Глава 24

Оксана

— …Твой Шахов снова хочет поговорить со мной! — кричит в трубку разъяренная врачиха. — Когда вы уже отвяжетесь от меня? Что вам нужно?! Прошло больше четырех лет, а я до сих пор вздрагиваю от каждого телефонного звонка, черт бы побрал! Если бы знала, что так будет, то ни за что бы не согласилась помогать тебе! Ни за какие деньги, слышишь?!

— Успокойся, — цежу сквозь зубы. — Раз уж ты тогда прыгнула в мою лодку, то сама должна понимать, что из нее так просто не выбраться. Ты пойдешь со мной до конца, ясно? Если не хочешь сесть, то будешь слушать меня и делать так, как я тебе скажу. Ты же знаешь, что у меня достаточно компромата, чтобы засадить тебя далеко и надолго. Я, плюс еще две мамочки, которым ты, так сказать, однажды за хорошие деньги помогла в клинике, готовы свидетельствовать против тебя. Поверь, у нас будет совсем другая версия случившегося, дорогая.

— А если твой Шахов приставит пистолет к моему виску и потребует рассказать правду, то что мне делать? Умереть из-за ваших долбаных игр?! Тебе не нужен был больной ребенок, потому что он создал бы кучу проблем. Ты попросила меня сообщить твоему мужу, что он мертв, и я сделала так, как ты хотела. Я пошла тебе навстречу, подделала документы, подговорила своего брата, который был главным в клинике, я…

— Ты отдала ребенка сурогатке! — краснея от злости, выпаливаю я, и смахиваю с журнального стола чашку с кофе. — Сжалилась над ней? Поздравляю! Но именно из-за этого сейчас начались проблемы. Если бы ребенок рос в другой семье, то о нем никогда бы никто не узнал. Шахов так просто не наткнулся бы на него на улице, и не узнал бы о том, что он жив. Чем ты думала, когда отдавала ей ребенка? За что я тебе заплатила?!

— Суррогатная мать увезла ребенка в свой родной город, а вы уехали в Швейцарию! — врачиха еще и смеет спорить со мной. Вот дрянь! — Разве я могла подумать, что твой Шахов однажды вернется в Россию, случайно окажется в ее городе и встретит ее вместе с мальчиком? Это был один процент на миллион.

— И этот один процент сбылся! — рычу в трубку.

Я смотрю на стену гостиничного номера, по которой стекают коричневые струи кофе, медленно втягиваю носом воздух и более спокойно произношу:

— Если у тебя снова состоится разговор с Шаховым, то придерживайся нашей версии. Стой на своем, поняла? Говори, что сурогатка попросила тебя соврать нам о смерти ребенка. Наплети ему, что она очень привязалась к мальчику, что тебе стало по-матерински жалко ее, и…

— Все это я уже сказала ему! — прикрикивает она. — И мне казалось, что он мне поверил, но сейчас он снова хочет поговорить, значит, в чем-то меня подозревает.

«Хм… — задумываюсь я. — С чего бы вдруг он стал сомневаться в этой версии? Он должен думать, что во всем виновата сурогатка. Он должен возненавидеть эту дрянь, которая попыталась занять мое место».

М-да… Странно, странно…

Ведь все выглядело очень правдоподобно. У меня был отличный план и он, как мне казалось, сработал.

Я соврала Шахову, что поеду в Свердловскую область к родне, а сама сняла номер в гостинице и принялась решать вопросы.

Связалась с Анной Николаевной и хорошенько припугнула ее судами. Пришлось даже пойти на шантаж, но что поделать, я готова была землю грызть ради того, чтобы Шахов не узнал, что это я подговорила врача соврать о смерти ребенка.

Я сделала так, чтобы Анна Николаевна якобы внезапно вернулась из Израиля в Москву и сразу попала в руки людей Шахова, которые ее повсюду искали. Дальше все было очень реалистично: перепуганная до чертиков врачиха, которая как будто бы никак не ожидала, что ее схватят, расплакалась и покаялась во всех своих грехах. Рассказала о том, как она несколько лет назад помогла бедной, несчастной сурмаме оставить себе ребеночка, к которому она так сильно привязалась.

План сработал.

Шахов выгнал из дома сурогатку, а дальше я должна была занять свое законное место в его доме и построить с ним семью.

Но нет же, черт возьми! Тупая курица Милена открыла свой поганый рот, и при Шахове проболталась о подонке, который обобрал меня до нитки.

Я понимаю, что вернуться к Роману теперь уже точно не получится. После того как он узнал, как именно я лишилась квартиры и машины, у меня нет шансов заслужить его прощение, но… я могу попробовать подкинуть ему больших проблем.

Я биологическая мать мальчика, и имею полное право заявить на него права. Подам в суд, скажу, что я жертва жестокого обмана, сделаю анализ ДНК, докажу родство…

Стоп!

А как я теперь возьму материал на анализ?.. У меня нет доступа к мальчику.

Хм… а что, если попросить о помощи Свету, домработницу Шахова? Эта молодая девица всегда с завистью смотрела на мои украшения и едва не пускала слюни. Если я подарю ей свои серьги, от которых она недавно пришла в полный восторг, то, думаю, она не откажет мне в простой просьбе достать материал для ДНК экспертизы.

И тогда я начну действовать.

Шахов поседеет, когда я заявлю права на сына. Вымотаю ему все нервы, и он сам лично захочет откупиться от меня кругленькой суммой.

А что мне еще остается делать? Я хочу жить в Москве и точка.

Денег осталось немного, поэтому снимать номер в гостинице долго не получится. А ехать в Мухосранск к родне я точно не собираюсь.

Я встаю с кресла, прищуриваюсь и растягиваю губы в победной улыбке.

— Тебе так или иначе придется обеспечить мне безбедное существование, Ромочка. Хочешь ты этого или нет.