42

Голова идет кругом от бесконечных дел!

Столько всего надо успеть для фонда. Я мечусь по галерее, как белка в колесе, раздавая указания помощникам.

Но мысли то и дело соскальзывали на Захара. Невольно бросала взгляды на дверь —вот сейчас он ворвется, как ураган, со своей фирменной ухмылкой. Заставит забыть обо всём!

Но часы безжалостно отсчитывали минуты.

Пять, десять, пятнадцать... Захара всё не было. Внутри нарастала обида пополам с разочарованием.

Уже почти полдень, а его нет.

Проходит ещё пять минут. Ситуация не меняется. опаздывать — не в его правилах.

Я вздыхаю и отворачиваюсь от двери.

Нет, ничего не меняется.. Люди не меняются. И зачем я только согласилась на его помощь?

Наобещал с три короба, а сам слился по-тихому. А я, как всегда, поверила.

Тряхнула головой, прогоняя непрошенные мысли. Ну и пошёл он! У меня дел невпроворот.

— Добрый день всем, прошу внимание на презентацию! — огласила я, щелкнув кнопкой на пульте.

Следующие пару часов пролетели в круговерти планов, смет, споров.

Когда совещание закончилось, я без сил рухнула в кресло. В голове гудело, словно там роилась стая разъяренных ос.

Машинально достала телефон из сумочки — и обомлела. Десять пропущенных от Дмитрия, правой руки Захара! Что случилось?!

Нервно нажала на кнопку вызова. Дима ответил после первого гудка.

— Анна Викторовна! — в его голосе сплошная паника. — Захара Игоревича.. на скорой увезли. Его сейчас оперирует! Почки отказали... Ксения-мразь, травила его какой-то дрянью!

В глазах потемнело. Мир пошатнулся.

— Дела, мягко говоря, не очень... Он просто потерял сознание. Бледный как мел, и ничего почти не ел несколько дней.

Захар при смерти? Как же.. Этого не может быть.

— Приедете? Адрес скажу! Мне очень жаль, но у врачей неутешительный прогноз.

— что с ним??

— Почечная недостаточность. Требуется немедленная операция. Донора уже нашли.

Я неслась в сторону больницы не разбирая дороги. Но дальше приемного отделения меня не пустили.

Часы тянулись бесконечно, как патока. Я мерила шагами коридор, кусая губы в кровь, находясь в постоянном напряжении.

Наконец дверь операционной распахнулась, и оттуда вышел хирург. Бледный и сутулый, с красными от усталости глазами. Он медленно стянул маску с лица. Вздыхая, обратился ко мне.

— операция прошла сложно. Мы боролись за жизнь Захара Савина больше шести часов.

Были серьёзные осложнения... Сделали всё, что могли. Теперь остаётся только молиться.

Мужчина сделал паузу, опустив глаза в пол. Чуть строже добавил:

— Надо было раньше обращаться, затянули вы с болезнью.

ЕГО слова обрушились на меня, как ледяной водопад.

Колени подогнулись, и я упала в кресло, словно тряпичная кукла.

В голове билась единственная мысль — он может умереть!

Почему не сказал об этом раньше? Почему халатно относился к своему здоровью?

Я сидела в коридоре, обхватив себя руками. Казалось, что стены смыкаются, грозя раздавить. В груди росла черная дыра, безжалостно поглощая все надежды.

Осталось лишь бесконечное ожидание и страх.

Страх, что он уйдёт. Уйдёт на такой ноте.

Эта мысль ударяет, как молния, пронзает всё тело острой болью.

И тут я понимаю — несмотря на обиды, я не хочу, чтобы все закончилось именно так.

Задерживаю дыхание.

Кладу ладонь на живот...

По щеке скользит слеза.