Глава 20

Давид чуть откинулся на подушку и громко выдохнул:

– Давай отбой своим адвокатам.

– Скажи честно, ты лично его боишься?

Давид помотал головой:

– Мне вообще похер! Мне за тебя страшно!

– Тогда никаких отбоев! – Максим скривился: – Я найду, как себя защитить, да и тебя тоже. Не собираюсь я под дудку Когана плясать! Аж противно. Сейчас позвоню своему хорошему знакомому безопаснику, и мы вместе с ним решим, как защититься от Когана. Ну и со своей адвокатшей посоветуюсь. У нее крутые связи везде, я тебе говорил! Может, прессу, телевидение подключим.

– Ты уже все уши мне прожужжал про нее. Как зовут хоть?

Максим помолчал, как будто обдумывая, делиться с другом или нет, но все же ответил:

– Адель.

– Имя красивое и…

Виткин перебил его:

– Давай звони тете Белле!

– Прямо сейчас? – удивился Гуревич.

– Да, – он встал, нашел на кровати сотовый друга и протянул ему: – У тебя же есть ее номер?

Давид кивнул:

– Обменялись на похоронах года три назад, когда умер папин двоюродный брат.

– А, я помню, твой отец ему еще место на Ваганьковском выбил.

Давид нашел в телефоне нужный контакт и набрал его.

Тетя долго не отвечала, но наконец-то в трубке раздалось ее тяжелое:

– Алло.

– Тетя Белла, добрый день, это Давид из Москвы. Я вам не помешал?

– Давушка? Здравствуй, мой мальчик, рада тебя слышать! Ты мине сто лет не звонил. Шо случилось?

– Не знаю, в курсе ли вы, но с моим отцом больше месяца назад случился несчастный случай, и он погиб, – не спеша объяснил Гуревич.

На том конце молчали, и Давид даже подумал, что связь оборвалась, как тетя Белла спросила:

– Шо же ты мине сразу не позвонил? Я бы приехала попрощаться с Герой.

– В тот день, когда с отцом случился несчастный случай, я был рядом, и… в общем, меня он тоже задел. Я месяц провалялся в коме, и, когда пришел в себя, врачи поставили неутешительный диагноз. Я вряд ли смогу ходить.

– Много твои врачи знают! – грубо ответила женщина. – Так, ты сейчас хде? Еще в госпитале?

– Нет, уже дома.

– В доме? Или в квартире? Кажется, она у тебя на Лесной?

Давид только усмехнулся – удивительно, как она всё помнит – и дал ответ.

– Регина с тобой? Или уже сбежала? – таким же жестким тоном спросила тетя.

– Сбежала. Ободрала меня как липку вместе со своим отцом…

Тетя Белла его перебила:

– Все! Остальное мне понятно, я вылетаю первым рейсом. Увидимся! – бросила она и отключила телефон.

Давид опустил телефон и несколько секунд смотрел в стенку – у него было ощущение, будто здесь только что пронёсся ураган. Но улыбка на его лице становилась всё шире.

– Конкретная у тебя тетя, – усмехнулся Максим, который слышал весь разговор друга. – У нее, что интересно, такой говор, как будто она из Одессы.

– Из Одессы ее покойный муж. Вообще она мировая женщина! К сожалению, отец поссорился с ней лет пять назад, и после этого ни они не общались, ни я.

– У нее есть дети? – поинтересовался Максим.

– Нет, то ли она, то ли ее муж не могли иметь детей. Но они совсем не переживали по этому поводу и говорили, что и без потомства найдут чем заниматься в жизни. Они и тут, в Москве, занимались ювелиркой, и в Штатах. Дядя Сема, ее муж, ювелир, а она, типа, сама себе дизайнер, но в основном, как говорил мой отец, она втюхивает то, что сделал Сема, бедным клиентам. Ни разу сам не был у нее в магазинах – поэтому судить не буду.

– Интересная у тебя семейка, – улыбнулся Максим.

Давид был согласен с другом. Семья у него была действительна уникальная, только почему-то все друг с другом находились в ссоре. Вечно что-то не могли поделить!

Друг уехал домой и приказал Надежде Петровне не подходить к двери. Сам обещал быть завтра с утра.

Пришел он уже с рабочими, главный из которых с решительным видом походил по комнатам, ушел и вернулся уже с проводами и оборудованием. Очень шустро они установили скрытые камеры во всех комнатах, а позже заявился Максим и с еще большим энтузиазмом пообещал размазать Когана.

Тетя Белла пожаловала поздно вечером. Она долго звонила в дверь, но по совету друга Надежда Петровна не открывала.

Наконец, она набрала племянника на телефон:

– Хде тебя носит? Я битый час стою под твоей дверью! Какой интересный раненый!

Когда Надежда Петровна ей открыла, она подала ей руку и представилась:

– Изабелла! – но сразу же в приказном тоне сказала: – Милочка, приготовь мне чай с имбирем.

В комнату Давида она зашла в приподнятом настроении, подошла, поцеловала и заявила:

– Никакие твои диагнозы я читать не собираюсь! Через полгода ты будешь у меня бегать, веришь?

Давид рассмеялся:

– Посадишь меня в самолет и потащишь в Штаты?

Она посмотрела на него как на сумасшедшего:

– В Штатах лечатся те, у кого нет денег. А у кого они есть – лечатся у в Москве, у самых лучших врачей в мире.

Давид решил пошутить:

– Я думал, что самые лучшие врачи в мире находятся в Америке.

– Ты ошибался, – махнула на него тетушка. – Завтра, таки, тебя посмотрит мой лучший друг – и скажет, когда ты встанешь на ноги.

Такой ответ устроил Давида. Он почему-то не сомневался в тетушке. И только сейчас вдруг вспомнил ее слова, когда она прилетела к нему на свадьбу, познакомилась с Региной и, взяв племянника под руку, отвела в сторону:

– А хде Даша? – спросила она грозно.

Гуревич не знал, как ответить на этот вопрос. Честно – слишком много объяснять, а врать не хотелось.

– Мы расстались, – коротко ответил он.

Он покачала головой и вздохнула:

– Очень жаль. Хорошая девочка! И любила тебя.

Давиду тогда очень хотелось доказать ей обратное, но он не решился. И правильно сделал. Как показала жизнь, Даша действительно его любила, и тетя была права.