глава25

ПАВЕЛ

Страх за Милану сдавливал горло тисками. Мы опоздали, всего на минуту, издалека видел, как мою любимую запихивают в машину, видел, как она боролась, но куда ей хрупкой, маленькой, против здоровенных мужиков! Я слышал её крик, чувствовал её страх. Готов был выпрыгнуть из машины на ходу, и помчаться ей на помощь, но меня удержал Николай, грозно выругавшись, схватил за плечо, дёрнул на себя, дверь сама захлопнулась.

- Догоним, спасём, - прорычал мужчина и дал по газам, круто развернувшись на месте, погнался вслед промчавшейся мимо нас машины, в которой увозили Милу.

Я успел увидеть Алину, эта дрянь сидела на переднем месте рядом с водителем, на её лице играла злорадная улыбка.

Убью! Промелькнуло в голове.

Машина ревела, рвалась вперёд за похитителями, автомобиль которых часто заносило на поворотах, грозясь перевернуться или же встретится со встречным потоком машин. Сердце замирало в такие моменты, покрывалось ледяной коркой. Я молился, молился, чтобы с Миланой всё было хорошо, и может благодаря этому, машина впереди каждый раз возвращалась на свою полосу и продолжала мчаться вперёд.

Впереди появился перекрёсток, светофор моргнул пару раз желтым и переключился на запрещающий красный.

- Попались, - прорычал Николай, я же вновь потянулся к ручке двери, собираясь выскочить, но не тут-то было, - сука! – взревел безопасник в то время, как по моей спине прокатилась ледяная волна.

Машина похитителей рванула на запрещающий, вылетела на середину перекрёстка, разрывая поток машин под их яростно-возмущённые сигналы клаксонов. Воздух вокруг стал густым и тяжёлым, время застыло, все взгляды находящихся рядом людей были прикованы к машине похитителей. Пальцы рук онемели, сердце сжалось и перестало биться. В словно в замедленной съёмке автомобиль, в котором увозили Милу, круто уходя от столкновений преодолел перекрёсток и с оглушительным рёвом удалялся по проспекту.

Протяжный выдох опустошил лёгкие, сердце возобновило биение, гулко отдаваясь в ушах, пальцы рук стало покалывать, в животе всё скрутило колючим спазмом. Прикрыл глаза, но картинка виляющей из стороны в сторону уходящий от аварии машины стояла перед глазами.

Открыл глаза в тот момент, когда жёлтый вновь подмигнул нам, давая разрешение. Николай ударил по педали газа, свист покрышек и рёв мотора, ударили по ушным перепонкам, кровь вскипела, насыщаясь адреналином. Гнали по проспекту, что ищейки высматривали потерянный автомобиль похитителей, но он словно растворился. Съездов было предостаточно, они могла нырнуть в любой поворот, спрятаться во дворах. В голове шумело, в груди давило, меня скручивало от переживания и страха. Я материл Алину, проклинал её, клялся убить, если с Милой что-то случится.

- Куда она могла повезти её? Куда?! – вслух озвучил мысли, крутя головой в надежде увидеть знакомый автомобиль.

- Домой к папаше, - бросил Николай и свернув влево, прибавил газу.

В голове появилась мысль вызвать полицию, уже потянулся к телефону, но в самый последний момент передумал и набрал номер телефона адвоката. Он в курсе всех дел, мужик умный, с дедом давно работает, он знает, как правильно сделать, всё-таки тесть у меня занимает высокую должность, от обычных ментов может откупится, не пустить на свою территорию.

Адвокат ответил после пару гудков, выслушал мой торопливый рассказ, приказал ждать, и не лезть самим. Как и думал, лучше делать всё с его помощью, так от наказания никто не уйдёт. Алина с отцом получат по полной за похищения Милы.

Въехав в частный охраняемый сектор, Николай свернул на улицу, где стоит дом родителей Алины. Подъезжая к соседскому дому, Николай заглушил двигатель, кивком показал на выход из машины.

Молча показал телефон, говоря, что ждем звонка.

- Времени нет, их может здесь и не быть, стоит проверить, и если я ошибся, то продолжим поиски, - поясняет безопасник.

Выскочил из машины то кипятком ошпаренный, бросился к распахнутым воротам дома тестя. Хотел забежать на территорию, но увидев стоящею охрану и среди них тех, кто запихивал Милану в машину, шагнул назад, скрываясь за высоким забором.

- Она здесь, - повернулся к подошедшему безопаснику.

- Вот теперь ждём подмогу, - доставая свой телефон, бросил Николай.

Ждать пришлось совсем немного, пятнадцать минут, но для меня они показались вечностью. Когда увидел медленно приближающеюся в нашу сторону, белый микроавтобус с глухо тонированными стёклами, сразу понял, что вот она, подмога.

Когда боковая дверь открылась и из неё выпрыгнул первый мужчина в полном боевом, чёрном обмундировании и с надписью СОБР, с трудом остался стоять на месте и ждать, когда эти ребята первыми зайдут на территорию дома тестя.

А дальше всё происходило очень быстро, вызванное подкрепление роем пчёл ворвалось в раскрытые ворота дома, следом за ними бросился и я. Ожидающих криков со стороны отряда СОБРА, как я ожидал не последовало, охрана тестя увидев ребят в чёрном, сами попадали на землю, вытягивая руки вперёд, из за дома в этот момент раздались яростные крики Алины, бросился туда. Пока бежал к гаражу, услышал голос Милы, от которого подбросило. Я слышал в её голосе страх, дикий, а также мольбу.

Влетев в гараж и увидев всю картину происходящего, чуть с ума не сошёл. Моя Мила, моя любимая, была избита, лицо в крови, волосы клочьями свисали по её плечам.

- Отпустил её! – взревел раненным зверем, рванул вперёд, пока вокруг все замерли.

Успел сделать всего пару широких шагов, когда в мою сторону выбросила руку с зажатым оружием.

Тот, кто был «верен» деду, встал на защиту таких же тварей, как и сам.

- Явился, - сплюнул тесть, но дальше никто, ничего не сделал из этой своры, позади раздались торопливый шаги нескольких человек и громкий приказ опустить оружие и лечь на пол.

Алина завизжала, бросилась в попытке убежать, да только у ребят и СОБРА, нет жалости, им всё равно, баба он или мужик, поймали и так же, как и её папашу уложили лицом в бетонный пол гаража. Тот, кто держал Милану, толкнул её вперёд, словно злость вымещал, за что и поплатился, получив по голове от одного из мужиков в чёрном. Я же бросился к Миле и вовремя успел поймать её.

Оказавшись у меня в руках, Мила заплакала, тихо, совсем, как ребёнок, скручивая моё нутро. Прижал к себе, зажмурил глаза, лицом зарылся в её растрёпанные волосы. Сколько боли я причинил любимому человечку, сколько она вынесла?! Но теперь всё изменится, она рядом, и я смогу всё исправить, объяснить, добиться прощения, вернуть назад, что так не ценил, и только потеряв, понял, она моя жизнь, без неё я никто!

Громкий, гортанный крик тестя, в сторону ребят СОБРА заставил задрожать мелкой дрожью мою Милу, стиснув зубы, дабы сдержать ругательства, подхватил Милана на руки. Плечо свело болью, но мне было плевать, главное унести отсюда Милу.

- Скорая у ворот, девушку следует осмотреть, да и следы побоев зафиксировать, - пробасил, как я понял самый главный из парней в чёрном.

В ответ только кивнул, в горле стоял колючий ком. Не уберёг, не защитил! И в этом только моя вина! Нужно было слушать мать, и упекать Алину за решётку, сразу после того, как она напала на меня. Вот она моя жалость! Таких нельзя жалеть! Даже несмотря на то, что она является матерью моих детей!

Торопливыми шагами подхожу к карете скорой помощи, на встречу выскакивает женщина и молодой человек, оба в белых халатах. Вид Милы их совсем не трогает, словно они каждый день таких видят, хотя почему «словно», они и видят, даже хуже. Это моё сердце разрывается в клочья, это моя любимая роняет слёзы от испуга и боли, её собирались…. Язык прилипает к нёбу, в голове скрежет, даже мысленно не могу произнести то, что собирались сделать с Милой эти ублюдки.

Укладываю Милу на выкатанную из скорой каталку, и её тут же закатывают обратно, отрезают мне путь к любимой, женщина врач не пускает, качает головой.

- Я с вами поеду, - говорю доктору, когда понимаю, что Милу собираются везти в больницу.

- Если только на своём транспорте, - забираясь в карету скорой, заявляет женщина, - везём в пятую, - командует шофёру и закрывает боковую дверь, пряча от меня Милу.

- Николай! – криком зову безопасника, который тут же выходит из ворот дома тестя, - за скорой, быстро, - киваю на тронувшуюся с места карету скорой.

Безопасник без слов прыгает за руль моей машины, ждёт, когда дверь с моей стороны закроется, сразу трогается с места. Взгляд цепляет боковое зеркало машины, из ворот дома выводят тестя с заломанными за спину руками, вслед за ним тех, кто непосредственно похищал Милу и в самом конце Алину. Её ведут, держа с двух сторон под руки, она трепыхается, что-то кричит, это я понимаю по тому, как резко открывается её рот. Рядом с ними кружится тёща, забегает вперёд, пытается остановить ребят. Это последнее, что я видел, наша машина свернула к выезду из частного сектора.

- Ефремович засадит этих сволочей, - цедит Николай, упоминая адвоката деда, - им не отвертеться, и этот толстопуз кресло своё уже потерял.

Я и так знаю, что так и будет, только киваю в знак согласия, не отрывая взгляд от кареты скорой, что включила сирену, набирает скорость. Миле плохо! Стреляет в голове.

- Не отставай от них, - хриплю безопаснику.

В ответ Николай догоняет скорую, и практически в притык прижимается к её заду.

До больницы добирается за десять минут, стоит только скорой остановится, выскакиваю на улицу, бегу к открывающимся задним дверям, чтобы помочь выкатить каталку с Милой. Моя девочка лежит с закрытыми глазами, в левой руке система, женщина с поднятой рукой вверх, держит бутыль с лекарством, которое быстрыми каплями спускается по прозрачной трубке в вену любимой. От вида Милы, хочется рыдать, как мальчишка забиться в угол, и выть.

Схватив правую ладошку любимой в свою, крепко сжав холодные пальчики, торопливо покатили каталку в приёмное отделение. Закатив Милу в раскрытые двери приемного отделения, врач скорой обыденно стала передавать информацию встречающего нас мужчине в белом халате. С каменным лицом выслушав коллегу, мужчина махнул куда-то в сторону, и парень медбрат, покатил каталку в указанном направлении, сам же доктор приёмного отделения свернул в другой коридор, отдавая какие-то распоряжения. Я не слышал его слов, но понимал, что это касается Милы.

По моему мнению, всё делали слишком медленно, и это злило. Милу переложили с каталки на кушетку, и сотрудники скорой просто-напросто покинули небольшую приёмную, но тут же подошла другая медсестра и усевшись за стол рядом, стала вбивать что-то в компьютер.

Я уже готов был взорваться, и требовать помощи, как на пороге появился тот самый мужчина, взглядом дал понять, чтобы я отошёл в сторону. Пришлось вновь отпустить руки любимой и наблюдать со стороны, как проводится осмотр.

- Людочка, общий анализ крови и готовьте рентген, - ощупывая голову Милы, говорит доктор, - сколько она без сознания? – поворачивается ко мне, а мне только и остаётся, что со страхом смотреть на врача.

«Без сознания»!

Почему-то я думал, что Мила просто спит от какого-нибудь укола, на деле…

- Я не знаю, - заплетающимся языком отвечаю на смотрящего на меня мужчину, - я не был с ней в скорой, ехал рядом в своей машине, - поясняю врачу.

- Отключилась у самого порога, - доносится из коридора голос доктора скорой.

- Ясно, Люда, поторопись, - подгоняет медсестру врач, возвращаясь к осмотру Миланы, - что за операция, и когда сделана? - задрав спортивную кофту Милы и приспустив слегка штаны, вновь спрашивает у меня мужчина.

Ком в горле мешает говорить, только сейчас вспоминаю, что малышка после тяжёлой операции.

- Кесарево, десять дней назад, - с трудом и не своим голосом отвечаю на вопрос.

Врач качает головой, поджимает губы, склоняется над Миланой.

Он больше ничего не спрашивает, медсестра по имени Людмила берёт кровь у малышки, и вновь Милана на каталке, сам её укладываю, не доверяю никому. Меня пропускают в рентген кабинет, позволяют самому перекладывать и раздевать Милу, суют в руке зашитый фартук для меня, сейчас мне всё равно на облучение, но делаю как велят иначе придётся выйти.

Смотря на наливающийся кровоподтёк на бедре любимой, и с трудом сдерживаю себя, чтобы не помчатся в отделение куда увезли Алину с её отцом и не выяснить, кто именно причастен к побоям, чтобы впоследствии свернуть шею мрази.

Зубами впиваясь в костяшку сжатого кулака, в глазах резь от подступающих слёз. Никогда не прощу себе, что сделал с любимой, самой дорогой. Это я во всём виноват, только я! остальное это последствия моей вины, моей огромной ошибке.

Рентген делают долго, проверяют всё, каждую часть тела, Мила всё время без сознания, что сильно пугает. Почему она не приходит в себя? Она же была в сознании, плакала на моих руках, что произошло, что эти твари с ней сделали?

Отвожу взгляд от малышки, цепляюсь за каталку на которой её сюда привезли и замираю истуканом. Так, где Мила лежала головой, лежит клок её волос. То-ли стон, то-ли всхлип вырывается из горла, ноги подкашиваются, пошатываясь подхожу к стене и буквально сползаю по ней вниз, пальцами пронзаю свои волосы, сжимаю кулаки, готов скальпель с себя содрать. Как больно было моей девочке!

Это Алина! Это она, сука! Ну нечего тварь, я доберусь до тебя, всю оставшуюся жизнь быть тебе лысой.

Тихий и протяжный стон простреливает всё тело, вскидываю голову вверх, упираюсь взглядом в Милу. Пришла в себя! Подрываюсь к любимой, спотыкаюсь, падаю на колени, вновь встаю, рвусь вперёд. Милана не понимает где она, пытается встать.

- Тихо-тихо, малышка, лежи, сейчас, родная, подожди, - обхватываю её за обнажённые, хрупкие плечи, на Миле только трусики, всё остальное заставили снять.

Вскинув на меня взгляд, замирает, глаза наполняются влагой, губы начинают дрожать.

- Тишшш, не плачь, все позади, теперь всё будет хорошо, больше никто не обидит, - шепчу любимой, не сдерживая скупых слёз.

Она не говорит, прикрывает глаза и сотрясается всем телом под беззвучный плач. Всё, что с ней произошло не просто так забыть, эта боль очень долго будет в её душе.

Из-за закрытой металлической двери выходит рентгенолог, окидывает нас внимательным взглядом.

- Пришла в себя, это хорошо, снимки я отправила доктору, можете одевать девушку и возвращаться в приёмную, там дальше скажут, что делать, - говорит дама в годах и обратно уходит к себе в кабинет, прикрывая дверь.

Мила крутит головой, явно ищет свои вещи, отпускаю её, отхожу к каталке на которой лежат её вещи, беру их и возвращаюсь обратно. Хочу помочь одеть малышку, но она качает отрицательно головой, протягивает руки к спортивному костюму. Он грязный, но переодеться пока не во что. Отдаю малышке её вещи, она не хочет принимать мою помощь, приходится отступить на шаг назад. Милана практически обнажена, её грудь, что значительно стала больше после родов, колыхается при каждом движении девушки, стараюсь не смотреть, не стеснять малышку. Она даже не пытается прикрыться, видимо настолько плохо и больно, что сейчас ей всё равно в каком она виде, и кто перед ней.

Бюстгальтер откладывается в сторону, спортивная мастерка на голое тело, следом штаны. Движения медленные, Мила морщится. Больно! Втягиваю воздух через нос, растираю солёную влагу по лицу. Когда малышка натягивает штаны до колен, смотрит вниз, её нужно слезть со стола на пол, чтобы до конца одень нижнюю часть костюма.

- Я помогу, - говорю тихо сиплым голосом и аккуратно обнимаю Милану за талию, становлю на ноги, наклоняюсь, пальцами подхватываю пояс на резинке, тяну вверх.

Как только Мила полностью одета, вновь подхватываю её на руки и укладываю на каталку. Малышка морщится, поднимает руку вверх, трогает свои волосы, губы вновь дрожат, глазки прикрывает, жмурится.

- Всё будет хорошо, - говорю полушёпотом и толкаю каталку на выход.

Пока возвращаемся в приёмное отделение, оба молчим. Мне многое хочется сказать, но не сейчас, сейчас необходимо к врачу, как только Милане окажут помощь, определят в палату, её явно не отправят домой, вот тогда и поговорим. Милана же даже глаз не открывает. Она явно не желает видеть меня, ведь это я, причина всех её несчастий, боли и страданий. Завожу каталку в приёмную, к нам сразу же выходит доктор.

- Я посмотрел ваши снимки, переломов нет, ушибы, ссадины, на голове имеется гематома, нужно наблюдение, к тому же…

Доктор замолкает, когда ловит на себе взгляд Милы.

- Пришли в себя, очень хорошо, - нависает над Миланой, заглядывает ей в глаза, просит следить за его пальцами, задаёт вопросы, как себя чувствует, есть ли жалобы, помнит ли она всё?

На последнем вопросе глаза любимой наполняются новыми слезами.

- Ну-ну, Милана, не стоит плакать, всё заживёт, забудется, время лечит, - говорит мужчина, - сейчас мы вас определим в палату, несколько дней вас нужно пронаблюдать, гематома на голове, это не шутки, будем надеяться, что всё обойдётся, - выпрямляется мужчина, поворачивается ко мне, - вы кем приходитесь девушке?

Хочется сказать будущим мужем, но боюсь реакции Милы.

- Близким человеком, - выдавливаю из себя, смотря на Милу.

Её губы дергаются в кривой усмешке.

- Угу, - поджимает губы мужчина, косит взгляд на малышку, - вы можете привезти ей вещи, средства гигиены и обязательно документы?

- Всю привезу, - обещаю доктору.

- Сколько мне здесь быть? – заговаривает Милана, очень слабым и тихим голосом.

Мурашки бегут по всему телу от её голоса, я уже и не надеялся услышать его.

- Дня три точно, - отвечает врач.

- Я не могу, - выдыхает Мила, - у меня ребёнок, - голос дрогнул, дыхание участилось.

От слов Милы пробивает током. Идиот! Я совсем забыл про Мишу! Я знаю, что сынок в доме деда, там Светлана, она всегда рядом с Кристианом, она хороший доктор, и за малышом она присмотрит! Но сердце сжимается от тревоги. Он один, среди чужих людей, Кристиан ему никто!

- У вас есть кому за ним приглядеть? – хмурит брови.

- Да, но…

- Ват и замечательно, а вам необходимо лечение, и это не обсуждается, - строго говорит мужчина.

- Я позвоню Свете, - говорю Милане.

Судорожный вздох малышки, и слабый кивок головой.

- Сейчас вас поднимут в палату, - смотрит на любимую, - а вы, - взгляд в мою сторону, - отправляйтесь за вещами и не забудьте про документы.

- Я привезу, но чуть позже, и ещё, у вас есть vip палата?

Милане нужен отдых, да и к тому же в общей палате я не смогу приглядывать за ней, и поговорить нам просто необходимо, наедине.

- Есть, - отвечает доктор.

Чёрт, я даже имени его не знаю!

- Как я могу к вам обращаться?

- Игорь Борисович, - представляется доктор.

- Павел, - протягиваю раскрытую ладонь.

Обмениваемся рукопожатием, после чего Игорь Борисович просит подождать пару минут. Мила вновь замолкает, взгляд потухший, словно из него всю жизнь выкачали.

- Мила, - зову любимую.

Реакция на мой зов есть, но совсем не та, какую бы я хотел. Она закрывает глаза, и отворачивает голову в противоположную от меня сторону.

Закрылась, не желает слушать. Больше не решаюсь завести разговор, попробую в палате, здесь слишком много лишних ушей.

Растираю лицо ладонями, сломанная ключица напоминает о себе. Руку больно поднимать вверх, я напрочь забыл про обезболивающие. Может попросить сделать укол обезболивающего, думаю мне не откажут, но оставлять Милу одну не решаюсь.

Через пару минут к нам подходит медсестра, пробует забрать у меня каталку, качаю отрицательно головой.

- Тогда следуйте за мной, - командует девушка.

Делаю, как говорят, толкаю каталку за медсестрой. Доходим до лифта, поднимаемся на четвёртый этаж. Через несколько метров от лифта, девушка останавливается около двери, открывает её, пропускает нас с Милой вперёд. Осматриваюсь. Палата просторная и весьма уютная, высокая, многофункциональная кровать, диван в углу, рядом узкий шкаф, стеклянный столик с двумя стульями, на стене небольшой телевизор, под ним холодильник, в палате есть дверь, как понимаю там туалет и душ.

- Сейчас я заправлю постель, у вас есть во что переодеться? – обходит нас медсестра, принимается застилать постель, распаковывая постельное бельё, персикового цвета.

- Пока нет, но скоро будет, - отвечаю девушке.

Девушка смотрит на Милану, хмурится. Одежда любимой грязная, местами в крови из разбитой брови. Рану ещё не обработали.

- У нас внизу есть магазинчик, там продают всё необходимое для больных, спуститесь, купите халат, ночнушку и тапочки, а мы пока пойдём помоемся, - бросая заправлять постель, медсестра подходит к каталке, протягивает Миле руку.

- Спасибо за подсказку, - благодарю девушку, - я быстро, - это уже Миле.

Моя малышка морщась, присаживается и с помощью медсестры спускается с каталки, а я спешу за вещами для любимой.

Но стоит мне выйти из палаты, как нос к носу сталкиваюсь с Ефремовичем, адвокат деда мрачный, во взгляде печаль.

- Что стряслось? – не просто так он сюда явился.

Неужели этим скотам удалось выбраться?

- Я привёз документы Миланы, а так же сообщить вам прискорбную новость, - каким-то замогильным голосом произносит мужчина.

Точно суки выбрались! Но как?! Кто помог?!

- Говори!

- Примите мои соболезнования, сердце Кристиана не выдержало нового приступа.

От услышанного, в голове зашумело, внутри появились смешанные чувства. Я любил деда, не смотря на его закидоны, строгий характер, в груди запекло от утраты, и в тоже время там появилось чувства облегчения! Теперь Мила с Мишей свободна! Я легко могу их забрать!

- Павел? Вам плохо? – положив на здоровое плечо свою ладонь, чуть сжал пальцы.

- Всё нормально, - отзываюсь, мои мысли сейчас далеко, в голове уже мелькают картинку будущего, где Мила с Мишей рядом со мной, а ещё там мои девочки, полная семья, и никого больше.

Я верну Милу, верну! Откажемся от завещания, не нужны нам эти деньги, пусть всё идёт на благотворительность! Уверен, дед не успел всё оформить на Мишку, и Милану он не выдал за Эрика, не успел! Этот товарищ покатится к чёрту!

- Необходимо заняться похоронами, - произносит мужчина, - я могу помочь, нанять нужных людей?

- Да, - киваю, деда надо проводит, - если вам не трудно, я буду благодарен вам, сделайте всё, как следует, если честно, в этом я совсем не разбираюсь, похороны отца организовывал Кристиан, я даже и не знаю, что делать в первую очередь, - в голове каша, сотни мыслей.

- Я всё сделаю, - уверяет адвокат, - как всё улажу, я вам позвоню, - протягивает мне паспорт Милы.

- Спасибо, - забираю документы.

Нужно позвонить Светлане, уверен, ей сейчас не просто, она очень привязана к Кристиану, за отца его считала. А ещё там Мишка, вот это больше всего волнует. В доме покойник, там грудничку не место. Что же делать? Как об этом сообщить Миле? Она же сразу начнёт рваться к сыну! Чёрт! Что же всё и сразу?

Алина, сука! Это она отправила деда на тот свет!

- Крепитесь, - говорит адвокат, и развернувшись, широким шагом уходит по коридору.

Провожу ладонью по лицу.

- Прости, дед, прости.

На душе погано, чувство вины накатывает волнами. Перед всеми виноват!

Отталкиваюсь от стены, даже не заметил, как облокотился на неё плечом. Делаю первый неровный шаг, следом второй. Миле нужны вещи! А ещё нужно придумать, как быть с Мишей.

Подхожу к лифту, жму на кнопку, двери тут же открываются. Адвокат ушёл по лестнице. Захожу в кабинку, жму на первый этаж. Может матери позвонить, может подскажет, как быть с малышом?

Как только выхожу из лифта, сразу набираю её номер. Гудки идут, но отвечать мать не торопится, уже собираюсь сбросить вызов, как раздаётся голос матери.

- Я слушаю тебя, Павел, - как-то официально и холодно.

Обиделась!

- Привет, - прочищаю горло, - мне нужна помощь, - говорю, осматриваюсь вокруг, пытаюсь понять, где может быть тот магазинчик.

- Помощь? – с усмешкой в голосе.

Закатываю глаза, уже знаю, что дальше скажет мать.

- Когда я просила тебя помочь мне, ты отказал, а теперь просишь помочь тебе? – не ошибся в своих мыслях.

- Дед умер, Мила в больнице, её Алина похитила с отцом, успели спасти, но ей необходимо лечение, а Мишка в доме с покойником, там сейчас соберётся весь бомонд, малышу там не место, может подскажешь, что можно сделать? Если ты помнишь, он требует медицинского наблюдения, просто так его не забрать, - выкладываю всё, сейчас не до выяснения отношений, разбираться с обидами будем позже.

- Вот так новость! Какая радостная новость, сын! Неужели я дождалась этого момента, старый пердун испустил дух! – верещит мать, а следом заходится радостным смехом.

От её слов и поведения становится тошно, злость закипает в секунды, чтобы не слышать её веселья, сбрасываю вызов. Зря я ей позвонил! Она кажется, кроме, как о смерти деда больше ничего и не услышала! Не успеваю убрать телефон в карман, как он оживает, на дисплее высвечивается номер матери. Колеблюсь пару секунд, но всё же принимаю вызов.

- Ты почему отключаешься? – возмущается родительницу.

- А ты как думаешь? – чуть не рычу в ответ.

- Ой, давай только без нравоучений, ты прекрасно знаешь моё отношение к этому старику, он столько крови мне попил, так что я имею полное право радоваться его кончине! И ты давай не грусти, он тебе никто…

- Он мой дед! – перебиваю её поток.

- Не родной! – прилетает гордое!

- Да плевать я хотел на наше родство, он всю жизнь был мне дедом! Так что давай, ты не будешь проявлять свою радость при мне, договорились? – выхожу в приемное отделение, чтобы узнать, где у них этот магазин!

- Ой, ладно, постараюсь сдерживать себя, - делает одолжение.

Качаю головой, мать не исправима, не будет она себя сдерживать, если только на похоронах наденет маску скорбящей невестке, игра на публику!

- Что с твоей женой? Где эта дрянь сейчас? Как всё случилось, расскажи подробно, хочу всё знать! – вновь не о том, о чём нужно.

- Мам, давай о них позже, сейчас главное решить вопрос с Мишей, нельзя ему там оставаться, если есть идеи, поделись, если нет, то не отнимай моё время попусту, его и так нет, - захожу в приёмное отделение и сразу подхожу к медсестре за стойкой, - подожди минутку, - говорю матери, - подскажите, где у вас здесь магазинчик с вещами? – обращаюсь к медсестре.

- Сейчас выйдете на улицу, и зайдёте с главного входа за углом, а там сразу увидите, - объясняет девушка.

- Спасибо, - благодарю медсестру и быстро выхожу на улицу.

- Сын, ты где? Ты что, по магазинам ходишь? – раздаётся из динамика.

- Нет мама, я в больнице, Миле нужны сменные вещи, здесь имеется магазинчик, меня отправили за кое какими вещами, - отвечаю нехотя, но иначе мать не отстанет.

- Да, не везёт девочке, не счастливая она, притягивает к себе много проблем, - вздыхает мать.

Меня от её слов начинает трясти. Как она может такое говорить, если сама приложила свои руки к проблемам Милы?!

- Ты поможешь мне с Мишей, - рычу вопрос.

- А что я могу сделать? У меня нет идей по этому поводу, хотя, его можно определить в больницу, там он будет под присмотром, только кто этим всем будет заниматься? В дом Кристиана меня не пустят, там этот бродяжка, верный пёс Иннокентия! Он меня один раз уже не впустил в дом, так что решать этот вопрос тебе, к тому же ты отец, ребёнок записан на тебя, - отвечает мать.

Эрик, верный пёс! Стопорюсь, замираю около главного входа. А где этот сукин сын? Куда он делся, как профукал покушение Милы, почему не явился спасать её в дом родителей Алины? Умыл руки или его грохнули при похищении Миланы? Это было бы классной новостью! Если так на самом деле, то и препятствий совсем не осталось! Он мог взбрыкнуть, настропалить Милу против меня, сделать своё дело, на которое подписался, выполнить волю Кристиана!

Вздрагиваю от рядом раздавшегося голоса, прохожий мужик громко разговаривает по телефону. Встряхиваю головой, поднимаюсь по порожкам главного входа. Сбрасываю вызов, мать мне не поможет, а больше мне с ней не о чем разговаривать. Стоит только зайти в двери больницы, как сразу замечаю нужный магазинчик. Небольшой павильон, вешалки с вещами, полки с различным товаром. Подхожу к продавцу, перечисляю, что нужно, называю размер одежды Милы, я знаю его, много раз ходили по магазинам выбирая ей одежду. Дополнительно покупаю полотенце, зубную щётку, пасту, смотрю на расчёску беру и её, перед глазами выдранный клок волос Милы. Набрав два пакета, как мне кажется, нужных вещей и средств гигиены, чуть не бегом возвращаюсь обратно к Милане.

Когда захожу в палату, моя малышка уже умытая, волосы влажные, она лежит под одеялом, рядом медсестра.

- Всё купили? – поворачивается девушка.

Киваю в ответ, прохожу к столу, ставлю на него пакеты, начинаю доставать покупки. Медсестра забирает пижаму, я выбрал ей вместо ночной сорочки, а также прихватывает новые трусики из хлопка и расчёску.

Когда девушка стягивает с Милы одеяло, отворачиваюсь к окну, не хочу стеснять малышку. Позади раздается шуршание ткани, жду, когда Милана оденется.

Проходит не больше двух минут, когда раздаются шаги и следом звук открывания, а следом закрывания двери, понимаю, что любимая готова, поворачиваюсь. Она сидит с расчёской в руке, смотрит на неё, как на что-то опасное.

- Я помогу, - медленно подхожу к кровати, - я аккуратно, - забираю расчёску из рук малышке.

Милана не реагирует, молчит, словно меня здесь и нет. Как же хочется прочитать её мысли, узнать, о чём она думает?

Становлюсь боком, трясущимися пальцами дотрагиваюсь до её влажных волос, подхватываю небольшую прядку волос, с кончиков начинаю проводить расчёской, медленно и как можно аккуратно. На зубьях тут же остаются волосы, они тянутся от самых корней. Сердце прокалывает острой иглой, стискиваю зубы.

- Мила, - произношу имя любимой, - прости меня, я так виноват, я так сожалею о своём поступке, и я так тебя люблю…

Милана вздрагивает, напрягается.

- Не стоит врать, - выдаёт полушёпотом, - так не любят.

Прикрываю глаза, разговор будет трудным.

- Я понимаю тебя, я хочу тебе всё рассказать, ты только выслушай меня, просто выслушай, - вновь веду по той же порядке.

Я начинаю говорить, с самого начала, со свадьбы с Алиной, сильно не углубляюсь в нашу семейную жизнь, поверхностно, самое главное, о том, что сделала аборт, что и послужило нашей встречи, о том, что влюбился сразу, а дальше всё подробно. Говорю долго, Мила слушает, на подушке увеличивается копна вырванных волос, от этого становится жутко. Я признаюсь Милане, что Кристиан мне не родной дед, о том, что про это сам узнал несколько дней назад. Каждую минуту прошу прощение, клянусь в любви. И самым последним, всё же сообщаю о смерти Кристиана. И вот тут уж мила реагирует, вскидывает голову, смотрит перепуганными глазами.

- Миша!

- Убрал руки от моей жены!

Одновременно раздаются голоса.