Глава 20

Диана

— Ты очень красивая. Вся в маму, — ласково общается с Полиной Олег.

Дочь до сих пор не может поверить, что перед ней сидит ее родной папа.

Живой.

Он здесь, рядом, а не на облачке, как я говорила ей все эти годы.

Я и сама все еще в шоке от происходящего. Никак не могу прийти в себя.

— Значит, теперь ты не Беркутов, а Олег Полански… — заторможено произношу я, глядя в его паспорт. — Гражданин Польши…

— Да, милая, у меня польское гражданство, — вздыхает он и, оторвав взгляд от Поли, берет меня за руку. — Но я вернулся в Россию и больше никогда тебя не оставлю. Вас, точнее, — снова смотрит на Полю и прижимает ее к себе. — До сих пор не могу привыкнуть к тому, что рядом со мной стоит дочь.

— Поль, — натянуто улыбаюсь я, — сбегай до магазина, зайка. А не то у нас даже к чаю нет ничего. Купи тортик. Отметим папин приезд.

— И себе что-нибудь возьми, — подмигивает ей Олег и достает из кармана пиджака толстый бумажник, плотно набитый красными купюрами. Протягивает ей пять тысяч. — Сдачу можешь оставить себе.

Насколько я понимаю, дела у него идут очень даже неплохо. Ухоженный. Видно, что над ним как следует поколдовали барберы: четкая черная бородка, волосы зачесаны на бок, от него приятно пахнет хорошим парфюмом.

На нем строгий темно-синий костюм, и он сто процентов брендовый. Как и классические черные ботинки, которые отполированы так, что в них, наверное, он видит собственное отражение. На запястье дорогие часы, а во дворе припаркована белая иномарка с открытым верхом. Вот только модель не разглядела, так как в тот момент, когда он ставил машину на сигнализацию, я все еще была в полуобморочном состоянии после неожиданной встречи с «погибшим» любимым человеком.

Как только Поля закрывает за собой входную дверь, я разворачиваюсь к Олегу и пристально смотрю в глаза.

— Почему?.. — шепчу, едва сдерживая слезы. — Почему все эти годы ты скрывал от меня, что жив? Ты хоть понимаешь, что я пережила? — произношу дрожащим голосом и по щекам текут горячие слезы. — Ты даже представить себе не можешь, через что мне пришлось пройти, когда сообщили, что ты погиб. Я места себе не находила. Я жить без тебя не хотела. И до сих пор не понимаю, как в тот момент я нашла в себе силы выносить и родить здоровую дочь.

Громко всхлипываю, вытираю рукавом мокрое лицо, и, отведя взгляд к окну, продолжаю с вымученной улыбкой.

— В тот день, когда мне сообщили о твоей смерти, я узнала, что беременна… Сейчас даже не смогу объяснить тебе, что я почувствовала в тот момент.

Мое тело с ног до головы покрывается мелкой дрожью, сердце сжимается в комок. Я словно заново переживаю кошмар, который происходил со мной много лет назад.

— Новость о том, что я жду ребенка, спасла меня. Я поняла, что в моей жизни есть хоть какой-то смысл и решила жить ради малыша. Ради частички тебя, которая у меня осталась после твоей смерти. В тот момент я даже подумать не могла, что твои родственники выставят меня из квартиры, в которой мы с тобой жили, и что мне придется скитаться с грудным ребенком по друзьям и знакомым.

Я резко поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в Олега.

— Я осталась одна с грудным ребенком без работы, без денег, без крыши над головой, а ты в это время жил в Польше и даже ни разу не поинтересовался, как у меня идут дела? Неужели ты ни разу не связывался с родственниками? Неужели они не рассказали тебе, что я родила от тебя ребенка, и что они выставили меня из квартиры?

Мой голос срывается на крик, от обиты сжимается горло.

— Неужели за все это время ты не мог дать хоть один намек на то, что ты жив?! — ударяю ладонью в его крепкое плечо и болезненно поджимаю губы.

— Милая, — шепчет Олег, прижимая меня к себе, — я не мог поступить иначе. Никто не должен был узнать, что я выжил. Люди, которые меня заказали, были очень опасны. Они могли убить всех, кто мне дорог, и я знал, что их сможет остановить только моя смерть. Ни родственники, ни близкие друзья, никто не знал о том, что я жив, и что меня на самом деле не было на той яхте. Есть только один человек, который знал правду. Это мой польский друг. Он помог мне сделать новые документы и спрятаться в Польше.

— Спрятаться? — резко отстраняюсь от него и выпучиваю глаза. — Олег, тебя не было больше семи лет! Хочешь сказать, что за все эти годы ты не нашел способ сообщить о себе?

— Я не мог рисковать, — тихо произносит, ведя ладонью по моему напряженному лицу. — Я должен был умереть для всех, Дин. Только так я мог решить все свои проблемы. Да, на это понадобились годы, зато теперь я здесь и нам больше ничего не угрожает.

Он переводит взгляд на мои губы, нежно касается их пальцем и раскрывает.

— Я никогда вас не оставлю, слышишь? — шепчет, приблизившись к моему лицу. — С этого дня я всегда буду рядом с тобой и дочкой.

Его губы касаются моих, но вместо поцелуя я произношу:

— У меня еще есть сын.

Олег выпрямляется и резко меняется в лице.

— Это же не твой сын, — шокирует меня ответом. — Не ты его биологическая мать.

— Ты знаешь о том, что я была суррогатной матерью?

— Кое-что мне удавалось узнавать о твоей жизни, и…

— Подожди-подожди, — нервно смеюсь я. — И о Полине ты тоже знал?

— Да, я знал, что ты родила от меня дочь. Дин, я…

— И ты знал о том, как мы с ней выживали без денег?

— Я же сказал, что ничего не мог сделать, — раздраженно рычит он. — Любая моя помощь тебе могла обернуться бедой, как ты это не понимаешь? Тем более на тот момент у меня у самого ничего не было. Ни денег, ни связей. У меня даже имени своего не было, Дин. Я был трупом на дне моря.

Олег глубоко вздыхает и снова прижимает меня к себе.

— Если бы я поступил иначе, то мы бы сейчас тут не сидели. Я не мог рисковать тобой и дочкой.

— Я купила торт «Паутинка», — раздается из коридора радостный голос Поли.

— Пошла чайник поставлю, — раздраженно произношу я.

Хочу встать с дивана, но Олег не торопится выпускать меня из объятий.

— Расскажи мне о мальчике, которого ты родила. Почему ты назвала его сыном?

Вкратце рассказываю ему историю рождения Матвея.

— …И теперь он живет с Шаховым, а мне не разрешают с ним видеться, — подытоживаю я.

— Не переживай, мы скоро его заберем, — решительно заявляет Олег. — Заберем и увезем в наш дом.

Он ободряюще треплет меня по плечу и с улыбкой подмигивает.

— Кстати, давай-ка собирай вещи. Чай попьем и сразу поедем.

— У тебя есть дом в Москве? — удивленно моргаю я. — Но откуда? Ты же только что вернулся из Польши.

— Теперь у меня есть все, о чем можно только мечтать, — гордо произносит он. — Эти годы я не просто так отсиживался в Польше, а как следует напрягал мозги, чтобы вернуться на родину с новым именем и зажить здесь ни в чем не нуждаясь.

— А как же люди, которые тебя заказали? Они же могут узнать, что ты жив, и снова захотят тебя…

— Не захотят, — усмехается он и, идя в кухню, тихо добавляет: — Сложно что-то захотеть, когда лежишь могиле.

От этих слов у меня мороз пробегает по коже.

— Ты убил их? — спрашиваю, каменея от страха.

Олег останавливается в дверном проеме и с улыбкой разворачивается ко мне.

— Что ты, милая. — Он кладет ладони на мои плечи и заглядывает в испуганное лицо. — Разве я похож на убийцу? Просто настали те времена, когда эти люди не несут для нас никакой опасности.

Олег берет меня за руку и ведет на кухню.

— Идем, родная. Там наша дочка стол уже накрыла.