Глава 21

Диана

— Прошу в наш дом! — с улыбкой подмигивает Олег и распахивает красивую дверь трехэтажного особняка.

Снаружи этот подмосковный домина казался больше всех остальных домов, находящихся в этом секторе, а когда я вхожу в просторный холл, моя челюсть тут же отвисает до мраморного пола.

— И это все твое? — в шоке произношу я, одной рукой сжимая хрупкую ладонь дочери, а второй — рукоять чемодана.

Олег молча подходит к дивану, накрытому белой простыней, и демонстративно сдергивает ее.

— Не мое, а наше! — поправляет меня и обводит рукой помещение. — Как видишь, дом еще необжитой, ему нужна хозяйка.

Действительно, совсем необжитой…

Я смотрю на мебель, накрытую простынями и догадываюсь, что Олег только что купил этот дом.

— Я вчера заехал сюда, — подтверждает он мои догадки.

Подойдя ближе, кладет ладонь на мою талию и удовлетворенно вздыхает.

— Мы всегда мечтали жить в большом доме, помнишь, малыш? Прости, что мне так долго пришлось осуществлять эту мечту.

Прижимает нас с Полей к своей рельефной груди и снова вздыхает.

— Зато теперь нам никто не сможет помешать жить здесь счастливо.

Да, я прекрасно помню, как много лет назад мы с ним мечтали поскорее перебраться в собственный загородный дом, родить побольше детишек, завести собаку и все такое, но… сейчас, когда эта мечта осуществилась, я почему-то совсем не счастлива.

Какое-то странное ощущение в душе… Такое чувство, будто время давно упущено и сейчас я нахожусь не на своем месте.

До сих пор не могу привыкнуть к тому, что мой бывший гражданский муж воскрес из мертвых, и пока что совсем не понимаю, как себя вести с ним.

Возможно, у меня снова вспыхнут чувства. Просто в данный момент мне даже некогда подумать о наших с ним отношениях и о том, что я к нему испытываю.

Моя голова забита другими мыслями.

Я думаю, любая мать, которую разлучали с ребенком на несколько суток, хорошо понимает, о чем я.

Все, чего я сейчас хочу, это вернуть сына. А для этого мне нужно любым способом задержаться в столице.

Олег очень удачно «воскрес». Ведь еще немного и меня бы выставили из квартиры, которую нам предоставил Шахов. Пойти нам с Полей больше некуда, и тогда пришлось бы вернуться в Вологду и уже оттуда вести войну за сына.

— Тебе здесь нравится? — заглядывает в лицо Олег и нежным движением убирает мои волосы за плечо.

— Да, красиво, — натянуто улыбаюсь я, и понимаю, что он ждет от меня совсем другую реакцию.

Наверное, хочет, чтобы я пищала от радости и прыгала по дому, разглядывая каждую деталь, но я не в том состоянии.

Как можно чему-то радоваться, когда неделю не видишь сына и не знаешь, где он в данный момент и чем занимается.

Может, он горько плачет и простится ко мне, а я ничего не могу сделать…

И второй момент: я не та молодая и наивная Диана, что была раньше. Если Олег решил, что может пропасть на несколько лет, а потом ворваться в мою жизнь на дорогой машине, и я тут же обо всем забуду, то он ошибается. Я не собираюсь падать в его объятия, пока не услышу ответы на все свои вопросы.

Он сжимает мою талию, собирается поцеловать в губы, но я резко отворачиваю голову.

— Что ж, ладно… — недовольно протягивает он, убирая руку с талии. — Располагайтесь, а я позвоню в ресторан, закажу еду. — И уходит в кухню, которую я еще не успела посмотреть.

— Мам, а мы теперь будем тут всегда жить? Это папин дом? А у меня будет своя комната? А у Матвейки? А тут есть школа рядом? — обрушивает на меня вопросы Поля, пока мы поднимаемся по вьющейся лестнице на второй этаж.

Олег сказал, чтобы я сама выбрала комнату, которая будет служить нам спальней, и определилась, в каких комнатах будут жить дети. Но Полина все сделала за меня.

— Мамочка, можно я буду жить здесь? Смотри, тут и стол есть письменный, и бабочки наклеены на стене. Ой, мамочка, смотри, смотри, — прыгает дочь, указывая пальцем в потолок. — Люстра-барелина!

Она подбегает к выключателю и в следующую секунду балерина не только озаряет комнату ярким светом, но еще и кружится в воздухе.

— Здесь что, раньше девочка жила? — хмурится Поля.

— Наверное, — пожимаю плечами.

Об этом доме я пока что вообще ничего не знаю и рассказать не могу.

Пока Полина обустраивается в своем новом жилище, я закатываю чемодан в соседнюю комнату, тем самым рандомно выбрав спальню, в которой первое время поживу одна.

Я не могу лечь в одну кровать с мужчиной, к которому испытываю странные чувства и к которому у меня есть тысяча вопросов. Они с каждой минутой зреют в голове, но пока что я не в силах все это разруливать.

Мне очень интересно, почему же все-таки он не нашел способ связаться со мной за столько лет. Я уже не говорю о том, чтобы помочь нам с дочкой, когда мы выживали без денег. Ведь он знает, как тяжело нам было, следил за нами, но палец о палец не ударил, чтобы хоть как-то упростить нам жизнь.

Еще меня очень волнует и одновременно пугает вопрос, почему он так легко вернулся в Россию? При этом он приехал в город, где у него много знакомых, а не в какой-то другой.

Он живет по поддельным документам, но при этом свободно расхаживает по городу и не боится, что его узнают?

Тогда из этого вопроса вытекает следующий: раз теперь он может позволить себе так свободно жить, то… каким образом он решил все свои проблемы с опасными людьми, которые его заказали?

Убил их?

Заплатил им?

Надеюсь, что второе. Ведь судя по дому, машине и всему остальному можно догадаться, что денег у него куры не клюют.

И как же он их заработал, интересно?..

В общем, вопросов о-очень много. И я надеюсь, что он будет честен со мной, когда придет время на них отвечать.

— Эта картина нарисована грудью очень известной американской актрисы, — слышится за спиной голос Олега. — И она стоит несколько миллионов.

Я просто смотрела в одну точку на стене, а он, видимо, решил, что я разглядываю картину.

— Грудью? — усмехаюсь от дурости «художницы» и от тупости человека, который эту картину купил. — Это и стало причиной дороговизны? Господи, — закатываю глаза и мотаю головой, — и кому только в голову пришло тратить на это деньги?

— Мне! — отрезает Олег, и в его голосе слышится недовольство вперемешку с обидой. — Видимо, ты забыла, что я всегда был ценителем нестандартного искусства.

То, что он и раньше скупал непонятные картины, я помню. Но что, простите, должно быть у человека в голове, чтобы покупать мазню, нарисованную женской грудью?

— Лучше бы потратил эти деньги на благотворительность, — тихо произношу я и тут же жалею о сказанном.

На его каменном лице ходят желваки, в глазах вспыхивают языки пламени.

Наверное, он хочет, чтобы я ахала от восторга и радовалась тому, насколько он теперь богат, но я выдаю ему не те эмоции.

— Я не узнаю тебя… — Он пристально смотрит в глаза, а я же ловлю себя на мысли, что начинаю его откровенно побаиваться. — Что с тобой происходит? Ты отстраняешься от меня, не даешь поцеловать после долгих лет разлуки. Ты не рада моему возвращению?

Олег подходит ко мне и берет за обе руки.

— Милая, ты можешь расслабиться и полностью довериться мне, — улыбается, но его глаза по-прежнему остаются холодными и неподвижными, что пугает меня еще больше. — Теперь я никогда вас не оставлю, слышишь? Скоро мы заберем твоего сына, привезем его в этот дом и будем жить одной большой семьей.

Наклонившись, прижимает горячие губы к моему виску и сгребает в свои крепкие объятия.

Наверное, для любой другой девушки, которая привыкла выживать в одиночку, такие обещания пролились бы бальзамом на душу. Каждая бы на моем месте обрадовалась, что в ее жизни наконец-то появился защитник, готовый взять на себя все заботы, но… у меня дурное предчувствие.

Я не хочу, чтобы Олег вмешивался в наши разборки с Шаховым. Если он связан с криминалом, то ничем хорошим это точно не закончится.

С каждой минутой, проведенной с ним, я понимаю, что он чужой для меня.

Наверное, у нас нет совместного будущего, но… почему-то мне кажется, что так просто он нас с Полей теперь не отпустит.