плавно заезжает во двор.

Сглатываю. Ну же, Захар, соберись! Ты теперь отец. Надо привыкать.

Я поспешил вниз.

Ксения — вся такая сияющая и счастливая, в белом платье, с широкой улыбкой, стояла в холле, нежно прижимая к себе крошечный сверток.

— Захарушка, — пропела она, поднимая на меня лучистые глаза. — А вот и мы!

Познакомься с папулей, наш малыш!

"Папуля". Как непривычно звучит.

Она аккуратно передала мне ребёнка. Я, чувствуя, как у меня дрожат руки, осторожно взял его.

Такой маленький и беззащитный, он сладко спал, мило сопя и подёргивая маленькими кулачками. Одет был в голубой костюмчик, с маленьким синим бантиком на груди, который я отчётливо помнил — купили в том самом бутике, когда я увидел афишу с Анной. И это воспоминание болью отдалось где-то внутри...

«хорошенький — подумал, рассматривая пухлые щёчки сына. — И это..всё.»

Никакой радости, никакого восторга от встречи. Ни того ожидаемого восторга отцовства, о котором мне все твердили.

Было только ощущение нереальности происходящего и горькое сожаление — это не наш ребёнок с Анной... Не тот мальш, о котором я мечтал долгие годы.

Тут же одёргиваю себя. Нет уж, хватит! Надо жить настоящим. Это мой сын. Мой наследник.

— ваша комната готова, — обращаюсь к Ксении. — Вот, познакомься — наша няня, Валентина Николаевна.

Няня — статная женщина лет пятидесяти — приветливо улыбается:

— 0, это отлично! — восклицает Ксения. — ваша помощь очень кстати. Здравствуйте!

Они удаляются наверх, щебеча о пелёнках и распашонках. Я провожаю их взглядом. В груди щемит.

Захожу в кабинет, наливаю виски. Пора возвращаться к делам. Хотя какие к чёрту дела, когда всё внутри дрожит как натянутая струна?

Когда они расположились, захожу посмотреть ещё раз на малыша. Может, отцовские чувства проснутся позже? Хотя кого я обманываю.

Ксения, как всегда, пялится в телефон, листая ленту соцсети. Судя по тому, как часто она щёлкала по экрану, решала глобальные проблемы — какой фильтр выбрать для селфи.

Няня пеленает малыша. Подхожу ближе.

Смотрю на сына, сопящий крохотный комочек. Розовые щёчки, пухлые губки, трогательный носик... Красивый ребёнок. Но отцовский инстинкт молчит.

"Просыпайся", — мысленно подгоняю себя.

Но нет. Ни трепета, ни умиления. Только глухая тоска. Тоска по тому, чего уже не вернуть.

Вдруг замечаю — волосики у малыша рыжие!

странно. У нас в роду никогда рыжих не было. Ни у меня, ни у Ксении.

Хмурюсь, чувствуя, как в груди растёт холодок подозрения.