Глава 17

Прошла неделя. Даша каждый день порывалась приехать к Давиду, но Максим ее останавливал:

– Не время еще. У него пока никаких успехов, и он на нервах, даже меня видеть не хочет! Что говорить о тебе.

– А меня захочет, поверь, – стояла на своем Дарья.

– Не захочет. Он тебя уже один раз послал и продолжит. Не будет он с тобой, пока хотя бы не поймет, что есть шанс встать.

– Будет! – упрямилась Морозова. – Дай мне еще один шанс!

– Хорошо, давай еще пару дней подождем. У меня там адвокат работает, и в тот день, когда я принесу ему хорошие новости – вечером ты придешь.

На этом и договорились.

Максим в пятницу вечером пришел в другу с улыбкой до ушей и сообщил, что Коганов прищучили.

– Я подал от тебя иск на огромную сумму, в качестве компенсации, и параллельно сейчас закатываю их в суде. Он не явился на заседание, но это только нам в плюс. Дело действительно легкое, мы за месяц справимся.

– Неужели ты думаешь, что он так легко сдастся? – вздохнул Давид.

– А что ему остается делать? Против доказательств не попрешь! Те бумаги, который принес твой управляющий, идеальны, крыть ему нечем. Там еще письмо от твоего отца было, датированное за трое суток перед несчастным случаем, где он пишет о том, что на него готовят покушение, и указывает на Когана. Правда, больше всего он боялся, что его лучший друг, – Максим показал воздушные кавычки на пальцах, – подставит его по рабочим моментам.

– Так ведь и произошло, – хмыкнул Гуревич. – Две смерти на стройке – точно его рук дело. До этого работали тридцать лет – и ни одной, а тут и проверки, и облавы, и нелепая смерть двух рабочих, которые ночью оказались на крыше. Еще и пьяные. У нас никогда никто не распивал на участке. Мы за этим очень следили.

– Повесили на вас?

– Если бы отец не погиб и я не пострадал, то думаю, что у нас были бы большие проблемы. Но так как компания перешла к Когану, то брать на себя эту смерть и развивать события в намеченном сценарии – это уже самому себе могилу рыть, – объяснил Давид.

– Слушай, скажи мне, у тебя есть хоть какие-то версии насчет того, почему Коган так взъелся на твоего отца? Мне казалось, они хорошо ладили.

– Раньше – да. На выходных частенько выпивали, курили сигары, говорили о жизни. Не знаю. У меня нет по этому поводу никаких мыслей, – признался Давид.

– А должны быть! – помотал головой Максим. – Тут явно что-то личное.

– Я бы мог сказать, что он мстит за дочь, за то, что я не оправдал его надежд.

– Нет, Дав, у него точно что-то ещё с твоим отцом! – настаивал на своем Максим.

– Личное?

– Да. Но я даже не знаю, как это раскопать, – буркнул Виткин. – Подумай хорошо, вдруг вспомнишь какие-то терки между ними, а? Может, тайны какие-то? Семейные.

– Если бы было так, то отец бы мне оставил письмо, а он даже намека не сделал.

– Да, это очень странно.

Давид, помолчав несколько минут, вдруг сменил позу и ойкнул – Максим даже подумал, что у него болит что-то. Но Давид ткнул пальцем в воздух и произнёс полувопросительно:

– Единственное, Валерий Степанович сказал, чтобы я навестил тетю Беллу, когда поправлюсь. Это может считаться?

– Которая в Штатах живет? – уточнил Максим.

– Да, они с отцом, знаешь, лет двадцать в ссоре и, конечно, странно, что отец вообще о ней вспомнил.

– А это уже интересно. Может, позвонить ей? Вдруг он через нее оставил что-то? – оживился друг.

– Что он мог оставить, если они не общались? Кстати, а когда его хоронили, тети не было? Кто организовывал похороны?

– Я не помню… А руководила всем Регина. Она еще такую речь толкнула на кладбище и разрыдалась вполне искренне. Сказала, что Генрих Владленович был ей как второй отец, всегда заботился о ней и очень любил, – Максим скривился, как будто ему было противно вспоминать об этом.

Давид поджал губы, глядя на мимику друга.

– Это действительно было так. Я поначалу думал, что отец просто хочет угодить своему другу, её отцу, но потом я и сам заметил, как он ласков с ней, – Давид замер, задумавшись.

– Что? Какая мысль тебя сейчас посетила? – дотронулся до его руки Максим.

– А вдруг… они были любовниками? – спросил Гуревич и сам испугался этой версии.

Максим опустил голову и дернул плечами:

– И дальше? Коган об этом узнал и наказал твоего отца? И заодно и тебя убрал?

Давид помотал головой:

– Подставить он пытался двумя смертями на стройке, и думаю, что это было только начало. И все же я очень надеюсь, что падение крана было случайным. Я связывался с моим заместителем, и тот сказал, что по итогам разбирательства проблема была с крановщиком. Человеческий фактор, типа. Сам кран чуть ли не на прошлой неделе проверяли.

– Нашел кого слушать! Аркашу? Пф! Тот твоему папе в рот смотрел и кивал еще до того, как тот его открывал! – возразил Виткин.

– Ну так теперь отца нет, чего бы ему врать? – не понял Давид.

– Сейчас Коган есть. Он перед ним преклоняется и расскажет тебе то, что в официальных документах, а свои сомнения будет держать при себе…

– Значит, всё-таки надо позвонить тете Изабелле!

– Вот и займись этим! – Максим встал и тихо добавил: – Ладно, мне пора. Скажи, как тебе Надежда Петровна? Не раздражает? Не мешает?

Тот поморщился, поискал слова и ответил:

– Нет, все отлично, мы с ней быстро поладили. В первый день было сложно, конечно, но… – Гуревич тяжело выдохнул.

Максим еще немного посидел с другом, Надежда Петровна принесла им ужин на подносе, и, уже сытый и довольный, что друг перестал хандрить и настроен на серьезную борьбу, уехал домой.

Прошло всего минут пять, как в дверь позвонили.

– Это Макс, наверное, что-то забыл, – крикнул Давид своей помощнице, и она поспешила открыть дверь.

На пороге стоял мужчина в бежевом плаще. Немного отодвинув Надежду Петровну, он вошел в квартиру и спросил:

– Где Давид?

Женщина растерянно указала на комнату, и тот, не снимая обуви, зашагал в том направлении.

Гуревич, увидев гостя, прищурился, но промолчал.