43

Этот месяц стал для меня ещё одним испытанием.

Каждый раз, когда я приходила к Захару в больницу, я боялась услышать страшные новости.

Но он держался, боролся за жизнь с отчаянным упорством. А я... я просто была рядом.

Наверно поэтому, на удивление врачей, кризис миновал и состояние Захара из крайне тяжёлого стало умеренным.

Лечащий врач хвалил меня, называя феей. Утверждал, что удивительным образом, но самочувствие Захара улучшилось после моих визитов. Будто моё присутствие было для него лучшим лекарством.

Когда врач радостно сообщил, что новая почка наконец начала нормально функционировать, я с облегчением выдохнула.

А потом, спустя ещё несколько недель, Захара выписали.

Мы остались наедине в машине. Воздух между нами словно звенел от напряжения и невысказанных слов.

Я сидела, вцепившись в руль, и боялась смотреть на него. Боялась поверить, что один из кошмаров закончился.

— Анют... — Захар внезапно запнулся. — Ты мой ангел-хранитель. Я в неоплатном долгу перед тобой. До конца жизни... Только благодаря мыслям о тебе я выжил.

Он накрыл мою руку своей. Такой теплой... У меня против воли защипало в носу. Ком подступил к горлу.

Захар похудел. Он всё ещё был слаб и бледный. Он отчаянно уговорил меня забрать его из больницы. Я знала, что нас ждёт важный разговор. Я много думала над тем — как быть дальше? Давно пыталась его завести, но, пока он болел, не решалась.

Пока у Захара была поддержка — он быстро восстанавливался. Я взяла отсрочку только из-за этого.

— Ты и за компанией присматривала, пока я там валялся. Не знаю, как тебя благодарить.

Он крепко сжал мои пальцы. После чего прошептал:

— Давай начнем сначала. Клянусь тебе, с Ксенией у меня ничего не было! Я могу доказать, показать записи с камер. Она жила в другом крыле дома, понимаешь?

Я молчала, закусив нижнюю губу, и смотрела прямо перед собой в одну точку. На лобовое стекло начали падать первые капли внезапно начавшегося дождя.

ЕГО слова ранят и одновременно задевают все струны моей души. Как бы хотелось ему поверить! Если бы можно было всё забыть. Стереть из памяти предательство как строки простого карандаша, написанные на бумаге нашего совместного пути.

Но.

Рана до сих пор кровоточила. Душа была выжжена дотла.

— Захар, я... не могу... — Говорю, чувствуя, как слёзы давят на глаза. — Ты очень обидел меня. Был так груб, так жесток. Мне нужно. нужно побыть одной. Ты мне не чужой человек, ты многое для меня сделал, но я не могу забыть то, что было. Твою ложь, особенно.

Он тяжело вздохнул

Мы сидели молча где-то минуту, глядя на дождь, потом я добавила:

— Учитывая, что с Максимом покончено, я бы хотела поехать пожить у мамы... – слова давались с трудом, царапая горло. — Пожалуйста, не преследуй меня. Не звони. Обещай мне!

В глубине его глаз таилась неизмеримая тоска. Он смотрел на меня, будто пытаясь навек впечатать мой образ в память. И сказал:

— Я понял. — ЕГО голос был еле слышен. — обещаю. Нют.. Я так люблю тебя, без тебя мне больно дышать.

Слезы душили, но я держалась изо всех сил.

Молча поцеловала его в небритую щеку. И отстранилась.

Снаружи показалась тень, мы услышали, как охранник постучал в окно.

Когда он распахнул дверь Захар задержался на две секунды.

Я не видела его лицо в этот момент, не смотрела ему в глаза нарочно, потому что знала

— это выше моих сил.

После чего он вышел.

Я завела двигатель и, не оглядываясь, тронулась с места.

Посмотрев на своё отражение в зеркале, чтобы себя взбодрить, громко прокричала на весь салон:

— ты поступила правильно! Так и должно быты:

Слёзы хлынули по щекам, губы задрожали.

Прощай, Захар. Вот теперь всё.