Глава 22

Роман

Мы только что вернулись домой из Сочи, и Матвей, войдя в дом, сразу побежал в комнату, в которой раньше жила Диана.

— А где мама с Полей? — раздается его встревоженный голос, затем выбегает из комнаты и бежит ко мне с дрожащими губами и блестящими от слез глазами. — Где моя мама?! Где мама?! — начинает паниковать сын.

Я подхватываю его на руки и вытираю мокрое лицо.

— Мы сейчас ей позвоним, и она приедет. Я обещал тебе, что ты ее увидишь, значит, увидишь, — подмигиваю ему и, щелкнув по носу, ставлю на пол.

— И кто же это у нас тут вернулся домой? — слышится со второго этажа голос Оксаны.

Растянув губы в широченной улыбке, она спускается вниз, и по пути завязывает поясок на шелковом халате.

— Мой мальчик, как я по тебе скучала, — щебечет она, пытаясь обнять Матвея, но тот проносится мимо нее в комнату и хлопает дверью.

Даже внимания не обратил на Оксану, которая так и застыла с раскинутыми в стороны руками.

— Вот тебе и «привет, я тоже очень скучал…» — вздыхает она и, подойдя ко мне, касается плеча. — Здравствуй, дорогой! Ты-то хоть поговоришь со мной? Расскажи, как отдохнули. Понравилось ли Матвею в нашем… то есть в твоем Сочинском доме?

Как вовремя она себя поправила. Но я все равно успел поперхнуться и про себя подумать:

«Когда этот дом вдруг стал нашим?»

— Понравилось. Он уже обзавелся там друзьями, — отрезаю я, убирая ее руку со своего плеча. — А ты как себя чувствуешь?

Обвожу взглядом ее лицо с целой тонной косметики и понимаю, что болезнь отступила.

— Уже гораздо лучше, спасибо. Как говорится, дома и стены помогают.

Так, я не понимаю, она только что второй раз случайно оговорилась, или что, черт побери, происходит?

— Значит, ты готова к переезду? — сходу обрубаю все ее надежды задержаться в моем доме еще хотя бы на один день.

— А ты так сильно мечтаешь от меня избавиться? — щурит ярко-накрашенные глаза и всплескивает руками. — Ром, ну неужели я не заслуживаю прощения?! Ну что мне нужно сделать, чтобы ты дал мне шанс доказать, что я люблю тебя? Я могу стать для тебя хорошей женой и заботливой матерью нашему сыну. Я…

— Ты уже была моей женой. И ничего хорошего из этого не вышло.

Когда у меня начались проблемы в бизнесе, она не задумалась о том, чтобы хоть как-то поддержать меня, или просто быть рядом в тот момент, когда она так нужна была. Оксана стремительно сбежала в Москву, подала на развод и оттяпала квартиру с машиной.

За это я никогда ее не прощу.

Она не тот человек, с которым «и в горе, и в радости».

Хотя нет, «в радости» она как раз-таки всегда рядом. Вот сейчас, например, не торопится уходить от меня. А все почему? Правильно. Потому что я снова встал на ноги и зарабатываю большие деньги. И не дай бог я вдруг окажусь на мели, то Оксану в считанные секунды сдует ветром. В этом я уверен на сто процентов.

Этот человек показал свое нутро, и я никогда не поверю ни ее слезам, ни ее жалобным речам о том, что тогда я просто все не так понял.

Сейчас она пытается исправиться. Пытается вернуться ко мне, но я не прощаю предателей.

Если бы она не потеряла жилье из-за желания помочь моей матери, то сейчас ее бы не было в моем доме. Я разрешил ей пожить здесь только потому что она не осталась равнодушной к моему близкому человеку, попыталась спасти ему жизнь, и по глупости лишилась жилья.

Со своей стороны я сделал то, что посчитал нужным: купил ей квартиру не хуже той, которую она потеряла. Но на большее пусть не рассчитывает.

На днях будут судить мошенников, которые орудовали под видом благотворительного фонда и обманули Оксану. Возможно, ей удастся еще что-то вернуть.

— Знаю, что в одну реку дважды не входят, но все-таки мы должны попробовать начать все заново, Ром, — произносит дрожащим голосом и, жалобно глядя в глаза, снова кладет ладонь на мое плечо. — Ради нашего мальчика, умоляю… — шепчет едва слышно. — Тогда у нас все проблемы были из-за того, что я не могла подарить тебе ребенка. Мы сходили с ума от бесполезных попыток зачать, у нас опустились руки, и все это в итоге привело к тому, что мы обозлились друг на друга и разошлись.

Опять она говорит, что мы развелись из-за проблем с зачатием.

Идиота из меня делает?

Ей прекрасно жилось со мной без ребенка ровно до тех пор, пока мой бизнес не рухнул как карточный домик. Но я не хочу снова перетирать эту тему и впустую сотрясать воздух.

— Сейчас у нас будет все по-другому, — продолжает Оксана. — Мы вместе воспитаем нашего сына, сделаем его самым счастливым ребенком, и…

— У Матвея есть мать! Мы уже не раз обсуждали этот вопрос. Я думал, что ты меня услышала и поняла, — повышаю голос.

— Это тебе только кажется, что он не сможет жить без Дианы, но пройдет время и ты увидишь, что…

— Это не обсуждается! — рычу, передергивая скулами. — Я никому не позволю ломать психику своему сыну. И если он тебе так дорог, то должна понимать, что его нельзя разлучать с Дианой и сестрой.

— Ром, но…

— Вопрос закрыт!

Разворачиваюсь и иду в спальню разбирать чемодан.

Как у нее все просто, черт возьми! Собирается сказать четырехлетнему ребенку, что его мама и сестра больше никогда не придут, и дальше спокойно жить?

Что у нее в голове? Ветер гуляет?

Я понимаю, что она биологическая мать Матвея, и что она тоже хочет принимать участие в его воспитании. Тогда пусть станет для него еще одним близким человеком, той самой крестной матерью, как мы и договорились изначально.

Рубить с плеча я ей не позволю.

Матвей не грудной ребенок, которому можно взять и заменить одну мать на другую. Для него одна и единственная мать — это Диана.

Возможно, когда он вырастет, мы расскажем ему правду, но пока это ни к чему. Нормально воспринимать подобную информацию он не способен в силу своего возраста.

Я всячески пытался занять его в Сочи, но все его разговоры были только о Диане и сестре.

Понимаю, что погорячился, когда сказал Диане, что она должна будет уехать из Москвы и вскоре перестанет видеться с сыном.

Я был очень зол на нее за обман. Это по ее милости я четыре года ходил на могилу сына, вместо того чтобы воспитывать его и наблюдать за тем, как он растет. Как он делает первые шаги, как произносит первые слова.

Все это я пропустил из-за прихоти Дианы забрать ребенка себе.

А потом она прикинулась невинной овечкой, и я ей поверил.

Мне очень хочется забыть ее и больше никогда не видеть, но я не могу разлучить с ней Матвея. Иногда мне придется потерпеть ее присутствие в моем доме.

Будет приезжать сюда три раза в неделю. А дальше посмотрим.

Сажусь на кровать, беру мобильник и набираю ее номер.

— Алло?

Я даже гудков не услышал. Она ответила через секунду после того, как пошел вызов.

— Добрый вечер! Завтра можешь приехать повидаться с сыном.

— В какое время? — выпаливает Диана, задыхаясь от волнения.

— В любое.

— Х-хорошо. Я… то есть мы с Полей приедем.

Я скидываю звонок и, покрутив телефон в руке, встаю с кровати. Смотрю на баскетбольное кольцо, установленное во дворе, вспоминаю, как мы с ней не так давно играли в баскетбол и на губах невольно растягивается улыбка.

«Думал, что с тобой у нас может получиться крепкая, счастливая семья, но, увы…»

Я принимаю душ, облачаюсь в строгий черный костюм, и, выйдя из комнаты, собираюсь отправиться на юбилей к приятелю. Но перед этим даю указания няне и обнимаю сына.

— Долго не играй и слушайся Людмилу Аркадьевну, договорились? — подмигиваю ему и перевожу взгляд на Оксану, спускающуюся по лестнице с чемоданом.

Беру у нее чемодан, жду, пока она попрощается с Матвеем, и провожаю в такси.

— Я надеюсь, что ты еще раз как следует обо всем подумаешь и примешь правильное решение, — надломленным голосом произносит она, задерживает на мне потухший взгляд и закрывает дверь.

* * *

Спустя два часа

— Уже спит? — переспрашиваю Людмилу Аркадьевну. — Весь полет спал, по пути домой спал в машине. А он точно хорошо себя чувствует? Лоб не трогали?

— Видимо, переутомился сегодня. Все-таки перелет, плюс акклиматизация. Я за ним присмотрю. Тихонько в его комнате посижу и книжечку почитаю, — шепчет в трубку женщина. — Ни о чем не беспокойтесь, Роман Геннадьевич. Отдыхайте.

Скидываю звонок, собираюсь вернуться в ресторан на торжество, но меня останавливает удивленный женский голос, звучащий на всю улицу.

— Это же тот парень, который развел Оксанку на квартиру и тачку!

Разворачиваюсь и вижу двух девушек, стоящих ко мне спиной. В одной сразу узнаю Милену, подругу Оксаны. Она тоже приглашена на юбилей вместе с мужем. Видел их за столом в другом конце зала.

«Что она сказала? Кого этот парень развел на квартиру и тачку?..»

Я провожаю взглядом загорелого мажора в белой обтягивающей рубашке, которого держит под руку взрослая дама, и прижимает к груди пышный букет роз.

Они, видимо, направляются в гостиницу, которая расположена в соседнем от ресторана здании.

— Попробуй не клюнуть на такого мальчика, — чуть ли не стонет одна из девушек, глядя на мажора.

— Дура! Он Оксанку на большие бабки развел, а ты слюни по нему пускаешь! Погоди, сейчас и эту тетку оставит без квартиры! И вообще, почему он так свободно по улице разгуливает? — фыркает Милена, а я сканирую взглядом ее затылок, внимательно слушая каждое слово. — Оксанка ж вроде на него в полицию заявила… Точнее сначала заявила, а потом забрала заяву. Короче, фиг ее поймешь. Видимо, вернулась к Шахову и забила на Казанову, который обобрал ее до нитки. Ну и зря! Могла бы спасти многих девушек, если бы его посадили.

— А ты вообще уверена, что это он?

— Конечно! Я ж с Оксанкой в клубе была, когда она с ним познакомилась. А потом она мне про него все уши прожужжала. Типа замуж ее позвал, в Дубай предложил переехать, — прыскает со смеху Милена. — А потом появилась у меня на пороге вся зареванная, без машины, без крыши над головой и без рубля в кошельке. Вот тебе и замуж за красавца! — всплескивает руками девушка. — Вот тебе и Дубай! Получите, распишитесь, как говорится.

— А-а-а… так она поэтому у тебя полгода жила? — протягивает вторая девушка.

— Угу. Приютила ее. Не оставлять же на улице. Ну хоть сейчас к Роману вернулась, слава богу. Глядишь, и жизнь снова наладится. Только ты про Казанову никому ни слова, поняла? Я тебе по секрету рассказала. Оксанка это от всех скрывает.

Милена хлопает подругу по плечу и смеется.

— Пойдем за стол. Нас уже заждались наши мальчи…

Девушки разворачиваются, и Милена резко замолкает, глядя на меня испуганными глазами косули.

— Роман?.. — хрипло произносит она.